Глава 4: Кот в мешке и дурость в башке

Давненько я не чувствовала себя настолько плохим учителем — даже в период розовой влюбленности в Вадима я не уходила в себя настолько глубоко, чтобы пропускать элементарные ошибки. В голове поселился неизвестный мне кот, выселив оттуда всю ответственность за двух братьев, которым я репетиторствовала уже второй год. Кое-как выдержав положенные два академических часа, я выскочила из квартиры, отполированной до режущего глаза блеска, в своих грязных из-за мартовской серой кашицы полусапожках во двор с голыми деревьями и рванула к перекрестку, чтобы успеть перехватить маршрутку.

Вадим встречал меня у подъезда кошачьего дома. Ссутулившись, будто продрог, он держал подмышкой клетчатую переноску и так ласково буркнул приветствие, что я решила ограничиться простым «спасибо». Его щека сейчас, как и взгляд, сравнялась, вероятно, по колкости с корщеткой. И лучше бы я не спрашивала про цену покупки.

— Тебе товарный чек выдать?

Нет, лучше мозги вернуть! Вадим поступил по-умному, просто обнял меня к утру, спрятав нос между моих лопаток. Тогда у меня хватило ума сделать вид, что вечернего разговора не было, но вот зачем-то после кофе я предложила ему вместе забрать кота.

— Это точно на одну ночь?

Страх, прозвучавший в вопросе, не напряг меня и даже не насторожил. Я уже пребывала в эйфории от еще даже не начатого доброго дела и бездумно попросила Вадима забежать в зоомагазин. Банкнота сама легла на стол, где и осталась лежать, молча проигнорированная Вадимом.

Я протянула руку к переноске, но Вадим упрямо зажал ее подмышкой и шагнул вперед. Дом находился во дворе, поэтому к подъезду мы пробирались между раскорячившимися грязными машинами, радуясь что мы не форсим в белом.

В домофон звонить не пришлось — перехватили дверь у выходившей бабульки. Внутри темновато, зато стены без любовных признаний и прочих стойких запахов. Этаж третий. Лифт уехал из-под носа, и мы пошли пешком. Чисто. Либо жильцы не сорят, либо лестница только что вымыта. В любом случае, не чета нашему подъезду.

Дверь, деревянную, дорогую, открыл такой же холеный молодой человек. Без галстука, зато в рубашке, застегнутой под джемпером на последнюю пуговицу. Рука теплая и сухая. Как и взгляд вкупе с приветствием. Такому точно бабкин кот не нужен.

В квартире пусто. Пустота витала в воздухе, хотя на вешалке висело аж несколько старых пальто. Но даже выстройся здесь целая батарея калош, квартира не стала бы от этого жилой.

Вадим втянул ноздрями воздух. Сопли? Или принюхивается? Чего уж там. Пахнет… котом и стариковским одиночеством. В прихожей только бра на стене, тусклые плафоны которого почти не пропускали свет. Тоска… Схватить кота и бежать отсюда. Без оглядки.

— Вот тут все, — молодой человек поднял с пола плотный полиэтиленовый пакет из строительного супермаркета, когда я вежливо намекнула, что мы торопимся. — А кот в большой комнате. Сидит в углу.

И все. Махнул рукой — типа, проходите. И можно в обуви. Забирайте кота и проваливайте.

— Э…

У меня действительно не находились слова. Хамить не хотелось, но и спокойно сносить такой пофигизм внучка оказалось выше моих сил.

— Посадите сами, — я вырвала у Вадима переноску и сунула молодому человеку под нос. — Все-таки вас он знает…

— Меня? — по вощеному личику скользнула гадкая улыбочка. — Я здесь уже полчаса, а кот ко мне так и не подошел. Надо было имя спросить, а то кис-кис ему, видимо, не нравится…

Вадим продолжал молчать, а я не могла.

— Вы даже не в курсе, как зовут бабушкиного кота?

Так и хотелось добавить, что вот количество бабушкиных квадратных метров он знает точно! Видимо, продолжение великолепно прописалось на моем лице — внучок даже хмыкнул. Но быстро сунул руку в карман и протянул мне визитку. В темноте я, конечно же, не разобрала ни одной буквы.

— Роман Востров, агент по недвижимости.

Пришлось пожать протянутую руку во второй раз. Все еще сухую. А вот моя ладонь явно увлажнилась. Хорошо, что я не успела нахамить по-настоящему.

— У меня собака. Я вообще не знаю, как к котам подходить, — признался Роман, сообщив, что его просто попросили заодно с осмотром состояния жилой площади, встретиться с нами. — Это ваша работа с потеряшками всякими разбираться.

Теперь настал черед моего чистосердечного признания. Тогда вперед выступил Вадим, уточнив, можно ли не разуваться.

— Да без проблем! Тут драить и драить.

Вадим с переноской ушел в комнату. Я осталась в дверях, хотя Роман и прислонился к стене, чтобы я могла пройти следом за Орловым. Минута прошла, пошла вторая… Что Вадим там делает? Упрашивает кота залезть в сумку? Совсем дурак… Схватил, сунул и пошел.

— А что с квартирой будут делать? — спросила я, чтобы не молчать.

Роман лениво перевел на меня взгляд — гаденький, ничего не скажешь. Явно оценивает мою кредитоспособность. И голос, как у Матроскина — а вы с какой целью интересуетесь, вы случайно не…

— Сдавать будут, — отрезал агент без всякой прелюдии и отвел взгляд, явно мной больше не интересуясь.

А меня как подорвало.

— А почем сейчас такие квартиры сдаются?

Снова этот взгляд, а через секунду уже другой: не лучше, просто другой.

— Зависит, в каком состоянии она выйдет на рынок. В таком ее вряд ли кто-то снимет за нормальную цену. Все-таки это двушка. Значит, снимать будет семья с детьми, — и вдруг он замолчал на секунду и снова просканил меня от макушки до грязных полуботинок оценивающим взглядом. — А вы ищете съем? Какой у вас бюджет?

Кажется, я покраснела. Во всяком случае, мне вдруг стало жарко, и я вспомнила, что оставалась в помещении в шапке.

— Это просто планы, — послышался голос Вадима. Он стоял в дверях с сумкой на плече и потирал разодранную руку. — Мы ничего сейчас не ищем.

Я оторвала взгляд от царапины и подняла его к пустым глазам.

— Двадцать штук, — возмутился вслух мой внутренний голос. — У нас есть шанс найти двушку?

Роман хмыкнул, но тут же заговорил довольно бодро:

— Шанс есть всегда, и зависит он от того, чем вы можете поступиться.

— Ну… Детей у нас нет, так что ремонт не самое важное. Нам важнее близость к работе. Вот эта квартира идеально подходит нам обоим.

Я не врала. Нисколько. До библиотеки две небольшие остановки, а до парикмахерской так вообще одна, пусть и немного длинная, но бодрым мужским шагом…

— Ир, пойдем, — недовольно буркнул Вадим и почти снес мне плечо кошачьей сумкой.

— Вот, — Роман сунул мне под нос еще одну визитку и ручку. — Напишите свой телефон. Я позвоню, обсудим детали.

Вадим повернулся еще раз и, видимо, с радостью, выбил бы у меня из рук ручку, но я уже прижала визитку к двери в туалет и корябала на обороте номер своего мобильника.

По лестнице мы спускались молча, но на улице Вадима прорвало. Он, наверное, впервые орал на меня. Пусть и без всяких там выражений, но довольно жестко:

— Что ты вперед паровоза лезешь?! Мы ничего не решили! Ничего! Я не хочу выкидывать деньги, потому что у тебя что-то там подгорело по поводу моей маман, которую ты вообще не знаешь. Твоя сестра спокойно живет с родителями, а ты откуда такая взялась? Есть лишние деньги, давай в Доминикану съездим. А чего нет-то?!

А я ничего и не говорила. Мне не давали на это времени. Никакого!

— Ты ставишь мне дурацкие условия. С какой стати я должен на них соглашаться?! Понимаю, если бы с моей маман было действительно невыносимо жить, но ты даже не попыталась. Так что, знаешь, Ир, я ничего не собираюсь снимать, поняла? Хочешь жить вместе, будем жить у меня.

— На одной кухне с твоей матерью…

— Да… Только тебе на кухне ничего делать не придется. Уверен, что она даже не будет против твоих учеников. Хочешь, прямо сейчас пойдем с ней поговорим?

Я сглотнула горькую слюну. От этой мысли меня тошнило, но Вадиму не было до этого никакого дела.

— У нас кот…

— Забыл, — он дернул плечом и задрал рукав куртки: царапины были глубокими. — Гаденыш! Я его так аккуратно брал…

— Пойдем домой, я тебя йодом намажу.

Во рту все равно оставалось противно, и я вытащила из кармана витаминные леденцы, которые сосала всю весну. Сейчас у меня не авитаминоз. Сейчас у меня много хуже — алюбовь. Орлов, я, кажется, тебя ненавижу!