Эпилог

ЭПИЛОГ. Деметрис

Счастье — это путь, а не конечная точка. Особенно когда идёшь по нему с любимым человеком…

Так я подумал однажды утром, когда проснулся рядом с Рутой. Она сладко спала, ее высветленные солнечные ресницы тихо подрагивали, на губах играла легкая расслабленная улыбка.

Я вышел на балкон и взглянул на Эйфелеву башню, упирающуюся в плотные серые облака. Небо предвещало грозу. С ливнем, с сильным ветром. И внутри себя я вывел странное уравнение: я захотел, чтобы непогода длилась вечность. Чтобы я мог лежать с Рутой под одним одеялом и наслаждаться каждым моментом этой гребаной жизни без угрозы ее внезапного окончания.

Но…

Стряхнув пепел пальцем, я затянулся полной грудью и с удовольствием проглотил вязкую горечь. Она напомнила мне кто я. И какой корявой была моя судьба.

Я опустил голову и прочел чернильную надпись на коже. В сотый, а может уже и в тысячный раз. Я до мелких деталей помню, когда и кто мне ее набил. Это нельзя забыть. Как и все остальное.

– Любимый, – Рута прильнула ко мне и пробежала пальчиками по напрягшемуся животу, – ты пахнешь мятой. И немного кайенским перцем.

Прижала нос к моей спине и глубоко–глубоко вдохнула.

– Теперь я точно знаю аромат любви.

Я усмехнулся. Незлобно, без сарказма. Схватил ее за руку и переместил перед собой. Сразу же положил подборок ей на плечо.

– Болит? – спросил и обвел пластырь, скрывающий татуировку.

– Не–а. Чешется иногда.

Потерлась об меня задницей и поцеловала в обросшую щеку. Мне не нравилась волосня на лице, но Рута сходила по ней с ума. Практически вырывала бритву у меня из рук и смеялась во все горло, когда я хмурился и скрипел желваками.

– Даже не верится, что сегодня вечером мы уже поедем в аэропорт.

Крепче ее обнял. Такая тоненькая, ладненькая. И при этом со всеми нужными формами.

– Может задержимся еще на недельку? – закусила пухлую нижнюю губу. – М? Прокатимся на ту сыроварню, куда позавчера не смогли попасть из-за местного праздника цветов. О, или возьмем велосипеды и объедем Париж вдоль и поперек?

Я слушал ее мягкий голос и на чертову минуту словил сердечный приступ. Мой мотор скинул последний балласт и заработал, как смазанный механизм.

– Звучит заманчиво, но я больше не могу отдыхать. – Увидел в ее зеленых глазах акварельную грусть. – Но обещаю, приедем сюда на Новый год. Будем бродить по ярмаркам, пить горячий глинтвейн или что там они пьют на праздник, трахаться и…

Рута накрыла мой рот ладошкой, и я укусил ее. Она расхохоталась, я подхватил ее на руки и занес в номер. Повалившись на кровать, прошептал у приоткрытых губ: ты не хотела быть со мной, но я, черт возьми, сделал тебя своей.

***

Шестнадцать часов спустя, я и Рута вошли в наш дом. Жена облегченно выдохнула и огляделась. Со стороны кухни вышла Нина и чуть было не начала заикаться, столкнувшись со мной взглядом. Без слов поняла мое отношение к тому, что в ее руке красовался сэндвич, сделанный из продуктов, находящихся в моем холодильнике.

Я не босс–тиран. Но имелись правила.

Несложно же их придерживаться и в мое отсутствие тоже.

– Доброе утро…

Суховато отозвалась Нина.

– Доброе. – Я притянул Руту, быстро поцеловал ее. – Вы пока тут распаковывайте вещи, я по делам.

– Деметрис?

Колдовские глаза прожгли меня насквозь.

– Любимая, – приобнял, прикинувшись Ромео, – всего на пару часиков. Даю слово.

– Поклянись, Деметрис. – Смежила веки.

– Клянусь. – Устало цокнул языком. – Мы женаты полторы недели, и ты уже из меня веревки вьешь.

– Прекрати, – фыркнула и покосилась на жующую сэндвич Нину, – не позорь меня при свидетелях.

Я нагнулся, снова поцеловал ей и заправил рыжую прядь за аккуратное ушко.

– Ты станешь самой несносной женой мафиози, детка.

Отступил назад и прошмыгнул в дверь.

– Детка? Деметрис, не называй меня деткой!!!

Я громко рассмеялся, спускаясь по ступеням веранды. Был уверен, она вылетела за порог и приставила руки к бокам.

Так и есть.

Послал ей игривый воздушный поцелуй и пошел к припаркованному за воротами Ролл–с–Ройсу. Выводить ее на эмоции – моя любимая забава. Пусть немного поревнует. Ведь явно вспомнила о Весте, услышав злосчастное «детка».

– Здравствуйте, босс.

Ясень открыл мне дверь машины и приветственно кивнул.

– Здорово. – Сел на заднее сиденье. – Давай быстро прокатимся до «Эбено» и обратно.

– Да. Без проблем.

Я вынул телефон из кармана и написал Диониди, что буду через полчаса. Он прислал мне фотку. На ней он, Дато, Тим и Артур. Мальчишник, ёбтвою мать.

Накатал ему ответ: я ненадолго, так что не улыбайтесь, как придурки.

Диониди промолчал.

Я не очень–то соскучился по ним. Ну, может по стряпне Дато и его вечно довольной грузинской роже.

Остальные мне по барабану.

Но ехать в любом случае бы пришлось. Мне нужно узнать о выродке Кодоне, принявшем хрупкое перемирие. Да и вообще о положении дел в трех городах и кланах.

Взглянув в окно, залип на каком–то неестественно бледном солнце. Обычно в это время оно в пятьсот раз ярче, чем ближайшая звезда Проксима Центавра. Может я вижу особенное свечение только вблизи Руты? Такое реально?

Рута…

Моя уязвимость и самая пагубная зависимость.

Она рискнула жизнью ради меня. Вынудила Кодону пойти на уступки и ни разу не упомянула пожар, который стёр с лица земли её дом. И все, что было с ним связано.

Самое уникальное и ценное – Рута дала мне клятву. Позволила обмазать ее губы своей кровью и принять в члены клана.

Моя девочка.

Моя любовь.

– На месте, босс. – Ясень подъехал к отремонтированному ресторану, и я вышел, опередив его на долю секунды.

– Жди тут. – Бросил на ходу.

Войдя в дверь, выпрямил воротник черной рубашки. И шагая, пригладил волосы.

– Кан?! – Костас подорвался со стула и протянул мне руку. Я пожал её и следом поздоровался со всеми собравшимися.

– Присаживайся.

Мотнул башкой Тим. Я выдвинул стул и опустился на него.

– Как дела? – поинтересовался Артур, отпив красное вино из бокала.

– Заебись. Перейдем к делам?

Я отклонился на спинку и уперся руками в бедра.

– Не торопись, – возле стола появился Дато, – сегодня самый вкусный шашлык! Самое дорогое вино! Всё для вас, друзья мои, всё для вас!!!

Ожог отпечатался на его шее и за ухом.

– Как ты, брат? – спросил с уважением.

– Нормально, – похлопал меня по плечу, – я должен благодарить бога, за что ты вернул к жизни меня, моих сотрудников и это место.

– Смахивает на тост. – Тим забросил в рот лист петрушки.

– Давай, Дато. Скажи, что–нибудь на грузинском. Со смыслом. Мы выпьем.

Костас толкнул ко мне бокал с винной дрянью. Я всегда пил что покрепче.

– В горах Грузии есть древняя легенда о том, как дружба стала священной. Говорят, что давным–давно три друга отправились в путь через заснеженные вершины. Когда один из них упал в пропасть, двое других, не раздумывая, протянули ему руки помощи. И тогда сам бог спустился с небес и благословил их дружбу, сказав: «Такова должна быть дружба — крепкая, как скала, чистая, как горный хрусталь, и верная, как сердце матери». Друзья мои! Сегодня, собравшись за этим столом, мы словно находимся на вершине той самой горы, откуда открывается прекрасный вид на всю нашу жизнь. Каждый из нас — драгоценный камень в ожерелье нашей дружбы. Мы делим не только радость, но и печаль, не только успех, но и трудности. Наша дружба — это тёплый очаг, возле которого всегда найдётся место для каждого. Пусть же наши сердца всегда будут открыты друг другу, как распахнутые ворота родного дома! Пусть наша дружба крепнет с каждым днём, как крепнет вино в погребах старого Тбилиси! И пусть судьба будет к нам так же благосклонна, как мы сами относимся друг к другу!

Я охренел от его речи и честно, не предполагал, что вечер пройдет в таком русле. У меня дома жена и…

– Твою мать! – вдруг рявкнул Диониди, взглянув в телефон и едва не опрокинул круглый стол.

Мы с любителем быстрой езды на Дукатти, и Дато, замерли. Каждый подумал о своем. Я о пистолете за поясом.

– Мия Огнева только что пересекла границу Мелиты. – Произнес босс Ночных королей. – Она ёбнулась? Кодона её живьем сожрёт.

Я медленно отодвинулся и встал. Дато исчез.

– Если эта информация долетит до ушей Теоны или Руты, я лично вас прикончу. – Подбросил нож, предназначенный для мяса, и вонзил его в столешницу.