Глава тридцать четвертая

Сама подготовка к свадебной церемонии практически прошла мимо меня. По традициям пустынников невеста сама не могла заниматься ни макияжем, ни прической. Да и, пожалуй, если бы я и попыталась, все равно бы на подобном занятии не сосредоточилась. Все мои мысли были о Рафаэле, и, едва с ним расставшись, я предвкушала нашу новую встречу.

На мои руки женщины нанесли узоры из хны, служащие оберегом, обещающим благополучие и счастье. В роспись затейливо вплели первую букву имени моего мужчины, получилось очень красиво.

Только и успела, что выдохнуть, как появился Рик, что-то шепнул Тай и передал мне платье. Кто бы знал, что подарок Хашана, отданный перед последним приемом, так быстро пригодится и так удачно окажется на корабле Рика. Впрочем, как через время я выяснила, взять с собой свадебные наряды предложила Алекс.

Я развернула сверток, непроизвольно ахнула. Легкая белоснежная ткань с переплетениями золотых и серебряных нитей, с россыпью жемчужин и разноцветных драгоценных камней…

Я надевала платье под восторженные шепотки окружающих женщин, и, пока Тай расправляла складки, на мгновения выпала из реальности, завороженная красотой и ощущением счастья.

Во втором свертке оказался комплект драгоценностей. Темно-вишневые капли на тонких серебряных нитях – серьги и ожерелье, которые идеально подошли не просто под наряд, а словно были сделаны именно для меня. Их точно приобрел у пустынников Рафаэль, чувствуется его вкус.

Когда я была полностью готова, женщины вышли из шатра, где мы собирались, задержалась только Тай. Еще одна традиция – дать некоторое время невесте прийти в себя и выйти к жениху, когда она будет к этому готова.

– Он очень сильно тебя любит, Гвен, – напомнила сестра, обнимая меня.

– Я знаю.

– Тогда скоро увидимся, – улыбнулась она и исчезла за пологом шатра.

Я постояла несколько минут, приходя в себя, сделала глубокий вдох и вышла наружу. Ведь там меня ждал мой единственный мужчина. Мой Рафаэль.

Он стоял почти у самого входа в сиянии развешенных в ночи фонариков. По-прежнему сильный, уверенный, невероятно красивый, одетый в белоснежный костюм. Единственное яркое пятно в одежде – бутоньерка с темно-вишневой розой и букет из этих же цветов в руках. Где вот он их добыл? В пустыне розы точно не цветут!

Глаза сияли, и я замерла, купаясь в его взгляде, пропадая в нем окончательно и бесповоротно.

– Какая же ты красивая, – тихо сказал Рафаэль и шагнул, сократив расстояние.

Поймал мою руку, коснулся ее губами. От этого внутри вспыхнул пожар.

– Разувайся, до свадебного шатра понесу на руках, – велел он.

И ведь вокруг никого, только мы, песок да звезды над головой на темно-фиолетовом небе, а мой мужчина намерен соблюдать все традиции.

Я послушалась, подхватила туфельки, забрала у Рафаэля из рук букет и, едва оказалась у него на руках, не удержалась и коснулась его губ. Он остановился, шумно выдохнул и пронзил меня взглядом.

– Кажется, я понимаю, почему триста шагов от шатра невесты до свадебного считаются испытанием для мужчины, – заявил он.

Я чуть удивленно посмотрела на него.

– Удержаться и не вернуться с тобой в шатер, чтобы забыться, невероятно трудная задача.

Я хмыкнула, наклонилась, игриво коснулась мочки его уха и потерлась носом о шею, вдыхая такой любимый аромат морского бриза.

Рафаэль замер, похоже, на мгновение и дышать перестал.

– Гвен, дай мне пройти эти триста шагов, – хрипло попросил он.

– И после ты будешь весь мой?

– Да я уже твой, – невозмутимо заметил Рафаэль, шагая по песку.

Я поймала его страстный взгляд, прикусила губу и даже не попыталась отвлечься. В этом, вроде бы простом действии, когда Рафаэль нес меня через пустыню под звездным небом в сиянии редких огней, пряталось что-то невероятное, почти сакральное. Я вдруг поняла, что этот мужчина со мной так и на край Вселенной пойдет, и, если нужно – шагнет за край, и никогда не ранит мое сердце. И я отвечу ему тем же.

Рядом раздались голоса, приветствуя нас, полилась музыка, и я с трудом оторвалась от лица Рафаэля, чтобы увидеть толпу наряженных гостей, поймать подбадривающий взгляд Тай, заметить улыбку обнимающего сестру Рика, разглядеть, как Маркус и Эрик о чем-то шепотом переговариваются…

Мы оказались под навесом, украшенным белыми полотнами, букетами ярких, экзотических цветов и россыпью алых лепестков на белоснежной шкуре, на которую Рафаэль бережно опустил меня. Забрал из рук туфельки, передал их кому-то из гостей, разулся сам и оказался рядом.

Я не сводила со своего мужчины глаз, больше я вообще ничего и никого, кроме него, не замечала. И так хотелось сделать эти пару шагов, что нас разделяли, оказаться в его объятиях!

Рафаэль тоже, не отрываясь, смотрел на меня, уже не скрывая всей той бездны чувств, что жила в нем, не отпускал этим взглядом, ласкал и обжигал, обещая свою любовь. Она у него, как шторм, сильная, неукротимая, огромная…

Кашлянул жрец, одетый в алый наряд, привлекая наше внимание, стих гомон, и, лившаяся до этого мелодия сменила тональность. Сейчас тонко и нежно звенели струны какого-то неизвестного мне инструмента. Легкий ветерок пробежался по ногам, играя с лепестками цветов и подолом моего платья.

Жрец взмахнул рукой, и на песке вокруг меня и Рафаэля вспыхнули золотистые символы. От них разбежались волны силы, коснулись нас, согревая.

Рафаэль сделал шаг – над нами вспыхнул золотистый купол. Жрец стал читать нараспев слова, которые я так и не уловила. Какой тут, когда рядом стоит мой мужчина, и эта близость едва не сводит с ума. Его ладонь коснулась моей, притянула к себе, не давая и шанса очнуться.

Голос жреца стал громче, пространство за куполом, где мы стояли, словно сузилось, а после и вовсе скрыло нас за мерцающей завесой белого огня. Рафаэль, не сводя с меня глаз, протянул руку и вытащил сгусток пламени, от которого рассыпались искры.

– Соедините ладони, – велел жрец, и огонь оплел наши руки, покалывая кожу, разбегаясь по телу и не причиняя ни капли боли.

– Как вечна пустыня, пусть такой будет и ваша любовь. Как ярки и чисты звезды над ней, пусть горят ваши чувства, освещая путь. Как бесценна здесь капля воды, пусть каждый миг вместе будет для вас так же значим и весом.

Силой первородного пламени, сотканного вашей любовью, связываю ваши судьбы. Будьте достойны этого огня, – торжественно возгласил жрец, и внутри все отозвалось на каждое его слово.

– Пока вечна Вселенная, согласен ли ты, Рафаэль Эрмер стать мужем Гвендолин Линц? Оберегать и защищать ее, быть огнем в ее сердце?

– Согласен, – не отводя взгляда, ответил он.

– Пока вечна Вселенная, согласна ли ты, Гвендолин Линц стать женой Рафаэля Эрмера? Оберегать и защищать его, быть огнем в его сердце?

– Да, – выдохнула я, чувствуя, как внутри все пылает от ненормального счастья, а ноги почти не держат.

И в любимых глазах моего мужчины столько тепла и света, что невозможно дышать.

– Принесите торжественные клятвы, – произнес жрец.

– Я люблю тебя, Гвен, – сказал Рафаэль. – Люблю тебя сильно и всем сердцем. Самая невероятная моя, смелая, желанная. Я так долго искал тебя, что, когда обрел, боялся в это поверить.

У меня подозрительно защипало в глазах.

– Я обещаю быть с тобой рядом, держать за руку над любой пропастью и не отпускать. Клянусь быть верным и искренним, поддерживать и заботиться о тебе. Люблю тебя.

В этих тихих уверенных словах столько нежности и силы, что все, чего мне так отчаянно сейчас хочется, найти его губы.

– Я люблю тебя, Рафаэль, – выдохнула в ответ, и его глаза сверкнули теплой бирюзой. – Каждое мгновение, каждой своей клеточкой… Люблю так, что не мыслю без тебя своей жизни. Мой единственный мужчина.

По телу прошла волна дрожи, а я, вновь заглянув в его глаза, обрела за спиной невидимые крылья.

– Я обещаю быть с тобой рядом, держать за руку над любой пропастью и не отпускать. Клянусь быть верной и искренней, поддерживать и заботиться о тебе. Люблю тебя.

И сил сдержаться больше не осталось. Шаг, и я оказываюсь в объятиях моего мужчины, и его губы приникают ко мне в сладком долгом поцелуе.

– Объявляю вас мужем и женой! – кажется, через вечность возгласил жрец.

Пальцы Рафаэля погладили мое лицо, мы по-прежнему стояли в объятиях друг друга, тонули во взгляде и не находили сил расцепить руки.

Со всех сторон послышались поздравления, нас обсыпали лепестками цветов и мелкой крупой на счастье и благополучие, но я только прижалась крепче к Рафаэлю и тихо рассмеялась.

– Сбежать прямо сейчас не получится, – шепнул мой мужчина.

– Если очень нужно, организуем, – хмыкнул Рик, оказавшись рядом. – У меня весьма находчивая команда.

Я оторвалась от плеча Рафаэля и посмотрела на мужа Тай.

– Тут он прав. Вдвоем за пятнадцать минут оборвать в оранжереи «Странствующей медузы» все кусты роз… это уметь надо! – хмыкнула сестра.

– Так вот откуда цветы! – выдохнула я, и все по-доброму рассмеялись.

Один Рафаэль уткнулся в мои волосы, вдыхая аромат.

К нам пробрался Маркус, вдали мелькнул Эрик, и поздравления пошли с новой силой. Откуда-то появились подушки и подносы с едой и напитками, расставленные на маленькие столики, снова зазвучала музыка, и Рафаэль закружил меня в танце, не отпуская из своих рук ни на миг.