Глава девятая

– Подлетаем, – сказал Рафаэль, когда я почти закончила читать следственный отчет и информацию, которую он скинул.

Вопросов не возникло, разве что так и хотелось спросить, кем приходится Рафаэлю Роберт Эрмер, который вел дело о похищении. Не удержалась от любопытства.

– Один из моих младших братьев, – отозвался мужчина.

– Их у вас… тебя несколько? – спросила я.

– Четверо. О своей семье расскажу за ужином.

Отлично! Информация мне пригодится. Будет странно, если в разговоре кто-то поинтересуется о родне моего жениха, а я растеряюсь и не буду знать самых элементарных вещей.

Флаер пошел на снижение. Дождь к этому моменту закончился, и я рассматривала многоэтажные дома, возвышающиеся среди деревьев.

Район, где находилась квартира ректора, мне был знаком. Здесь жила одна из моих одногруппниц, и как-то она устраивала вечеринку, на которую я рискнула заглянуть. Еще тогда отметила, сколько здесь зелени и какого-то особого очарования. Рафаэль, похоже, тоже любит нечто подобное, иначе бы выбрал жилье совсем в другом месте.

Мы приземлились на площадку для флаеров, расположенную на крыше. Здесь было достаточно ветрено и холодно. Конечно, мой космокомбинезон защищал от перепадов температуры, но я все равно невольно обняла себя руками.

Рафаэль тем временем приложил лиар к панели, подтверждая свои данные, и запросил у системы допуск для меня. Через несколько минут программа просканировала меня, потребовала кучу информации с лиара и долго проверяла.

– На домах в этом районе новейшие усиленные системы безопасности, – сказал Рафаэль. – Такая же стоит на жилом комплексе «Звездного ветра».

Я впечатлилась и взяла на заметку. Все-таки хорошо, что посторонние на эту территорию не проникнут.

Наконец, закончив проверку, система внесла меня в базу данных, открывая полный допуск. И я следом за Рафаэлем нырнула внутрь ярко освещенного фойе. У одной из стен расположилось несколько диванчиков и кадок с какими-то растениями с большими листьями.

Рафаэль направился к скоростному лифту, но меня не торопил, давал возможность все рассмотреть. Его квартира находилась в восточном крыле здания, и добирались до нужного места мы всего несколько минут, так никого и не встретив.

Потребовалась повторная процедура допуска для меня в квартиру Рафаэля, мы зашли внутрь. Мужчина зажег свет, поставил возле двери две мои сумки.

Мы оказались в небольшой прихожей, плавно переходящей в просторный холл с уютными диванчиками и ажурными светильниками, мягко рассеивающими свет.

– Проходи, Гвен. Сейчас все покажу.

Я кивнула, быстро разулась и прошла в манящий холл.

На полу лежал пушистый темно-синий ковер, в котором тут же утонули ноги. Захотелось даже помурлыкать от удовольствия, так это было приятно. В доме отца в моей комнате тоже имелся аналогичный ковер, и я обожала проводить время, сидя на полу и готовясь к занятиям.

Панорамные окна, с почти невесомым белоснежным тюлем и плотными бирюзовыми шторами сразу же потянули меня к себе. Я не удержалась, выглянула в окна, выходящие на парк и часть реки.

Тут же обернулась, замечая, что Рафаэль отправляет кому-то сообщение по лиару, и оглядела обстановку. Ничего лишнего, кричащего. В интерьере преобладали оттенки синего и голубого, смешиваясь с белым и золотым.

– Кухня слева. Еду мне привозят на заказ, но небольшой запас продуктов тоже имеется. На тот случай, если возникнет желание приготовить что-то самому.

Я постаралась скрыть удивление, все же, сдается, времени на готовку у ректора вряд ли много.

– Готовить в нашей семье любит мама. Когда заглядывает в гости, практически сразу же направляется к плите, решив разнообразить мой рацион домашней едой, – пояснил Рафаэль, и в его голосе послышались мягкие нотки.

Все-таки мое предположение, что семьей этот мужчина дорожит, в очередной раз подтвердилось.

За кухней обнаружилось еще два помещения – тренировочный зал со знакомой сенсорной панелью, загружающий реальности, и бассейн с витражным окном.

Две спальни находились в противоположном конце дома. Свободную, прямо напротив второй, заняла я.

– Располагайся, – кивнул Рафаэль. – Мне необходимо сделать несколько звонков, освобожусь через час и можем вместе поужинать.

– Хорошо, – не стала отказываться я, оглядывая уютную спальню, отделанную все в тех же сине-белых тонах.

Едва мужчина ушел, закрыла дверь и еще раз огляделась. Заглянула в ванную комнату, выглянула в окно, выходящее на парк и немного видневшуюся вдали высотку, и принялась разбирать свои вещи.

Справилась быстрее, чем планировала, и успела сходить в душ, прежде чем отправилась на кухню. Рафаэль резал овощи и обернулся, когда увидел меня, одетую в мягкое, домашнее платье.

– Помочь? – чувствуя неловкость, спросила я.

– С салатом я почти закончил, ужин разогревается. Можешь заняться чаем. Он в нижнем ящике.

Пока перебирала банки, перенюхав все смеси и отмечая, что Рафаэль предпочитает зеленый чай с ягодами и кусочками фруктов, мужчина успел поставить на стол салат и вытащить из духовки ароматный ужин.

Мы разместились за небольшим столом, и Рафаэль положил запеченную под соусом с овощами рыбу на мою тарелку, добавив приготовленный салат. От такого простого вроде бы внимания я немного смущалась, но Рафаэль держался невозмутимо, словно и не замечал этого.

Еда оказалась вкусной и сытной. За ужином мы почти не разговаривали, перекидывались парой ничего не значащих фраз. Наверное, этому мужчине тоже неловко. Сдается, он не из тех, кто станет приглашать к себе жить едва знакомую девушку. Когда дело дошло до чая и миниатюрных пирожных из фирменной кондитерской, мы перебрались в гостиную и устроились на диване.

Рафаэль, попивая чай, рассказывал о своей семье, а я старательно запоминала информацию, иногда задавала уточняющие вопросы. И, видно, как-то чересчур увлеклась и даже расслабилась, чему способствовал и мягкий рассеивающий свет, и снова начавшийся дождь, барабанивший по стеклам, и вкусный чай, и даже не заметила, как Рафаэль сократил между нами расстояние и потянулся к пирожным, явно решив закрепить эффект кормления меня с рук. Перчатки он снял с того момента, как зашел в квартиру, и так и не надел, смущая этим меня почему-то больше, чем всем остальным.

Я дернулась, он замер.

– Пирожные не нравятся? – поинтересовался невозмутимо.

– Немного напрягает способ моего приручения, – не выдержала я.

Ну, сейчас Рафаэль, однозначно, напомнит про договор, по которому он, между прочим, имеет право на гораздо большее.

– А какой бы ты предпочла?

Я моргнула и окончательно растерялась. И правда, какой? Рафаэль ведь, по сути, даже за грани приличия пока не вышел. Только почему же, несмотря на это, создается ощущение, будто это действие – как он кончиками пальцев касается моих губ, скармливая мне очередную пироженку с ягодами, интимнее некуда.

В одно мгновение мне стало жарко, а сердце понеслось вскачь.

Мужчина мягко улыбнулся, потянулся за чаем, сделал глоток и спокойно заметил:

– Тебе ведь не неприятно, Гвен. И мне, к слову, тоже. А такой способ сближения, постепенный и мягкий, вполне годится. Или хочешь действовать чисто в рамках договора?

Я нервно дернулась, задела локтем кружку. Пока пыталась ее поднять и вытереть остатки чая, опрокинула тарелку с оставшимися пирожными.

Ну, что я могу сказать? Мне и не нужно учиться, как быть неуклюжей! И так справлюсь!

Вот что теперь ректор про меня подумает? И что, со сдержанностью у меня проблемы, и с эмоциями, и договор я не спешу выполнять, хотя защиту он уже одной студентке обеспечил…

Паника, похоже, достигла своего предела, я споткнулась о ковер и оказалась в руках Рафаэля. И меня вдруг накрыло каким-то ненормальным ощущением защищенности. Будто в этих руках, держащих меня, ничего плохо случиться не может. И они – самые правильные и надежные во Вселенной. Следом за этим тело окатило огнем, и исчезли абсолютно все мысли. Я смотрела в потемневшие, словно морская глубина, глаза и забывала дышать.

Мужчина медленно, явно ожидая, что я сейчас вновь взбрыкну или даже попытаюсь сбежать, притянул меня ближе и прижал к себе. Одна его ладонь скользнула по моим волосам, пальцы осторожно пробежали по позвоночнику, вызывая невероятный шквал самых разных ощущений, и мягко погладили по спине.

Я зажмурилась, старательно пытаясь выровнять дыхание. Но бьющееся под щекой сердце мужчины и его едва ощутимое дыхание, касающееся моих волос, то и дело этому мешали. Как и его ладонь, уверенная, сильная, по-прежнему скользящая по моей спине. Наверное, это действие должно было меня успокоить, но… по телу разбегались искры, безжалостно жалили и хотелось, чтобы пальцы Рафаэля коснулись кожи вовсе не через платье.

Я, наверное, с ума сойду, когда до такого дойдет. В том, что такое случится, я не сомневалась, помнила разговор и про купальник, и про открытое платье.

Мелькнула мысль, что я слишком остро реагирую на этого мужчину, слишком быстро теряю рядом с ним точку равновесия, и объяснить это нечем. Можно, конечно, все списать на то, что в моей жизни не случалось отношений с мужчиной, а теперь я огребаю все ощущения сполна, но кого я пытаюсь обмануть? Я обожглась об этого мужчину еще на выпускном сестры. Тогда мне хватило одного его взгляда.

Вот что со всем этим делать? Что? И можно ли еще хоть как-то устоять, если прерывать прикосновения, пока что невинные и вполне приличные, пусть и практически незнакомого мужчины, совсем не хочется? И как быть с тем, если внутри зреет желание сделать его своим?

Я глубоко вдохнула, вновь прикрыла глаза, все еще пытаясь найти хоть какое-то решение ситуации, в которой оказалась.

Надо просто делать свою работу, придерживаясь рамок договора. Просто делать и… Не таять от пальцев, поглаживающих уже мою шею. Не чувствовать, как внутри растекается тепло. И не желать большего.

– Пойдем спать? – внезапно спросил Рафаэль, абсолютно не спеша выпускать меня из своих рук. – Завтра рано вставать.

Как он вообще об этом может думать и помнить?

– Да, ты прав, – ответила я, мягко отстраняясь и делая вид, что ничего особенного не произошло.

Да-да, мир не замирал ни на мгновения, я не сходила с ума по этому мужчине и, вообще, все просто отлично! Так отлично, что хочется сбежать прямо сейчас через окно и никогда не возвращаться.

Я отвела взгляд, вспомнила, что перед случившимся опрокинула и кружку с чаем, и поднос с пирожным, принялась за уборку. Рафаэль решил помочь, то и дело наши пальцы соприкасались, и меня словно пронзало током. Да что же это такое-то!

Пока я уносила грязную посуду и загружала ее в посудомойку, Рафаэль запустил очиститель, и ковер приобрел безукоризненно чистый вид. Ждать, пока мужчина погасит светильники, чтобы по собственной неуклюжести после налететь на него в темноте, я не стала. Пожелав спокойной ночи, отправилась в свою спальню.

Рафаэль Эрмер

Пункты соглашения я продумал заранее, еще когда мы летели к Маркусу, и составить договор было не проблемой. Я постарался предусмотреть все, что возможно, и насколько это возможно, чтобы Гвен было спокойнее.

Кажется, Маркусу временами было весело, когда он зачитывал пункты соглашения, а я старательно следил за реакцией Гвен, откидывая мысли, что внутри то и дело обжигает огнем. И, тем не менее, я буду держать слово и держаться сам.

Маркус, поймав мою мысль, на время разговора снял щиты, чтобы легче было что-то обсудить на закрытой волне, скептически уставился на меня. А когда мы дошли до обсуждения совместных действий у пустынников, напомнил, что у одаренных часто срабатывают инстинкты. И что не путать рабочие и личные отношения пытался в свое время и он сам, и Наран, и Рик, и Диар. И, собственно, я уже знал, чем это закончилось.

Удержаться на краю будет сложно. Вопрос еще и в том, надо ли? Ведь одаренному встретить пару очень непросто. Но есть и другая опасность – искренне полюбив, любому со способностями третьего уровня, уже невозможно будет отпустить. Разрушенная привязанность означает потерю контроля над даром, выгорание и смерть.

Я об этом знал, но Маркус дипломатично напомнил и снова перевел тему на пустынников. Мы обсудили несколько моментов и распрощались. Пока добирались до флаера, отметил, что Гвен держится на расстоянии, отстраненно и закрыто. Эту проблему – проблему привыкания друг к другу и сближения придется начать решать прямо сейчас. Времени немного, но оно есть. Вопрос в том, как?

Я перебирал всевозможные способы действия и откидывал их один за другим. Решение неожиданно пришло само, когда мы оказались во флаере. Я кормил ее печеньем с рук, изредка касаясь пальцами губ, и старался не давить и не переходить границ. Для Гвен я практически незнакомый мужчина. Чужой.

И надо сделать все, что в моих силах, чтобы она не сбежала. Без нее мне будет сложнее справиться.

Только эту мысль, как и бездну других, отсекали сейчас мои же эмоции. Яркие, живые, которые хотелось пить и не останавливаться. Давно у меня так не было. Уже и забыл, каково это… Чувствовать рядом женщину и не бояться к ней прикоснуться. И точно знать, даже несмотря на дар, который на нее не действует, что в ее чувствах нет ни капли фальши. Гвен со мной искренняя с первого мгновения. Может, потому и выбрал из всех женщин на свете тогда именно ее. Зацепила же. Уже и не разобраться, как.

Печенье стремительно быстро заканчивалось, хотя очень хотелось продлить эти минуты, где я мог наслаждаться каждым прикосновением, забыв о перчатках.

Впрочем, можно предложить и Гвен сделать шаг навстречу, лакомство еще осталось. За грань не переходил, сдерживаясь. По-моему, даже такая невинная шалость, как кормление с рук, для девчонки стала откровением. И для меня, сдается, тоже. Ведь смотрю на нее, тону в ее темном взгляде и теряю себя.

Решил дать передышку и себе, и ей, а за ужином попробовал закрепить эффект. Не ожидал, что Гвен запаникует и вдруг окажется в моих руках. Замерли на мгновение мы оба, а после я и сам не заметил, как притянул ее к себе, как моя ладонь заскользила по ее спине, поглаживая, изучая, запоминая.

Все же, какая она хрупкая и какая-то абсолютно неправильная. Я настолько привык, что женщины сами ищут моего внимания, что сейчас, держа в объятиях Гвен, приобретал просто незабываемый опыт. Внутри обжигало и порой требовало ее не выпускать из своих рук, словно встретил что-то настолько свое, что отпущу – и буду всю жизнь жалеть.

В какой-то момент плеснуло огнем столь сильного желания, что сдерживаться стало почти невыносимо. Хотелось найти ее губы, напиться невероятными ощущениями и дыханием девушки, все еще находящейся в моих руках.

М-да… Пожалуй, это будет самый трудный контракт в моей жизни.