Глава восемнадцатая

Утро началось с непонятного шума и чьего-то «ох». Я распахнула глаза и тут же пропала во взгляде еще не отошедшего ото сна и немного растрепанного Рафаэля. Следующими ощущениями стали его руки, по-прежнему обнимающие меня, и моя нога, закинутая на него.

Я вспыхнула моментально, чувствуя, как жар заливает мое лицо. Вот что он сейчас про меня подумает? Я боялась и представить. В мыслях сразу нарисовалась неприглядная сцена, когда студентка забирается в постель к ректору, чтобы получить определенную выгоду. Я с трудом сдержала отчаянный стон и постаралась для начала хотя бы немного отодвинуться и всеми силами не думать, что мы под единственным, уцелевшим пледом абсолютно раздетые.

Сделать это не получилось, Рафаэль притиснул меня к себе еще крепче, немного приподнялся.

– Доброе утро, мама.

Что? Тут еще и мама? Я как-то сразу вспомнила непонятный шум перед самым пробуждением и тут же нашла ему объяснение. Ситуация стала напоминать вселенскую катастрофу в отдельно взятой квартире.

– Глазам своим не верю! Раф, неужели ты…

– Мама, – Рафаэль оборвал предложение, явно опасаясь продолжения.

– Хочешь сказать, я рано обрадовалась? – задала она, на мой взгляд, весьма странный вопрос.

Рафаэль, что было еще подозрительнее, не ответил.

– Что случилось-то? – поинтересовался у родительницы, как ни в чем не бывало.

Будто оказаться в постели с нанятой на работу девушкой для него прямо норма. Но, по сути, что я знаю о личной жизни этого мужчины? Ничего же!

– Я пыталась до тебя дозвониться, но ты не отвечал. Раф, я волновалась.

Судя по скользившей тревоге в голосе, женщина не врала и искренне переживала за сына.

Мой мужчина на это ничего не ответил, щелкнул пальцами по лиару, бросил непонятный взгляд на меня.

Я сделала еще одну, едва заметную попытку выбраться из его рук, но вновь потерпела неудачу и уткнулась носом в плечо Рафаэля, так и оставаясь спиной к его маме.

– Но, судя по тому, что я вижу, с откатом тебе в этот раз справиться помогли. Признаться, когда позвонил Роберт, рассказывая, как обернулся ваш вчерашний день, я изрядно перенервничала. Знаю же, как тяжело тебе приходится, когда используешь дар без перерыва столько часов!

Что? Я дернулась и вскинула голову, смотря на Рафаэля. Вчера я и не подозревала, что все настолько плохо.

– Роберт, значит… – с непередаваемой интонацией протянул Рафаэль.

В спальне вдруг стало тихо, и ощущения от прижимающего меня мужчину сделались острее. Я постаралась переключиться на что-то еще, кроме горячего Рафаэля. Надо как-то выбираться из создавшейся ситуации с минимальными потерями. Дипломат я или кто?

– Может быть, представишь меня своей… эм, надо полагать, девушке? – раздался вкрадчивый голос женщины, и я медленно сползла ниже под одеяло, сгорая от стыда и тут же забывая обо всех благих намерениях.

– Попозже, – отрезал Рафаэль.

– Договорились. Пойду пока вам блинчиков напеку. Что я, зря что ли прихватила твой любимый апельсиновый джем? Надеюсь, он не разбился, когда я выронила сумочку.

– Буду признателен, мама, – смягчился Рафаэль, так и не дав родительнице никаких объяснений.

И, судя по тому, что она не удивилась, это в их отношениях в порядке вещей. Или нет? Почему меня вообще волнует сейчас этот вопрос?

– Жду вас на завтрак, – пропела мама Рафаэля и через мгновение за ней хлопнула дверь, а я покрепче вцепилась в одеяло, будто оно могло меня защитить.

– Сама выберешься или мне помочь? – вкрадчиво поинтересовался Рафаэль, и я сдавленно пискнула, так как впервые за все наше знакомство услышала в его голосе интонации, не предвещающие ничего хорошего.

Вот что ему ответить? Что не надо помогать и не выберусь отсюда до скончания всех миров? Очень ведь хочется поступить именно так! Кто бы мне еще позволил! Одеяло медленно поползло вниз, и я нырнула глубже, чувствуя себя с каждой минутой последней трусихой. Просто объясняться с Рафаэлем мне ни капельки не хотелось.

– Гвен, – позвал он. – Соблазн применить свой дар и уничтожить одеяло во мне сейчас настолько велик, что ты даже не представляешь.

– Еще как представляю! – пропыхтела я, чувствуя себя неимоверно глупо.

В следующее мгновение одеяло улетело куда-то в сторону, а я оказалась в руках Рафаэля.

– Одеяло верни, – пискнула я.

Звезды, как я вообще попала в такую невозможную ситуацию?

Вместо этого мне протянули банное полотенце, обнаруженное на спинке кровати. Я тут же закуталась в него и выдохнула. Ладонь Рафаэля моментально вздернула мой подбородок.

– Я вчера отключился, когда допил твой невероятно вкусный чай. И, сдается, пропустил все самое интересное, что происходило после.

Хм… Как он деликатно назвал мое утаскивание им же под одеяло.

– Гвен, между нами случилась близость?

Я уставилась в его глаза, напоминающие сейчас лед. В самой глубине тлела невероятная тревога, которую Рафаэль даже не пытался скрыть.

– Нет, – выдохнула я, смущаясь, как никогда.

Ну, не привыкла я к таким откровенным разговорам с мужчиной ранним утром, когда на мне одно полотенце.

Рафаэль выдохнул и немного расслабился, и я уже понадеялась, что на этом расспросы закончатся, но ошиблась.

– Тогда как так вышло, что ты оказалась в моей постели?

А можно мне провалиться сквозь землю? Все-таки умеет он задавать неудобные вопросы прямо и без шанса увернуться от ответа.

– Я на тебе сползающее одеяло хотела поправить, – чувствуя, как горят щеки, выпалила чистую правду.

И неважно, что звучит она нелепее некуда.

– А ты притянул меня к себе, стиснул и не выпустил.

– Я не выпустил? – пугающе тихо переспросил Рафаэль.

– Ну, да. Слушай, я понимаю, как все это звучит, и догадываюсь, что ты подумал. Но я ведь не из тех студенток, которые пытаются забраться к тебе в постель…

Брови обычно невозмутимого Рафаэля приподнялись, и я недоговорила, разом потеряв все слова.

– Подумать такое о женщине, которая, зная, что у меня откат, подвергла свою жизнь опасности и проявила обо мне заботу… Ты это всерьез, Гвен?

Я окончательно растерялась, не зная, что теперь и думать.

– Спасибо, Гвен, – тихо сказал Рафаэль, в его голосе звучали хриплые нотки, от которых внизу живота сворачивался тугой узел. – За твою помощь и невероятное тепло, я в нем так нуждался этой ночью.

Бездна! Да он даже благодарит так, что это звучит не особо-то прилично.

– Пожалуйста, – выдавила я, собирая последнюю волю в кулак.

– И, если мне есть за что извиниться, а я этого не помню, то извини, – добавил он, поглаживая пальцами мой подбородок.

– Да чего уж там… – пробормотала я, мечтая сползти с его коленей и сбежать.

Но губы Рафаэля вдруг оказались на моих, оплавили все внутри огнем, лаская и обрушиваясь, не отпуская, а после заскользили по моей щеке, прокладывая дорожку из поцелуев и согревая дыханием.

– Гвен, ты невероятная, – прошептал Рафаэль, целуя уже в этот момент краешек моих губ.

– Ты тоже, – созналась я.

Он улыбнулся тепло и искренне.

– Собирайся и не торопись, так есть шанс, что мама не успеет переключиться на тебя, замучает вопросами только меня.

– О!

– Ее желание женить меня порой переходит все границы, – спокойно пояснил Рафаэль, осторожно пересаживая меня со своих колен на постель и невозмутимо поднимаясь.

Я дернулась и отвернулась, не в состоянии смотреть на абсолютно обнаженного мужчину, который, похоже, не находил в происходящем ничего особенного.

– Гвен, – позвал он, на мгновение замирая у входа в ванную, и я обернулась, уставилась на могучую мужскую спину. – Ты безумно красивая.

Дверь за Рафаэлем закрылась, тут же зашумела вода.

Я подпрыгнула на месте, запоздало схватилась за подушку, словно действительно собиралась бросить ее в Рафаэля, но, вместо этого, только фыркнула и недовольно откинула ее в сторону.

Логично же, что он меня рассмотрел, когда я оказалась без одежды. Этого было просто не избежать, как не отводи глаза и не делай вид, что все в порядке. Я ведь и сама не удержалась, пялилась на его спину и ягодицы всего лишь несколько секунд назад!

При воспоминаниях об этом щеки снова запылали огнем. Ну уж, нет! Если я с аэрцами справилась, и с шаманами с Тирун-на-тара, то и с этим коварным, способным меня дезориентировать одной только, простой вроде бы фразой, мужчиной, справлюсь.