Глава 10

Я не помнила, как добиралась домой. Меня трясло и подташнивало.

Яд. В моем организме яд! Течет по венам, ждет своего часа. Притаился, как хищник в засаде, чтобы через несколько месяцев наброситься и оборвать мою жизнь.

Если в течение недели я не найду способ заставить Итена открыть при мне сейф…

В коридоре рядом с дверью своей квартиры я сползла по стене на пол и прижала колени к груди.

«У меня есть антидот. Хочешь его получить?»

У сердца я ощущала холод USB-накопителя, перекочевавшего из кармана Мелинды в мой собственный. Мне предстояло соблазнить Хосса, разыграть влюбленность и, возможно, страсть. Мы будем целоваться? Трогать друг друга? Куда я дену Агента?

Черт побери, у меня на руках регулярно теряющий контроль эльф, считающий себя киборгом. Очень-очень ревнивый эльф, который явно боится, что новый сказочно прекрасный куратор встретит на базе любовь всей своей жизни, выскочит замуж и свалит в закат, бросив его одного среди неадекватов-садистов.

Он будет беситься. Видя, как я оказываю Хоссу внимание, он превратит мою жизнь в веселую карусель. В экстремальные горки. Меня ждет парочка демонстративных приступов агрессии, хорошо если не под камерами.

Боги, мало мне было проблем в жизни?

Замерев, я прислушалась к ощущениям. Теперь, зная, что мой организм отравлен ядом, я пыталась понять, чувствую ли себя иначе. Слабость? Вялость? В последнее время у меня часто болит голова. Связано ли это с инородным веществом в моем теле?

В приступе страха я закатала рукав комбинезона и уставилась на вены на запястье и у сгиба локтя. С новым ужасным знанием, в свете мерцающих коридорных ламп, мне чудилось, будто вены вздулись, потемнели, слишком явно проступили под кожей, что я ощущаю холод и тяжесть яда, текущего в крови.

«Не накручивай себя, Алайна. Не думай об этом хотя бы до завтрашнего утра».

Я в ловушке. Снова в ловушке.

Меня предала единственная подруга.

Когда я наконец взяла себя в руки и вошла в квартиру, то обнаружила, что Агент и не думал ложиться спать. Он сидел на кровати, опираясь спиной на изголовье, и гипнотизировал взглядом дверь. Словно пес в ожидании хозяйки.

Ассоциация, возникшая в голове, мне не понравилась. Не хотелось думать об Эле как о собаке, посаженной на цепь.

Стоило подойти к постели, и ноздри Агента затрепетали: он принюхивался, похоже пытаясь учуять на мне запахи чужого мужчины. Пристальный взгляд скользил по моему телу в поисках улик: следов от пальцев, засосов. Оценивал, насколько я растрепана.

Да, я растрепана! И одежда у меня мятая, но не оттого, что мы с Хоссом горячо обжимались по углам. Просто я кое-что о себе узнала. Одну крайне любопытную вещь.

— Давай спать, Агент. Я не в форме. Будь паинькой. Пожалуйста.

Опускаясь на матрас, я чувствовала себя так, словно разваливаюсь на части. Не было у меня сил терпеть чужую ревность.

— Куратор, тебя кто-то обидел?

Осмотрев меня с ног до головы, Агент — удивительное дело! — пришел к верным выводам, и теперь в его взгляде читалась яростная готовность растерзать моих врагов в клочья.

Не ответив, я повернулась к Элю спиной и накрылась одеялом.

Сон долго не шел. Голова пухла от мыслей. Позади себя я ощущала, как Агент ворочается, вздыхает. Чувствовала затылком его внимательный взгляд. Почти слышала невысказанные вопросы, которые он с трудом сдерживал.

«Куратор, что с тобой? Что случилось? Почему ты так расстроена? Кому надо навалять?»

Слабая улыбка скользнула по моим губам и исчезла. А потом меня затянула вращающаяся воронка тьмы.

Ночью, впервые с тех пор, как я поселилась на базе, меня разбудил давний кошмар.

Он, Уником, менталист-взломщик, стоял в темном дверном проеме. Высокий, затянутый во все черное. Я не запомнила его лица. Во снах оно всегда оставалось в тени, пряталось под глубоким капюшоном. Но сегодня, этой ночью, я его разглядела — мерзкое, крысиное, с мелкими чертами. У менталиста был раздвоенный подбородок, напоминающий язык кобры, а еще — нелепая прическа с торчащими в разные стороны острыми прядями, которые превращали его голову в подобие булавы.

Он смотрел на меня ухмыляясь, и в подвальном сумраке снова и снова раздавался хруст ломающихся костей. Моих костей.

Ты в ловушке. Ты опять в ловушке.

Я проснулась с беззвучным криком, словно что-то вытолкнуло меня из кошмара. Щеки были мокрыми. Сердце колотилось как бешеное. Что-то давило на спину. Теплая живая тяжесть.

Во сне Агент перебрался на мою половину кровати и навалился на меня, прижавшись всем телом. Его дыхание шевелило волосы на макушке. Широкая горячая ладонь лежала на животе. Подумав, я накрыла ее рукой и переплела наши пальцы.

Близость Агента успокаивала. В его объятиях я чувствовала себя защищенной. Сильный, преданный своему куратору, Эль-Охтарон постепенно переставал быть оружием империи и становился моим, личным.

И я вдруг подумала о том, какую власть Совет невольно, сам того не понимая, вложил в мои руки.

Если снять ошейник, отпустить поводок…

На следующий день я приступила к своему плану. Не тому, что обозначила мне Мелинда, — все-таки я не собиралась становиться послушной марионеткой в чужих руках, — однако мой план тоже включал в себя Хосса и попытку заручиться его расположением. С влюбленными мужчинами вести дела проще.

В первую очередь надо было выяснить, какие коды-ограничения наложены на Агента. Я знала, что гипно-маги установили в его сознании психологический блок, благодаря которому оружие империи физически не могло навредить куратору. Но что насчет остальных? Совет наверняка подстраховался и попытался обезопасить себя. Уверена, круг неприкосновенных лиц — тех, на кого Агент не способен напасть, был гораздо-гораздо шире и включал в себя все высшее руководство. А Мелинду? Включал ли он Мелинду? Какие еще психологические барьеры регулировали поведение опасного оружия?

Что-то подсказывало: ученому известно намного больше, чем мне.

Утром в коридоре, направляясь на очередную обязательную тренировку, я заметила идущего нам навстречу Итена. При виде соперника Агент напрягся. Я разыграла заранее отрепетированную перед зеркалом сцену — загадочно улыбнувшись, опустила глаза, а потом кокетливо посмотрела на приближающегося Хосса. Наши взгляды скрестились. На мою легкую улыбку ученый ответил своей — открытой и широкой. Настала очередь изобразить смущение, что я и сделала, потупившись и отвернув лицо к плечу, однако не забыв при этом снова коротко стрельнуть глазами в сторону Итена.

— Доброе утро, Алайна, — низким, непривычно хриплым голосом шепнул Хосс, когда мы с ним поравнялись. — Агент.

Ученый прошел мимо, на секунду окатив меня запахом древесно-цитрусовой туалетной воды. И тут же сбоку над головой раздалось приглушенное рычание. Агент был в бешенстве. Краем глаза я заметила, как сжались его кулаки.

Всю тренировку Эль-Охтарон скрежетал зубами, похоже раз за разом прокручивая в мыслях произошедшее в коридоре. Не справляясь с гневом, он задал на беговой дорожке такую нереальную скорость, что несчастное полотно почти дымилось под его ногами, обутыми в черные кроссовки.

— Эй, полегче, — бросила я и наткнулась на яростный взгляд.

Поджав губы, Агент соскользнул с тренажера и лег под штангу.

— Рано. Мышцы не разогреты.

На мое замечание эльф отреагировал, как упрямый ребенок, решивший отморозить уши назло родителям. Глядя мне в глаза, он прищурился и демонстративно положил руки на металлический гриф.

Вся дальнейшая тренировка проходила под лозунгом «Доведи куратора непослушанием». В конце занятий Эль-Охтарон открыл бутылку воды и, перевернув ее, вылил на себя намеренно порнографичным движением. Где только такого набрался? Зыркнув в мою сторону, словно проверяя, какое впечатление произвел, он стянул мокрую майку и медленно, явно красуясь, направился к душевым.

Ошалевшая от его поведения, я поплелась следом.

В столовой во время обеда было еще веселее.

Мы взяли подносы, набрали еды. Я планировала подсесть к Итену за столик и провести время за непринужденной беседой, однако с Агентом на хвосте провернуть такой трюк оказалось проблематично. Разгадав мой замысел, эльф застыл столбом прямо посреди зала. Как робот, которого выключили.

— Агент, — зашипела я, стараясь не привлекать к нам внимания. — Чего замер?

Эльф нахмурился и, видимо, решил, что отвечать на чужие вопросы ниже его достоинства.

— Агент, пошли, — сказала я громче, уже начиная нервничать.

Упрямец поджал губы, продолжая изображать статую.

Зверея, я поднялась на цыпочки, убрала волосы от острого уха и зашипела в него:

— Это приказ.

Не подчиниться куратору эльф не мог. Но с каким видом он направился за мной к столику Хосса! Словно на казнь шел!

— Только попробуй что-нибудь выкинуть, — незаметно погрозила я пальцем. — Никаких внезапных приступов агрессии! Никакого: «Куратор, я сейчас потеряю контроль и начну всех мочить». Ясно? Я прекрасно знаю, что этот твой «Сбой программы» — притворство чистой воды и попытка мной манипулировать. Я такого не потерплю. Понял?

Агент насупился, глянув на меня исподлобья.

— Попробуешь что-нибудь учудить — пеняй на себя.

— И что ты сделаешь? — Он так сильно сжал поднос, что хрупкий пластик жалобно скрипнул под его пальцами.

— Накажу.

— Как?

— Мы больше не будем ночевать вместе.

Сдвинув брови, Агент резко повернул ко мне лицо.

— Прогонишь меня на пол?

— Нет. Сама стану спать на полу. А там сквозняк, холодно. Я — слабый человек, простужусь еще, лягу в больницу с воспалением легких.

— Никакого сбоя программы? — уточнил эльф с обреченным видом.

Мы уже подходили к Хоссу, до его столика оставалось не больше двух метров.

— Будь зайкой.

— Есть быть зайкой, — вздохнул Агент.

Пока мы с эльфом препирались, ученый успел расправиться и с супом, и со вторым блюдом, и теперь неторопливо попивал чай, листая планшет, опертый на салфетницу. Заметив меня, Итен отложил гаджет в сторону и просиял.

— Алайна! — улыбнулся он, вскочив на ноги и отодвинув стул. — Присаживайся. — Затем кивнул хмурому Агенту.

— Не возражаешь, если мы пообедаем вместе? — я пыталась выглядеть очаровательно смущенной. В наш эмансипированный век многие мужчины скучали по нежным, краснеющим барышням.

— Сочту за честь.

Сама галантность, он дождался, пока я сяду, и помог мне пододвинуть стул.

И только я решила, что все наконец-то идет по плану, как зайка-Агент взял и якобы случайно вывернул на себя поднос с едой. Гороховый суп-пюре, рагу из кабачков и цветной капусты яркой абстракцией украсили черную майку эльфа. Посуда звонко стукнулась о плиточный пол и разлетелась крупными осколками.

— Ой, — сказал этот двухметровый киборг-убийца. — Простите, куратор Кроу, я такой неуклюжий.

Я почувствовала, как дернулось правое веко.

Поднос, теперь уже без еды, с глухим звуком опустился на столешницу. Агент демонстративно оттянул мокрую, испачканную одежду.

— Какая незадача, — с наигранной растерянностью захлопал ресницами ушастый. — Я так виноват, куратор Кроу. Кажется, на тренировке потянул руку. Вы были правы. Не стоило сразу хвататься за штангу. Мышцы перестали слушаться.

Теперь у меня дернулось левое веко.

Шокированная изворотливостью и наглостью Агента, я застыла на стуле с комично распахнутым ртом.

— Сидите, сидите, — продолжил эльф, всеми силами стараясь выглядеть виноватым. — Я сам схожу в квартиру за чистой одеждой. Надо сменить майку. И принять душ, — он покрутил между пальцами светлый локон, испачканный в супе. — Не волнуйтесь. Я справлюсь самостоятельно. А вы сидите обедайте. По дороге в квартиру со мной ничего не случится. Скорее всего.

Вот же стервец! Прекрасно знает, что я не отпущу его разгуливать по базе в одиночку. Инструкция это запрещает, а в столовой повсюду камеры. Да и мне будет неспокойно бросать его без присмотра.

Поганец! Поклялся не изображать сбой программы, но все равно нашел способ меня довести! Манипулятор хренов!

Можно, конечно, приказать Агенту сесть за стол в грязной и прилипшей к телу одежде, но кем я тогда буду выглядеть в глазах Хосса? Чокнутой садисткой?

Боги, за что вы послали мне этого паршивца!

Красная от злости, я поднялась на ноги, и глаза моего хитрожопого зайки сверкнули торжеством.

— Извини, Итен, пообедаем вместе в другой раз.

*

— Ты специально это сделал!

— Не понимаю, о чем ты, куратор.

— Специально опрокинул на себя поднос! — Злая, как тысяча чертей, я стукнула рукой по новому биометрическому замку. Сканер считал рисунок линий на моей ладони, и дверь открылась. Квартира встретила нас гулкой тишиной и ароматом лимонного освежителя воздуха.

— Это вышло случайно, куратор. Зря я тебя не послушался. Не надо было сразу после беговой дорожки хвататься за штангу. Мышцы…

— Хватит ездить мне по ушам!

Эльф опустил голову, но не в жесте виноватой покорности. Вот уж нет! Никакой вины этот ушастый манипулятор за собой не чувствовал, а голову опустил, чтобы прикрыть волосами лицо, точнее, довольную улыбку, тронувшую губы.

— Радуешься? — прищурилась я.

— Чему мне радоваться? — отозвался Агент счастливым тоном, не вязавшимся с его образом психованного киборга-убийцы. — Не понимаю, почему ты решила, что поднос я перевернул намеренно. Зачем мне было размазывать по себе еду? Это нелогично.

Да он издевается!

— Но, если хочешь, — эльф облизал губы, — можешь меня наказать. Если тебя это успокоит.

Серебристые глаза сверкнули лукавством. Я аж опешила от такого неожиданного поворота. Похоже, в качестве куратора я вела себя непозволительно мягко, и этот паршивец решил, что может вить из меня веревки. Так дело не пойдет!

— И накажу.

Агент снова улыбнулся, ни капли не поверив моим словам.

— Я в душ. Нельзя садиться за стол грязным, — развернувшись, он послал мне игривый взгляд через плечо. — Куратор, вы потрете мне спинку?

Вдоволь насладившись видом моей отвисшей челюсти, эльф направился в ванную, а чтобы окончательно меня добить, начал раздеваться прямо на ходу.

Стервец! Негодник!

Ну вот что он устроил? Почему так себя ведет? Решил сменить тактику?

— Куратор! — раздался из-за двери ванной веселый и немного издевательский голос. — Ты нарушаешь инструкцию. Тебе нельзя спускать с меня глаз.

В душевой меня предсказуемо ожидала очередная проверка на прочность. Это было не мытье, а чертов стриптиз. Намыливаясь, Агент гладил себя по груди, скользил мочалкой по твердому животу, и каждое его движение было слишком томным, пронизанным невыносимым эротизмом. В который раз эльф откровенно предлагал себя, но только без слов.

В какой-то момент я почти соблазнилась, почти поддалась искушению и неосознанно шагнула вперед, к душевой кабине, к прекрасному мокрому телу за прозрачным стеклом, но тут взгляд скользнул Агенту ниже пояса и зацепился за мягкий член. Не возбужден. Эльф по-прежнему был не возбужден. Действие подавителей закончилось, но организм еще не восстановился после многолетнего приема химии. Понимание отрезвило.

— Куратор?

Под разочарованным взглядом Агента я отвернулась к стене и рассматривала ее до тех пор, пока шум воды за спиной не стих. А стих он быстро. Без зрителей представление потеряло актуальность. Эльф поспешил закончить с водными процедурами, и по влажной плитке в мою сторону зашуршали шаги.

— Куратор? Ала… Куратор? — Теплая ладонь легла на плечо. — Что-то не так?

К счастью, прежде чем подойти ко мне, Эль догадался обернуть бедра полотенцем.

— Все в порядке, Агент. — Я накрыла его руку своей. — Идем обедать. Умираю от голода. Думаю, ты тоже.

*

Я ненавидела, когда Эль-Охтарон, не зная, чем себя занять, впивался в меня тяжелым немигающим взглядом и смотрел, смотрел, доводя до белого каления. В конце концов, я была не рыбкой в аквариуме, не новым сериалом, идущим по телевизору. Столь пристальное внимание не нравилось, раздражало. Поэтому я нашла Агенту развлечение — вложила в одну его руку кухонный нож, в другую – перец.

— Режь соломкой, — приказала я и после короткого инструктажа опустила на стол разделочную доску. — Из столовой ты меня выкурил, так что будешь помогать. На обед салат и куриные стейки. Я займусь мясом, ты – овощами.

— Есть заняться овощами! — Агент просиял, словно его не готовить заставили, а показали выход на свободу.

Кивнув, я зажгла плиту.

Гудела вытяжка, шкварчало масло в разогретой сковороде. В тишине раздавался ритмичный стук ножа, нарезающего овощи. Эльф молчал, сосредоточенный на своем деле, такой милый и домашний в белом фартуке, найденном в шкафу.

— Дай-ка. — Встав за спиной Агента, я убрала от его лица длинные волосы и завязала под затылком в хвост, чтобы не мешали. Эль ответил благодарным взглядом и легкой улыбкой. В этот момент мне вдруг до безумия захотелось его поцеловать. Не просто клюнуть в щеку, а обхватить ладонями лицо, заставив эльфа наклониться, и в ожидании, в жадном нетерпении приоткрыть рот навстречу его приближающимся губам.

Черт…

Возбуждение, как молния, прострелило низ живота, и я испуганно отшатнулась от Агента. От этого живого оружия. Имущества империи. Прекрасного мужчины, влюбляться в которого нельзя было ни под каким предлогом.

Держись, Алайна. Не совершай ошибок.

Занервничав, я схватила лежащий на столе нож и принялась нарезать помидоры в попытке выглядеть равнодушной. Обмануть саму себя. Притвориться, что не было этого мига уютной близости. Как не было и мыслей о поцелуе, о чужих податливых губах, и желания остановить весь мир хотя бы на секунду. Прекратить быть теми, кто мы есть, — бесправным пленником и его таким же бесправным куратором, неспособным ничем ему помочь.

Нож резал, кромсал помидоры, истекающие соком, как кровью. Сердце бешено колотилось в груди. Я словно бежала стометровку на время. Бежала, бежала, а дорога никак не заканчивалась. Проклятые колени дрожали, и, кажется, под пристальным взглядом Охтарона горели щеки.

— Алайна?

Он впервые назвал меня по имени. Дернувшись от неожиданности, я порезала палец, и кровь брызнула на разделочную доску. Нож выпал из руки, и тут же другая рука оказалась в ладони Эля, а раненый палец — у него во рту. Кожей я ощутила упругую влажность прохладного языка.

Когда Агент так сделал — сунул мой окровавленный палец в рот, взбесившееся сердце остановилось, екнуло, а потом забилось опять. Оно билось быстрее и быстрее, выпрыгивая из груди и разрастаясь до размеров вселенной, переполненное чувством, которому я боялась дать определение.

Это не любовь. Не любовь. Не любовь. Пожалуйста, нет.