Глава 21

Север спит беспокойно, словно даже сквозь сон старается прислушиваться и следить за обстановкой. Я не выдерживаю и ложусь рядом, оплетаю его руками и пытаюсь то ли убаюкать, то ли согреть. Хотя здесь есть одеяла и матрас вполне мягкий, но скрипучий. Я укрываю Севера с головой и прячусь под одеяло вместе с ним, по-детски отсекая весь остальной взрослый и чересчур жестокий мир.

Я лежу у него на плече и чувствую, как тяжелеют веки. Удивительно, как мало мне надо для счастья на самом деле. Просто, чтобы он был рядом и чтобы его не били. Всё. И плевать на частные самолеты и обещанный отпуск в Испании, я бы поменяла все сокровища на уверенность, что нас больше не будут мучить.

Я засыпаю в какой-то момент и не могу понять, сколько прошло времени, когда открываю глаза. Я не нахожу Севера рядом и рывком поднимаюсь на ноги, беспокойно оглядываюсь по сторонам и, к счастью, слышу шорохи из душевой.

Слава богу…

Я иду к двери, чтобы проверить, и толкаю незапертую дверь.

— Черт, Север, — с моих губ срывается обреченный стон. — Ну почему ты не разбудил меня?

Он балансирует у высокого борта душевой и воюет с лейкой, которая подвешена на коротенький шланг. На красивом лице Севера горят злые тени, и именно они подсказывают мне, что он на грани того, чтобы просто-напросто дернуть со всей силы и вырвать шланг с мясом.

— Ты хочешь принять душ?

Я подхожу вплотную и ловлю его широкие ладони, чтобы перехватить рывок, если он все-таки взорвется. Север хмурится и опускает глаза на мои тонкие пальцы, которые трогают его.

— Мне нужен холод, — произносит он, выдохнув.

— Для спины? Вместо льда?

Север кивает.

— А так можно? — я хмурюсь и перевожу взгляд с его обнаженного торса на лейку. — Я просто не врач и боюсь, что можно сделать хуже…

— Я всегда так делаю.

Я осекаюсь, понимая, что для Севера — это самое настоящее признание. Ему сложно признаваться в своих проблемах, тем более в проблемах со здоровьем, но он подпускает меня ближе, раскрывая карты.

— Часто болит? — я медленно вытягиваю лейку из его жесткого захвата. — Когда потревожишь, да?

— Мне делали две операции, а потом долгая реабилитация. Я полностью восстановился, но спина теперь мое слабое место. Это уже не поправить.

— Так что случилось тогда… Почему ты оказался в инвалидной коляске?

— Меня избили.

Всего два слова. И молчит, показывая, что подробностей не будет.

И пусть. Я понимаю, как трудно ему дались эти два слова, я не прошу с него больше. Я встаю на носочки и целую его в щеку, вдыхая крепкий самый любимый запах его тела. Солоноватые чисто мужские нотки и почти выветрившийся аромат спортивного одеколона. Север инстинктивно наклоняется ко мне, чтобы мне было удобнее целовать его, но я выставляю ладони и нажимаю на его плечи. Не даю ему сгибаться сильнее, тревожа спину, и строго качаю головой.

— Да, ты права, — Север усмехается.

— Снимай брюки, я помогу тебе с лейкой.

Он снова усмехается, реагируя на мой командирский тон, но слушается. Облокачивается на стенку и расстегивает молнию с пуговицей. Я помогаю ему, стаскивая брюки в самый низ, после чего он перешагивает через них.

— Теперь я обязан жениться на тебе, — подшучивает.

— Мы это потом обсудим. Боксеры тоже, — я указываю на брендовую резинку. — Кто из нас девица, которую надо уламывать?

— Ты, — Север кладет ладонь на мое плечо и притягивает к свои наглым губам. — Я точно помню, что долго и нудно уламывал тебя. А я всего лишь не привык раздеваться рядом с женщиной, чтобы она окатила меня ледяным душем.

— А для чего ты привык?

— Я тебе покажу, когда мы выберемся отсюда. В деталях, малышка.

После душа, который мне дался сложно, мы возвращаемся в комнату. Север не шутил насчет ледяного душа, так что я каждый пять секунд говорила “хватит” и тянулась к крану. Но Север останавливал меня и даже не словами, а пронзительным глубоким взглядом. Я по его глазам видела, что ему становится легче, и не могла отказать. Стояла рядом и терпела чертову экзекуцию, проклиная Уварова вместе с его бойцовскими псами.

В конце же Север переключил воду на горячую и поднес мои пальцы под поток. Он пару минут растирал мои ладони, согревая, и смотрел уже другим взглядом. Довольным и хитрым, словно собирался зажать меня в ближайшем углу и заласкать до судорог.

— Стучали?

Я резко оборачиваюсь через плечо и с опаской смотрю на входную дверь.

— Останься у кровати, — Север указывает на постель и идет на вторую порцию нетерпеливого стука.

Но почему стучат, мы же в своего рода камере… Это странно, черт возьми.

— Блять, — за дверью гремит знакомый хриплый голос. — Всего два ключа на связке и ты запутался, приятель?

— Марк? — я ловлю взгляд Севера. — Это же его голос?

Конечно, это Марк. Его вальяжно-насмехающийся голос невозможно перепутать. Как и его сумрачный взгляд. Он появляется на пороге с видом спасателя, мецената и недовольного папаши до кучи. Я даже теряюсь, хотя точно помню, что Уваров говорил о недоработке Марка. Ведь его люди смогли перехватить самолет, который заказывал Марк, то есть, другими словами, мы здесь во многом по вине Марка. Но старший брат Севера выглядит так, словно за его спиной вот-вот вырастут крылья Ангела-хранителя.

— Привет, — Марк здоровается и прикрывает дверь, за которой остается охранник.

Я потерянно смотрю на Марка и не могу понять, какого черта он ведет себя как хозяин. Я быстренько проверяю его черный пиджак и костяшки на ладонях, но следов драки не нахожу. Похоже, весь бойцовский запал местных мужчин достался исключительно Северу. Я начинаю понимать, почему Марк считает брата удивительным невезунчиком и как вообще случилось, что Марк цел и невредим, а у Севера шрамы и травмы. Видно, так и происходило, день за днем.

— Ты быстро, — Север качает головой, словно до сих пор не верит, что брат стоит рядом. — Я тебя завтра ждал.

— Побоялся, что завтра тебя уже выносить придется.

Север резко взмахивает ладонью, напоминая обо мне. Да, он прав, жестокие шуточки Марка я оценить не в состоянии.

— Ты уже хромаешь? — Марк хмурится, наклоняя голову набок. — Черт, точно! Спина опять? Твою мать, Север, почему так сложно хотя бы пару часов не подставляться?

Марк кривится так, что можно подумать — ботинком зарядили по его хребту. Он проходит к брату и заставляет того опуститься на кровать. Потом делает несколько беспокойных шагов туда-сюда, обдумывая что-то, и машинально тянется к пачке сигарет в кармане пиджака.

— Здесь нельзя, — произносит Север. — Да и не надо, воздуха и так мало.

— Да-да.

Марк соглашается и разжимает ладонь.

— Я не могу сейчас забрать тебя, — продолжает Марк тяжелым голосом. — Я подключил все связи, даже на Агату выход нашел… Если тебя, кто отсюда вытащит, так это она. Только ты ее знаешь, спешить она не будет, ты же бегал от закона, ну вот теперь твоя главная подруга при законе тоже потянет время.

— А Юля? Ее отпустят?

Марк коротко кивает.

— Да, насчет нее я договорился.

— Подождите, — я подаю голос и сама удивляюсь, каким тонким и слабым он звучит. — То есть Север останется здесь? Один?

— Он взрослый мальчик, — Марк перехватывает мой взгляд и всем видом показывает, что все протесты стоит обращать к нему. — И я тебе, как мужик, говорю, ему будет легче, если ты будешь подальше.

— Но ему нужно в больницу.

— Будет сотрудничать, будет ему больница, — Марк вновь поворачивается к Северу. — Они ждут показаний, через час новый допрос. Хотя, — он бросает взгляд на наручные часы, — уже через сорок минут. Ты вообще спал?

— Да, пока таблетки действовали.

— Что сильно вмазали?

Марк делает шаг в сторону и закрывает Севера от меня. Я понимаю, что он делает это специально, чтобы Север мог ответить честно одними глазами.

— Конечно, сильно! Марк, их было трое!

— Тише, тише, — Марк поднимает ладонь и плавно выдыхает, глядя на мое лицо. — Юлечка, давай не будем истерить? Северу от этого не полегчает и срок его пребывания не скостится. Слезами тут не поможешь, можешь хоть на колени бросаться, тут всем плевать.

Мне хочется крикнуть что-то злое прямо ему в лицо, но разум пока еще на страже. Я понимаю, что он прав, жестоко и абсолютно прав, но меня все равно ломает. Моя психика не готова к реалиям их мира, это как спазмы, которые прорезают насквозь снова и снова, выкручивают и заставляют стонать в голос.

— Я не умею так, Марк.

— Увези ее, — кивает Север. — Чем быстрее, тем лучше. Она и так насмотрелась…

— Она? Не говори обо мне в третьем лице.

Меня задевают его слова и я подхожу вплотную. Все тот же неспящий разум подсказывает, то Север из-за усталости подбирает не самые удачные слова, но эмоции душат и мне становится тошно от того, что он хочет поставить барьер между нами. Отделить меня от себя… Как прячут больных в инфекционном отделении, чтобы не пострадали здоровые.

— Мы вместе, Север. Не смей отгораживаться от меня. Я не игрушка, которой можно указать место и убрать в безопасную коробочку только потому, что ты так решил.

Повисает нехорошая пауза, которая колется острыми иголками прямо в подушечки пальцев. Я неотрывно смотрю на Севера и вижу, как он борется с желанием усмехнуться. Грустно, но все же.

— Да, Север, — Марк первым подает голос. — Ты всегда умел выбирать женщин с характером. Тебе от них больше достается, чем от…

— Хватит сравнивать меня с другими! — я взрываюсь в сторону Марка и вижу, как он картину прикусывает язык. — Мы сейчас говорим обо мне и только.

Марк кивает с легкой улыбочкой и я запоздало понимаю, что он специально ляпнул вызывающую вещицу. Он просто-напросто взял мое раздражение на себя, мастерски отвлек, отпустит очередную фирменную шуточку.

— Марк, дай нам пару минут, — Север надавливает холодным голосом.

— Десять могу. Потом я заберу Юлю с собой.

— Да, хорошо.

Они все-таки всё решают без меня. Я молча наблюдаю, как Марк покидает комнату, а Север протягивает ко мне ладонь. Я не противлюсь, закономерные эмоции взбились вихрем, но теперь оседают и я вновь могу ровно дышать. Наверное, это из-за стресса, страха… Черт, страха слишком много, особенно, если вспомнить, что я скоро должна уехать отсюда, а Север останется.

— Кто такая Агата?

— Она как Уваров, только еще больше полномочий… Мы были любовниками.

— Оу.

— Давно было. Давно прошло.

Север тянет меня к себе и обнимает ладонями бедра. Проходит мгновение, другое и я понимаю, что это не просто ласка, а настойчивое распаляющее касание. Север ведет ладони выше, собирая край моей юбки, а я стою над ним и не верю, что он действительно подходит к моему белью. Так просто? Он хочет решить наш спор сексом? В этом месте?

— Север.

Я делаю шаг назад, но он не отпускает. Сжимает сильнее и не дает сдвинуться хоть на миллиметр, а руки заводит так высоко, что моя юбка становится поясом. Он переводит взгляд на мои трусики и в ту же секунду тянется вперед. Черт… Я порывисто рвусь хоть куда-то, но он сильнее и ловчее, он запускает ладони назад и обхватывает мои ягодицы, после чего дергает на себя и прикасается губами кружевной ткани.

— Боже, Север… Что ты делаешь?

Его влажное дыхание течет между моих ног. Он ласкает меня сквозь тонкое кружево, изводя предвкушением. Я больше не вырываюсь, потому что ему тогда нужно перехватывать меня и наклоняться сильнее, я лишь зажимаю между пальцев его короткие волосы и часто дышу, то ли пытаясь остановить его, то ли распаляясь.

— У тебя спина, — шепчу. — Ты уже забыл, что я помогала тебе дойти до кровати? Какой секс?

— Ты будешь сверху.

— Не буду.

Он раскатисто смеется, реагируя на мой по-детски упрямый тон. Он больше не произносит ни слова, продолжая добиваться своего одними руками.

ерестаю воевать с его напором. Я развожу ноги в стороны и, черт возьми, оказываюсь сверху, как он и говорил. Обнимаю его корпус и чувствую, как мои коленки продавливают старенький матрас.

— Ты так хотел?

Хитро усмехаюсь, нависая над ним и заглядывая прямо в глаза. Правда, в следующую секунду картинка теряет четкость и я зажмуриваюсь от острого удовольствия. Я задыхаюсь, когда его длинные пальцы отодвигают край белья и проникают в меня. Сначала один, потом… Боже! Север заигрывает со мной, поглаживает и исследует предел моей чувствительности, по краешку которой ходит.

Он запускает вторую ладонь мне за спину и крепко прижимает к себе, продолжая ласкать между ног. Я обнимаю его шею и прячу в нее крик, который вырывается вместе с жалобным стоном. Мне слишком хорошо и слишком быстро, мне хочется царапать его и разорвать рубашку, чтобы прижиматься не к ткани, а к его горячему торсу. Хочу водить языком и чувствовать его дурманящий разум вкус. Я делаю жадных вдох над воротником рубашки и трусь лицом, чтобы пропахнуть его запахом. Хочу запомнить его и оставить на себе. Унести с собой, когда придется уходить…

Чтобы ничто нас не разделяло. Чтобы осталась невидимая ниточка, пусть из ненадежного аромата, но осталась со мной.

Я перехватываю инициативу и сама расстегиваю его брюки, срываю прочь ненужную одежду и задерживаюсь взглядом на его теле. Север красив и даже брутален, он идеально сложен и может похвастаться идеальной массивной мускулатурой. Но я смотрю ниже и закусываю губы. Черт, он действительно идеален!

Я впервые столь бесстыже разглядываю его и ничего не смущаюсь.

— Впечатляет? — Север нагло подшучивает.

Он ведет ладонями по моим плечам, а я нахожу своим пальцам лучшее применение. Я обхватываю его и довожу до самого предела. Он так остро реагирует на меня, что больше не дышит, а хищно вгрызается в воздух, желая найти в нем хоть каплю кислорода. Мне кружит голову, что я могу довести любимого мужчину до сумасшествия, я чувствую себя раскованной и смелой, и в то же время уязвимой. Именно перед ним я уязвима, я понимаю, как слаба, стоит ему тоже найти мою чувствительную точку.

Мы ласкаем друг друга. Исследуем пальцами и перехватываем взгляды, в которых горит нежность пополам с похотью. Ярко и всецело…

— Больше не могу, — Север признается первым. — Иди ко мне.

— Я могу, — я наклоняюсь к нему губами, призывно размыкая их.

— Нет, не так… я тебя хочу, — произносит хрипло.

В следующее мгновение я взмываю вверх. Север дергает меня на себя и дает опору, обхватывая мою талию обеими ладонями. Я накрываю его пальцы сверху, почти царапая, и опускаюсь на него сама. Постепенно принимаю, растягивая удовольствие и не позволяя никому из нас торопиться. У меня же есть ноготки и я все-таки могу корябнуть.

Север не отрывает взгляда от моего лица и смотрит совершенно пьяным взглядом. Смотрит, как я принимаю его и опускаюсь на мощные бедра до конца.

Я издаю неясные звуки, словно хочу что-то сказать, но разучилась говорить. Я полностью открываюсь ему, но закрываю глаза, не в силах справиться с лавиной ощущений. Перед глазами мельтешат яркие огоньки, то красные, то золотистые, которые ослепляют. Особенно, когда Север помогает мне. Он толкается, прорезая горячими импульсами мое тело насквозь, и накрывает правой рукой набухшую горошину.

— Ты уже? — Северу каким-то чудом удается звучать разборчиво, хотя хриплые отголоски выдают его.

— Я близко…

Я начинаю двигаться сама и понимаю, что стала совсем мокрой. Я чувствую больше, чем можно потрогать. Я насаживаюсь на его член, но ощущаю, как меня наполняет могучая и жесткая мужская энергия. Словно все мои сокровенные желания и фантазии находят путь в реальность, и я испытываю то, о чем мечтала. Не просто секс, а что-то большее… что-то животное и в то же время прекрасное.

Грязное и чистое.

Я насаживаюсь на него сильнее, взвинчивая темп, а Север продолжает держать меня на весу. Я царапаю его рубашку, раскачиваясь, и то и дело запрокидываю голову. Сдерживаю выкрики, которые ударяются об сомкнутые зубы, и падаю на него, когда не могу больше. Черт, я такая слабая, я не могу продержаться еще хоть минуту и без сил оседаю вниз. Нежно кусаю его за плечо, а потом ухожу влажной дорожкой к шее. Зацеловываю его и оставляю свои следы, пока Север делает точные уверенные толчки.

Мы повторяем друг друга. Как он смотрел на меня, когда я впустила его в себя, я хочу насладиться его вкусом, когда он изольется в меня. Именно в эту секунду, мне это нужно и я не могу оторваться от него, вожу языком, как в бреду, и сладко постанываю. Да, я хочу чувствовать его кожу под языком, его солоноватый вкус и его пульсацию, когда всё случится.

А мы близко…

Мы оба.

Одновременно.

И я почти теряю сознание, когда меня накрывает оргазм. Плечи Севера напрягаются и он шипит, догоняя меня. Он вцепляется мне в плечи и просто-напросто удерживает на месте, когда мое тело перестает мне принадлежать. Я бьюсь в экстазе и выгибаюсь дугой, угадывая, как Север накрывает широкой ладонью мои губы. Я отпускаю крик в его сильные пальцы и слышу, как Север тоже стонет.

Да.