Глава 6: Зелень в волосах, ногтях и мозгах
Если вас вдруг разбудит аромат черного кофе, о чем вы подумаете? Верно — что-то случилось. Если, конечно, вас не будят подобным образом каждое утро. Я не смогла припомнить даже одного раза, когда Вадим приносил мне кофе в постель. При бабке он вообще старался не высовываться на кухню. Его присутствие в моей комнате и наш беззвучный секс были куплены появлением в крошечной прихожей стиральной машины. Что мог сейчас покупать чашечкой кофе, свежесваренного на моей же кофеварке, Вадим, кроме как мое согласие на совместное житье с его матерью?
Мне захотелось оттолкнуть его руку, не открывая глаз. Но я боялась испортить простыни. Даже моя стиралка с кофейными пятнами не справится, а покупать, помимо занавесок в горошек, еще и простыни в цветочек мне не хотелось. Лучше внеплановые суши с копченым лососем сожрать! Плата за ночь? В ней тоже не было ничего особенного. Ну если не считать, что я пару раз ойкнула громче обычного в связи с отсутствием полиции нравов в лице бабки. Что ему надо?
— Вставай, соня! — Вадим присел на край дивана, дымящаяся чашечка призывно дрожала на блюдечке в его сильных и ловких руках. — У меня пять внеплановых стрижек. Шевелись, а то я не успею тебя покрасить…
Вот дурында… Я уже и забыла про сценический образ и даже не поинтересовалась вчера, купил ли Вадим краску. Сейчас же даже чмокнула его в щеку мокрыми от кофе губами, но он испортил романтику, стерев ладонью следы поцелуя и сообщив, что серый кардинал так и не вышел из переноски.
— Блин… — других слов у меня не было.
По дороге в ванную я присела подле тряпичного домика и заглянула в гости к коту, который, как и прежде, лежал там нахохлившись.
— Потерпи, Тоня уже в пути, — выдала я в рифму и поспешила в душ, из которого вылетела очень быстро под вопли Вадима, который умудрился наступить босой ногой в кошачий лоток и перевернуть его…
Я тоже босая, оставляя на вздувшемся линолеуме мокрые следы, побежала за совком и веником. Моя новая прическа висела на тонюсеньком волоске, но все же он не порвался, и я уселась в проходе между кухней и коридором в ожидании чуда перевоплощения.
Вадим высушил мне волосы до того, как я взглянула на себя в зеркало. Довольна? Этот вопрос застыл в его глазах. В моих хватало места лишь для удивления. Не, ну в таком виде я бы даже в восемнадцать не пошла на дискотеку. Если только на шабаш ведьм, точно! Разноцветные макаронины начинались на самой макушке и спускались к ушам. Половину прядей мастер заплел в косички, остальные оставил так…
— Дети не испугаются? — Вадим скривил губы, явно давясь смехом.
— Если только их родители!
Мне хотелось ржать сивой кобылой, но следовало сохранять торжество момента.
— Все-таки ты мастер…
— А то… Профессионал. Пять стрижек в одной квартире. И надо было разбудить меня эсэмэской!
Сурка подняли ни свет ни заря.
— Надо звук отключать…
Да, да, именно так я и поступала. Ночью ничего не горит, кроме моего драгоценного сна. Я сунулась в телефон: Тоня ничего не написала, но она никогда не опаздывала. Во всяком случае, на свидания с котами. Будет здесь в десять тридцать, как обещала. И… Я судорожно начала тыкать в телефон, набирая сообщение сестре… Промахнулась парой букв и, наплевав на «А вдруг дети спят» набрала ее номер:
— Ариш, это же завтра?!
Я не спрашивала, я убеждалась в ошибке — то ли своей, то ли сестры. После череды неудачных попыток найти работу Аришка совсем раскисла и вдруг заявила, что на следующее собеседование пойдет только со мной. «Ты должна меня обнять на удачу!”Да, так сестра, взрослая баба, заявила мне в трубку в пятницу, получив после онлайн-беседы приглашение в офис. Теперь выяснялось, что собеседование перенесли на сегодня, и она весь вечер, который мы провели с Вадимом в постели и все утро, которое я продрыхла, пыталась до меня дозвониться.
— Ты не представляешь, в каком я виде!
Я, конечно, успевала смотаться в центр до спектакля в библиотеки, но в таком виде по бизнес-офисам не ходят! Но сестра уперлась рогом — без меня она никуда не пойдет. Я же не черная кошка, Бегемот ее дери! Ну нельзя быть такой суеверной. Она же мать двоих детей, желающая стать добытчицей в семье…
— Орлов, что делать?
Я смотрела на Вадима затравленным зверем, сжимая телефон с такой силой, будто желала выжать из него все жидкие кристаллы, или из чего у него там состоит экран…
— Если ты не наденешь шапку… И если мы сейчас купим хороший лак…
— У нас кот! — почти истерически перебила я спокойный тон Вадима.
— Блин, Ирка, это библиотека, а не Большой театр!
Он прав. Надо выдохнуть… И позвонить Тоне. С ней мы передоговорились встретиться на остановке, рядом с которой находился магазин. Собрав обратно в пакет лоток, миску, корм и наполнитель, я нацепила куртку и вылетела на лестничную площадку вслед за Вадимом, на плече которого уже висела переноска с котом.
Тоня была предельно кратка и премного благодарна. Нагрузив ее до ушей, мы ринулись в магазин и потом, в подворотне, Вадим колдовал спреем и дешевой китайской расческой над моей несчастной головой, из которой выдуло уже все пройслеровские слова. Остались только нецензурные выражения в адрес сестры…
Кстати, Арина в упор меня не видела, хотя не сводила глаз с эскалатора. А на меня пялились все.
— Ну вы блин даете…
Ага, я же ее предупредила!
— Слушай, это идеальная для меня позиция…
Через секунду Арина забыла уже и про мой внешний вид, и про обнимашки, и про… Про все остальное. Осталось только ее желание спасти семью. А я и без ее слов знала, как и какими словами мама пилит ее за Андрея. Это наша мамочка еще ничего не знает (и никогда не узнает) про мой посильный вклад в семейный бюджет сестры.
— Семенова Арина Павловна?
Девушка в офисе говорила с сестрой, но смотрела на меня. Вернее, пялилась. Наверное, недоумевала, почему я не накрашена… Пришлось замахать руками и заявить, что я здесь просто так… И даже не в качестве моральной поддержки, а меня просто дома нельзя одну оставить… Ну да, Арина сама сказала мне, что я выгляжу как школьница. Конечно, взрослой бабе подобная боевая раскраска на ум не придет.
Мы часто в детстве злились на схожесть имен. Точно у родителей фантазии не хватило из-за того, что мы погодки, и за первыми пеленками они успели лишь одну букву в имени сменить. Но мы родились абсолютно разными, только роста одинакового, стандарт в сто шестьдесят пять сантиметров. Я — русая, сестра — брюнетка. В основном рулила Аришка: и статью, и взглядом, и талией и грудью взяла, а мужика себе нашла такого, что плакать хотелось… не только нашей маме. На фоне Аришки я выглядела бы чудовищем и без разноцветных волос. На ней деловой костюм сидел, как влитой, а у меня и джинсы ничего не подчеркивали… Потому на днях я ужасно удивилась, когда одна мамашка сообщила, что ее пятнадцатилетний сын в меня тайно влюблен, и показала тетрадь в клеточку, всю изрисованную моими портретами. А я думала, что Савка так старательно конспектирует. Вообще мамаша — дура, и я уже два урока мурыжила ее сыночка на предмет внимания к неправильным глаголам.
Снова поймав на себе презрительный взгляд офисного планктона, я уткнулась в телефон. Безумно хотелось жвачки, чтобы назло всем выдувать огромные пузыри. Пять минут, десять… Ну о чем можно спрашивать мою сестру? На нее надо просто смотреть и улыбаться… От напряжения я начала трясти ногой. И даже отбивала такт. Видимо, слишком громко, потому что девушка, нас встретившая, даже закашляла. Пришлось выйти в коридор.
Присесть здесь было негде, но в моем виде можно и прямо на пол. Мне не привыкать — с моими пятилетками я предпочитаю проводить уроки в кругу на ковре. Собственно мои великовозрастные поклонники тоже не отказались бы от неформата, но я все никак не решалась убрать школьные условности в виде парт и стульев.
Наконец я не выдержала, поднялась и шагнула к двери. Как раз в тот момент, когда та распахнулась.
— Девушка, вы куда?
Кажется, я сумела проскользнуть в дверь раньше, чем откинула с лица начесанные пряди. Впрочем, те тотчас упали обратно на лоб, и я не особо рассмотрела того, с кем говорила.
— На собеседование, — брякнула я от безысходности. Ну не кричать же, что сестру жду!
— Вы нас с передвижным цирком спутали случайно?
Сквозь волосы я его все же увидела. Ничем не примечательная личность в черном деловом костюме. Таких, точно пуговицы от наволочек, всех одинаковых, не отличишь друг от друга.
— Нет, — ответила я зло. — А что, надо было?
А что? Роль шестнадцатилетней дуры мне к лицу! К нынешнему… Ох, жаль, что нет жвачки…
— Прошу…
Его рука продолжала лежать на ручке, придерживая дверь. Вперед дороги не было. Там была его нога в качестве подножки. Только назад. Пришлось развернуться и получить уже в спину:
— Советую в другой раз читать…
Я обернулась как раз в тот момент, когда он постучал костяшкой указательного пальца по бумажке на уже закрытой им двери. Там был написан запрет на вход рекламных агентов.
— И так, девочка, для общего развития, передай маме, что сейчас на собеседования с улицы в порядке живой очереди не приглашают. Придумайте вместе другую легенду… Или лучше иди листовки на улице раздавай, если … тебя мама пускает.
— Там холодно, — не выдержала я его менторского тона.
— Очень сожалею. Попроси у марта-месяца поменяться местами с июлем-месяцем. Что встала? Иди отсюда! Живо! Пока я охрану не вызвал…
Чего спорить? Дождусь сестру в кофейне. Хорошо, с курткой в коридор вышла. Скинула эсэмэску: «Меня какой-то очкарик выгнал. Это на удачу. Твою. Пью кофе напротив. Приходи».
Сестра пришла какая-то совсем потерянная. Глаза чуть ли не на мокром месте.
— Походу, он меня тоже выгнал.
Я толкнула к сестре свою недопитую чашку и пошла заказать два новых капучино.
— Знаешь, я козлов с первого взгляда определяю, — вернулась я к нашему столику. — Ты бы с ним все равно не сработалась. Так что я тут как раз тебе удачу принесла…
Арина буравила меня взглядом.
— Мне нужна работа, как ты не понимаешь! Это мой единственный шанс сохранить семью. Иначе мать разведет нас с Андрюхой. Злату я родила, чтобы она поняла наконец, что я люблю мужа. Понимаешь?
Этого я не понимала. Рожать вторую, когда муж с трудом приносит в семью двадцать штук… Я вообще давно перестала понимать сестру. С момента начала ее влюбленности.
— Да найдешь ты работу. Люди вон по году ищут. А если нужны деньги, скажи…
Арина спрятала глаза в пустую чашку.
— Иришка, мне стыдно. Я больше не могу у тебя брать…
— Прекрати! Ну на что мне деньги тратить? На пивную тарелку с Орловым? Хватит! И вообще… Этот козлик предложил мне к его матери переехать, чтобы не тратиться на съем.
Глаза сестры вспыхнули.
— Так это здорово! Наконец-то лед тронулся. Он так тебя и замуж позовет…
— Уже позвал, — почти выплюнула я в пустой стол.
— Когда свадьба? Летом?
Арина чуть не забарабанила по столу кулаками от счастья.
— Никогда. Я не хочу…
— Ты это чего?
Я отвернулась к окну. Машины, люди… Никому до нас никакого дела.
— Не знаю… Авитаминоз. Я действительно не знаю, что со мной…
— Ты просто устала, — сказала сестра маминым голосом. — Ты просто слишком долго ждала от Орлова этого шага…
— Да не было никакого шага!
Господи, чего я ору-то! Люди на меня и так оборачиваются.
— Это я его к стенке приперла. А теперь, кажется, он припер меня своей маман… Я не хочу с ней жить, а снимать он не хочет. Денег ему жалко…
Я сама поразилась пустоте в своем голосе.
— Ириш, ну все живут как-то… Ребенок появится, все изменится. Ты еще будешь благодарна бабушке…
— Прекрати! Не хочу я никакого ребенка. Мне твоих хватает… Только знаешь что, маме ни слова… Пока во всяком случае…
Арина кивнула. Она никому не скажет. И больше не спросит ничего, пока я сама не заговорю о… своей личной жизни.
Наконец принесли наш кофе. Наслаждаться им уже некогда. Надо просто выпить и бежать в библиотеку отрабатывать ужасную шевелюру.