Глава четырнадцатая

– Гвен, у тебя все в порядке? – поинтересовался Рафаэль, тихонько постучав в дверь. – Нужна какая-то моя помощь?

Я вдохнула поглубже, на секунду закрывая глаза. До первого дипломатического вечера оставалось около часа, летать нам недалеко, но я все равно волновалась и медлила. И вроде бы все продумано – и линия поведения, и наряд, а внутри не смолкает тревога.

– Можешь войти, я почти готова, – откликнулась, поправляя юбку на темно-синем платье, севшем идеально по фигуре.

Этот наряд можно было бы назвать строгим. И длина до колена, и отсутствие вышивки говорили сами за себя, если бы не открытая спина. В сочетании с серебряными туфлями на высокой шпильке и собранными наверх волосами, смотрелось потрясающе.

Дверь распахнулась, вошел Рафаэль, одетый в цвет моего платья костюм и белую рубашку. Я замерла, рассматривая мужчину, не в силах отвести от него глаз. Он тоже смотрел на меня, сидящую у зеркала, и к щекам от этого откровенного мужского взгляда подбирался жар.

Рафаэль сглотнул и подошел ближе. Только сейчас я заметила у него в руках две коробочки с известной ювелирной маркой.

– Позволишь? – поинтересовался, и я кивнула.

Рафаэль зашел за мою спину, и на шею скользнуло колье с бриллиантами, а после он наклонился, чтобы вдеть еще и серьги. Его дыхание коснулось шеи, и я закрыла глаза, удерживаясь на краю. Неожиданный поцелуй обжег кожу, а пальцы пробежались по спине, и я охнула от вспыхнувших ощущений и повернулась к нему.

Поцелуй, которого я и ждала, предвкушая, и почему-то до дрожи опасалась, получился чувственным и сладким. Я даже не сразу почувствовала, как на палец скользнуло тонкое колечко с россыпью голубых, в цвет глаз моего мужчины, камней.

Пока я рассматривала обручальное кольцо, чувствуя странный трепет от того, что на меня его вот так легко и уверенно надели, Рафаэль нашел в моей косметичке помаду и потянулся к моим губам.

– Надо подправить, – абсолютно невозмутимо заявил он.

Я не стала спорить, пока он помогал мне закончить макияж, хотя это было страннее некуда.

– Впрочем, и без помады цвет губ очень хорош.

Нет, я с этими его заявлениями, сказанными самым серьезным тоном, когда не знаешь, шутит он или нет, точно с ума сойду!

Рафаэль выпрямился и протянул руку, помогая мне подняться.

– Восхитительно выглядишь, Гвен. Тебя точно не стоит отпускать от меня сегодня ни на шаг.

Невозможен!

Впрочем, все эти мысли вылетели из головы, потому что, когда мы забрались во флаер, Рафаэль притянул меня к себе. Я попыталась отодвинуться подальше.

– Ты про наш договор помнишь, Гвен?

– Допустим, – нашлась я, осознавая, что из флаера-то мне все равно не сбежать. – А что?

– Согласно пункту семь точка тридцать два, перед дипломатическим приемом, количество объятий увеличивается в два, а если того требуют обстоятельства для подтверждения легенды, в три раза.

Я вытаращилась на него. Нет, он что, выучил договор наизусть?

– Мне интересно, а вот все эти дни тогда что было? – пискнула я, ощущая, как рука мужчины все же пробралась ко мне на спину и по телу пошел жар.

– Давал возможность ко мне привыкнуть.

Эм…

– Что?

– Ну, надо было показать тебе, что я не кусаюсь.

Подходящих слов для ответа уже не нашлось, мысли спутались.

Рафаэль тем временем окончательно притянул меня к себе, заскользил пальцами по спине.

– Макияж, прическа и платье должны остаться целы, – пискнула я, когда он наклонился, чтобы поцеловать.

Тихий, бархатистый смех, пробудивший во мне все, что до этого спало, стал ответом.

– Договорились, – вкрадчиво отозвался он, касаясь не моего лица, а скользя губами по шее.

Звездная бездна, вот на что я согласилась с этим коварным мужчиной?

Когда мы почти подлетели, я поняла, что слово Рафаэль держать умел, еще как! Как и обещал, за все время полета не было ни одного поцелуя в губы, он ни разу не запустил пальцы в мои волосы и не позволил помяться моему платью, но его прикосновения к моей спине и плечам, скольжение губ по шее и запястью были такими, будто я побывала в огне.

Нет, надо точно перечитать тот злополучный пункт и выяснить, в каких мерах мы договорились измерять объятия.

Я с трудом успела отдышаться, когда мы приземлились на освещенную огнями площадку на нужном ярусе. Рафаэль помог мне выбраться, легко подхватив у земли и поставив на ноги, поправил прядь выбившихся из прически волос.

– Готова?

А есть варианты?

– Да.

И с этой минуты, пожалуй, стоит сосредоточиться именно на работе и только на ней.

Когда мы оказались в просторном зале, отделанном в золотистых тонах с мягким освещением и множеством людей, я, как ни странно, почувствовала себя спокойнее. Здесь я хотя бы знала, как себя вести и что делать, в отличие от того, когда оказалась с Рафаэлем во флаере, и он напомнил про договор.

К нам практически сразу же подошли Маркус и Ника.

– Пойдемте, представлю вас главе дипломатического корпуса – Хашану и его близким, – предложил он после приветствия.

Хашан – мощный мужчина лет тридцати пяти производил сильное впечатление. С налитыми мышцами, которые невозможно было скрыть под расшитой туникой и свободными штанами, с бронзовым загаром и множеством заплетенных кос, на кончиках которых сверкали драгоценные камни, каждая деталь внешности подчеркивала его статус – воина и защитника своего народа. Такое я уже успела научиться выявлять и чувствовать едва ли не с первого взгляда.

В какой-то момент, когда он смотрел на нас с Рафаэлем, положившим руку мне на талию, радужка его глаз стала насыщенного, синего цвета – признак сильного дара эмпата у пустынников. Нас, по сути, не скрываясь, считывали и проверяли, делая при этом вид, что ничего не происходит.

Видимо, убедившись, что мы действительно пара, как нас и представил Маркус, Хашан приветливо кивнул и уже сам познакомил нас со своими младшими сыновьями – Анхелем и Дасуном, и племянницей Тиарой.

Сыновья ни статью, ни силой не уступали отцу, разве что были в два раза моложе и смотрели на меня с нескрываемым интересом. Тиара, одетая в закрытое голубое платье, с переплетенной лентами с разноцветными бусинами косой, едва заметно вздрогнула, когда представляли Рафаэля.

Некоторое время мы вели светскую беседу, и время от времени пустынники отвешивали мне витиеватые комплименты, явно начав прощупывать почву наших отношений с ректором. Рафаэль вел себя невозмутимо, словно и не сомневался, что на сладкие речи пустынников я не поведусь, то и дело проводил кончиками пальцев по моей спине, вызывая сладкую дрожь. Хорошо хоть глуповатую улыбку сдержать у меня получалось.

Когда подошли Наран и Эльза, Рафаэль увлек меня в сторону, делая вид, что оглядывает зал приема.

– Всего тридцать два пустынника, – сказал так, что услышала только я.

– Получается, минимум по десять-одиннадцать человек за вечер.

– Да. К Хашану пока не лезь, опасно.

Рафаэль поправил прядку моих волос, кому-то кивнул в качестве ответного приветствия.

– А к его сыновьям, полагаю, вполне можно, – нашлась я, улыбаясь.

– Да. Они уже проявили свой интерес и, думаю, пригласят тебя после ужина потанцевать.

– Поняла, считаю все, что смогу.

На этом наш разговор прервался, так как объявили о начале ужина.

И, если я думала, что получила небольшую передышку, то сильно ошиблась. За столиком рядом со мной и Рафаэлем оказались Анхель, Дасун и еще двое пустынников.

Наверное, этого стоило ожидать, потому что делегация ариатов была, в принципе, в два раза меньше.

И дальше… игра началась. Никак иначе это действие, когда четверо мужчин, соперничая и явно пытаясь переключить мое внимание с жениха на себя, принялись ухаживать, уже не назвать. К счастью, я умела отвечать на комплименты, четко знала, как держаться, и тысячу раз вознесла благодарность своим преподавателям. Без полученных знаний и опыта, приобретенного на летних практиках, вполне могла довести дело до дипломатического скандала.

Анхель был слишком настойчив, считая себя неотразимым. Когда он в очередной раз попытался подложить мне на тарелку еду, Рафаэль неожиданно поднес свою вилку с кусочком рыбы к моим губам, тем самым откровенно подчеркивая, насколько мы близки, и я, вспыхивая краской, приняла этот жест ухаживания.

Пока ждали десерт, Рафаэль обсуждал с мужчинами какое-то неизвестное мне оружие. Его рука вновь переползла на мою талию, и незамеченным это не осталось.

Когда официант принялся расставлять тарелки, Рафаэль наклонился и потерся носом о мою щеку, поправляя один из локонов.

От этого невинного прикосновения внутри полыхнуло пожаром.

Все-таки очень сложно вот так идти по краю! Не перейти грань приличий. И одновременно с этим, оставаясь женихом и невестой, не дать пустынникам потерять надежду.

После десерта, как и просчитал Рафаэль, меня пригласили танцевать и Анхель, и Дасун, и еще трое неизвестных пустынников. Спросив разрешение у жениха и получив согласие, я отправилась делать свою работу.

Пока танцевала и вела ничего не значащую беседу, держа улыбку, считала всех пятерых. Как и советовал Рафаэль, дальше трех месяцев назад я в их воспоминания не полезла и всеми силами отсекала множество ничего не значащих моментов. Я уже умела сосредоточиться и найти в воспоминаниях нужное, если искала целенаправленно. За шестого пустынника, шедшего мимо, я зацепилась, проявив чудеса неловкости и споткнувшись на удачно подобранных шпильках. Еще восьмерых, прикасаясь к разными предметам, за это время успел прочитать Рафаэль.

И ничего. Ни один из них не имел отношения к похищению браслета, даже не знал о нем.

– Устала? – спросил Рафаэль, протягивая мне бокал с прохладной водой.

– Немного, – ответила я, делая глоток. Покосилась на проходившего мимо пустынника, сделала шаг, словно собиралась поставить бокал на поднос, оступилась, промахнулась и окатила водой незнакомца.

Тут же, извиняясь за неловкость, схватила салфетку и принялась вытирать с его одежды воду, то и дело касаясь пустынника. И, убедившись, что он не связан с пропажей драгоценности, тут же нырнула в руки Рафаэля.

Виски ныли, тело начало ломить. Так всегда бывает, когда в чьих-то воспоминаниях и эмоциях мне попадалось что-то ужасное. Это и приближало, и усиливало откат.

– Гвен, тебе плохо? – спросил Рафаэль, тут же уловив эту перемену и встревожившись.

– Он не раз убивал по приказу Хашана, – тихо ответила я, старательно несмотря на того пустынника, уже отошедшего, но не спускавшего с нас глаз.

Рафаэль ничего не ответил, увлек меня в небольшую нишу и поцеловал, словно таким образом пытался снять с моей памяти тяжелый груз. И ему это, как ни странно, удалось. Прикосновения этого мужчины заставили меня забыть обо всем на свете с первого мгновения.

Наверное, мы малость увлеклись, потому что, когда рядом раздались чьи-то шаги, не сразу оторвались друг от друга.

– Нас увидела Тиара, – сказал Рафаэль, стирая кончиками пальцев помаду возле моих губ.

Я тоже осторожно коснулась его лица, убирая следы моей косметики. И почему-то этот жест был интимнее всех наших поцелуев вместе взятых.

– Гвен, нам нужно пробыть на приеме еще хотя бы полчаса, – тихо сказал Рафаэль, поглаживая меня по щеке.

– Хорошо, не вопрос.

– Но если вдруг тебе станет хуже…

– Я скажу, Рафаэль, – заверила мужчину, чувствуя, как внутри растекается невероятное тепло от его заботы.

Я точно справлюсь.

– Потанцуешь со мной? – предложил он.

– А как же пустынники? – удивилась я.

– На сегодня наша работа закончена, – отозвался Рафаэль.

– Тогда… почему бы и нет?

Я улыбнулась, и он молча поймал мою руку, переплетая наши пальцы, и повел меня в зал.

Наше исчезновение не прошло незамеченным и, судя по скользящим взглядам пустынников, Тиара успела насплетничать.

– Тут все считают, что я тебя приревновал и потянул выяснять отношения, – пояснил Рафаэль, когда мы вышли на танцевальную площадку.

– А откуда ты…

– Маркус передал мысленно, – пояснил он, притягивая меня к себе.

– Ну… нам это, пожалуй, на руку. Будем держать всех пустынников в напряжении, – улыбнулась я.

На этом наш разговор оборвался. Была ли тому виной нежная тягучая мелодия, которую заиграли музыканты, или очередной шквал огня, когда ладонь Рафаэля легла сначала на мою спину, а после скользнула на талию.

Еще шаг – и расстояние сократилось почти до неприличного, когда уже ловишь дыхание партнера и не замечаешь ничего вокруг, сосредотачиваешься даже не на ритме музыки, она звучит где-то внутри, а на вдохах твоего мужчины. И еще на бирюзовых искрах в его глазах. И мысли удержаться на ногах, когда от близости заходится сердце, и мир стремительно исчезает.

Я даже не заметила бы, как прошли эти полчаса, если бы к нам не пробрался Маркус, и мы бы не остановились. Очарование момента тут же рассеялось.

– Что-то стряслось? – спросил Рафаэль, приобнимая меня.

– Да.

Я уставилась на своего начальника. Явно же что-то серьезное.

– Гвен, твоего отца выпустили под большой залог.

– Когда-то это должно было произойти, – вздохнула я, стараясь не удариться в панику.

Не ожидала, что все случится так быстро, за несколько дней.

– Запрет приближаться к Гвен в силе? – деловито уточнил Рафаэль.

– Да. На Мариуса надет браслет с датчиком на два месяца. Если он окажется рядом с Гвен на расстоянии километра, мы будем об этом знать, так же, как и ближайший патруль.

Я пораженно уставилась на моего ректора. Ведь явно же именно Рафаэль провернул это дело.

– А если он кого-то наймет? – встревожилась я.

– Я раз в сутки бегло просматриваю его мысли, тут не беспокойтесь.

Теперь я вытаращилась на Маркуса. Ну, никак не ожидала от него ничего подобного, хотя имела примерные представления о возможностях его дара.

– Я обещал Тай и Рику за тобой присматривать, – подмигнул он. – А если учитывать не только ситуацию с твоим отцом, но еще и ваши отношения с Рафаэлем…

Маркус хмыкнул, с явным весельем посмотрел на меня.

– То за тобой глаз да глаз нужен!

Рафаэль едва слышно фыркнул, но ничего не сказал. Маркус быстро попрощался и вернулся к Нике, та разговаривала с Нараном и Эльзой.

– Поехали домой, Гвен, – предложил Рафаэль.

– Поехали, – тут же согласилась я, и моментально мелькнула мысль. Интересно, когда же это пришел тот момент, что я стала считать квартиру Рафаэля своим домом?