Глава 21. Атака и оборона

Егор

Ещё бы чуть-чуть – и она бы меня выдала. Но мама всегда отличалась умом и сообразительностью и, кажется, настолько рада была видеть меня с девушкой, что готова была поддержать не просто ложь, а даже преступление.

Папа был похож на Пашку. То есть Пашка на папу. Поэтому я считаю, что мой брат тоже не безнадежен. Ведь однажды папа нашёл маму – и его период кобелизма (по словам нашей очень резвой и лёгкой мамы) ушёл в небытие, а папа, как феникс, сгорел и переродился в преданного пса.

Он всё ещё кусачий местами, но мама точно знает, когда его нужно почесать за ушком, чтобы успокоить. А ещё она мастерски выжимает из папы всё, что её душе захочется. И это касается не только материальных благ.

Детей у них больше нет. Только я и Пашка. И уже лет пять мама активно пытается нас женить.

– Я внуков хочу! – она не просит, а требует, наезжает и манипулирует бессовестно, но очень мило. Мы ей прощаем всё, терпим, но не сдаёмся.

Точнее, Пашка. Я уже. Определился, кажется. Сейчас главное, чтобы Юля не устроила скандал.

– Невеста! – ахает мама, всплескивает руками, роняет сумочку, из неё тут же рассыпается по полу всё её содержимое.

– Лен, и опять и снова, – папа недоволен, но укор его звучит мягко. Он с ней по-другому не умеет.

– Я помогу, – путается Юлька в полуобутых туфлях, и мне приходится её поддержать, чтобы не упала ненароком. Нам падать нельзя. Мы беременны вообще-то. Но об этом маме сейчас говорить нельзя категорически, иначе она ни за что не уйдёт, а последствия могут быть непредсказуемые и порочащие моё светлое имя, которое, я уверен, она тут же сдаст без суда и следствия. Во благо правды и мира на земле.

– Стоять! – командует мамочка и ласково оглядывает добычу, то есть мою Юлю, с ног до головы. Она разве что не урчит, как кошка, укравшая целый жбан сметаны.

Я моргаю, пытаясь прогнать видение: у мамы усы как у гренадёра, вымазанные в сметане, и она лихо их закручивает, строя грандиозные планы, в которых видит себя генералом во главе футбольной команды, состоящей из её драгоценных внуков. Нет. Я помелочился. Генералиссимусом.

– Очень приятно, Юля, а я мама Лена. А это – папа Дима. Мы тут поужинать пришли. Романтики вдруг захотелось. И вдруг… великолепно. Замечательно. Отличные новости, можно сказать!

– Боюсь, – начинает Юля, но я очень смело сжимаю ей пальцы. Она умолкает. Я должен что-нибудь немедленно придумать, пока она молчит. В голову ничего умного не приходит, поэтому я лишь глажу большим пальцем серединку Юлькиной ладони. Чувствую, как она вздрагивает. И ладошка, и Юлька.

Не могу не согласиться с мамочкой: великолепно, замечательно, браво. Какой-никакой кляп всё же найден. Ей нравится. Она растеряна. Забыла, что хотела сказать. Этой крошечной паузы достаточно, чтобы мама заполнила своим голосом всё существующее пространство.

– Ну что вы, Юля, не нужно ничего бояться! Мы не кусаемся! Скажи ей, Дима! – требует она от отца. Тот снисходительно ухмыляется, кивая. Его забавляет ситуация. – И вообще – развлекайтесь, дети, а мы пойдём.

Мама щёлкает пальцами, тут же, как привидение, появляется парнишка из обслуги и молча, зато очень споро, собирает рассыпавшийся по полу хлам – прошу прощения – очень нужные вещи из маминой сумочки, без которых ни одна уважающая себя леди из дому не выйдет. Интересно, у Юли такой же арсенал или всё же поменьше?

– Юленька, – тараторит, как исправно работающий пулемёт, мама, – надеюсь, наш… э-э-э… сын (да, так будет правильно!) сумел быть достаточно убедительным. Да, это правильное слово! И мы ещё встретимся с вами в неформальной обстановке.

Она переводит дух и продолжает с невероятной скоростью выпаливать слова, потому вещи из её сумочки почти собраны:

– Мы с Димой хотим видеть вас у нас в гостях! Завтра! Очень хороший день – завтра!

– Гкхм, – деликатно покашливает папа. Мама на него смотрит очень честным и непонимающим взглядом.

– Ну, ладно. Послезавтра! – спохватывается она, что-то, видимо, вспомнив. – На ужин, в семь! И не спорьте, это бесполезно!

Мы даже и не пытались. По крайней мере, я точно знаю: мама совершенно права – это бесполезно. Несущийся в пространстве суперболид остановить невозможно – спасайся, кто может.

– Берегите себя, – расцеловывает она меня в обе щёки и тепло пожимает Юлину свободную руку. Левую. К правой я прилип намертво и отдавать свою добычу не собираюсь. – Пошли, Дима! У меня созрел невероятно привлекательный план!

– Всего доброго, – прощается отец с моей новоиспечённой невестой, – и привыкайте: она всегда такая. Но мы её любим, – вздыхает он и улыбается по-мальчишески, и по-отечески похлопывает меня по плечу.

Папа решительно берёт маму под руку и буквально выпроваживает её вон. Следом уходит «мальчик» с сумочкой.

– Павлик. Ха! Павлик! – слышу я папин весьма довольный удаляющийся голос. – Вот это «Павлик» даёт, а? Каков?

Мне бы провалиться сквозь землю. Но земля оказывается неожиданно крепкой и весьма неплохо держит лгуна.

Юля наконец-то вырывает руку и буквально падает на стул.

– Это что, скажи на милость, только что сейчас было?!

Я мысленно собираюсь с духом и успокаиваюсь.

Кажется, у нас назревает первый семейный скандал. Впрочем, мы уже скандалили. Поцелуи очень даже помогают. А будет очень скандалить, я и кровать найду не хуже, чем в той комнате, где мы с Юлей очень тесно и плодотворно познакомились.

– Это были мои родители, Юль, – поворачиваю я голову и мягко улыбаюсь, вглядываясь в Юлькино раскрасневшиеся лицо. У неё такие розовые щёчки. Так хочется к ним прикоснуться. Кожа, я уверен, тёплая. – Папа и мама.

– Ты считаешь, я идиотка? – Юля улыбается в ответ не менее приветливо, но я так и слышу, как сквозь мёд сочится яд. – Ты зачем меня невестой назвал?

– Потому что это правда, – опускаю я взгляд на её живот, молча намекая на обстоятельства, которые очень скоро будут видны даже слепому.

Юлька вспыхивает ещё жарче.

– Костров, перестань ломать комедию! – шипит моя прекрасная леди. – Я за тебя замуж не собираюсь!

В общем, я не очень-то вникаю во всё, что она ещё там пытается до меня донести. Но делаю вид, что старательно слушаю. Я наконец-то понял отца: главное оружие всех мужчин – делать вид, что внимаешь, иногда поддакиваешь, киваешь, не забывая делать глубокомысленное лицо.

Но если что надумал твёрдо, нужно гнуть свою линию. Если получается, то молча. Именно это я и собираюсь делать. Поэтому, можешь плеваться, моя невеста и будущая жена, сколько твоей души угодно. Я подожду. Русские и не такие крепости брали!