Глава 23

У меня никогда не была такой длинной и запоминающейся дороги. Невозможно не поймать на себя на мысли, что очутилась посреди шпионского фильма с отвлекающими маневрами, конспирацией и чертовой дозой адреналина, которая настойчиво гуляет по кровотоку.

Только первый пункт выглядит обыденно. Марк привозит меня в обычный человеческий аэропорт, где нужно проходить контроль на стойке и осмотр вещей, целует в макушку и обещает, что меня встретят в Тбилиси. Правда, маршрут оказывается чуть замороченне, и сперва меня ждет пересадка в Минске. Но меня успокаивает, что я у всех на виду, повсюду камеры и люди в различных униформах, в том числе полицейских, а значит Марк действительно договорился с Уваровом. Мне на самом деле можно покинуть страну.

Что это?

Север уже сотрудничает? Его “хвалят” за примерное поведение? Или Марк настолько искусен в переговорах?

Весь же конспирологический туман начинается уже в Грузии. Стоит мне только ощутить разницу температур и острое желание не просто снять пиджак, а оставить его на ближайшем ряде кресел, как ко мне подходит среднего роста мужчина в кожаной кепке и задранным вверх козырьком. Он выглядит как таксист и протягивает мне маленькую визитку, на которой написано мое имя.

— Добро пожаловать в Грузию, — произносит он идиотским официальным тоном, но он специально, подшучивая. — Марк должен был предупредить…

— Как вас зовут?

Марк сказал мне имя и показал фотографию, так что я отчаянно заглядываю под козырек и пытаюсь сверить фоторобот. Мужчина определенно похож, но у меня включился режим недоверия ко всему вокруг и с этим трудно что-то поделать.

— Даа, я начал не с того, — кивает мужчина. — Вано я, но можно не запоминать, мы недолго пробудем вместе.

Имя совпадает, как и оказываются правдой его слова. Мы выходим из здания аэропорта, который как будто построен из одного стекла, и оказывается на бетонном пустыре. Вано тут же сворачивает к парковке и вскоре усаживает в старенькую аудио, что отмотала свои лучшие годы еще лет восемь назад. А потом начинается долгое и довольно выматывающее путешествие, где мне отведена роль эстафетной палочки. И палочки из чистого золота, не иначе. Меня передают от одного сопровождающего к другому, меняют машины, тасуют повороты, целые города и трассы. Я сперва с интересом, а потом с уставшим безразличием наблюдаю, как меняются водители и их повадки. Мы начали с обычного паренька, который то ли подрабатывает таксистом, то ли по-приятельски согласился забрать гостью из аэропорта, а приходим к хмурым мужчинам, у которых всё под контролем в радиусе километра, как минимум.

Этих мужчин очень легко представить рядом с Севером и Марком. Одна порода. Я уже научилась определять ее и реагирую на малейшие жесты. Мне кажется, что они даже пиджак поправляют особенным способом. По-военному скупо, когда лишнее телодвижение может стоить жизни и человек привык всё делать четко и быстро.

— Юлия, я могу вас попросить лечь на сиденье, — водитель по имени Степан оборачивается ко мне и коротко смотрит прямо в глаза. — До места осталось минут двадцать и было бы круто, если бы вас не было видно.

— Хорошо.

Я опускаюсь на сиденье и подтягиваю под себя ноги. Думаю о том, как бы не провалиться в сон, потому что меня уже давно убаюкала дорога.

— Ваш телефон, — отзывается Степан снова.

Он не глядя протягивает мне сотовый, который я ловлю пальцами.

— Там вбит мой телефон и телефон Марка.

— Я могу звонить ему?

— Конечно.

— А это безопасно? — я взмахиваю ладонью, пытаясь намекнуть, что мы же тут прячемся и соблюдаем повышенные меры осторожности, как эталонные параноики.

— Вы меня еще не знаете, — хмыкает Степан, — но меня приставили к вам не просто так. Если я что-то говорю или делаю, этому можно доверять.

— Я доверяю, — мне становится неловко. — Вы же человек Марка.

— Я охраняю его семью уже год.

— Анну с детьми?

— И вас. Марк сказал, что вы тоже часть семьи теперь.

Через двадцать минут мы приезжаем на место. Я успеваю зацепить взглядом современный коттеджный поселок, в котором не чувствуется южный колорит, скорее здесь соблюден европейский стандарт. Таких мест полно повсюду, и они всегда вызывали у меня ассоциации с личным багажом. Люди привыкают к своим вещам и везут их с собой, куда бы не отправились.

— Сейчас направо, — подсказывает Степан, когда открывает мне дверцу авто.

Мы уже въехали во двор, он вытянут в длину и сразу же встречает запахом сладковатого цветения. Я плохо разбираюсь и не могу угадать запах, да и меня сбивает с толку женский мелодичный голос.

— Степа, а тебя учили пользоваться телефоном… Ой, — девушка осекается, замечая меня.

По ее удивленному лицу сразу становится ясно, что ей забыли сообщить о моем приезде.

— Юля? — произносит девушку, приходя в себя, после чего ярко улыбается и делает шаг ко мне. — Я когда-нибудь прибью и тебя, и Марка.

Это уже в сторону Степана, который лишь кивает в знак согласия.

— Здравствуй, Юля, — она подходит вплотную и протягивает ко мне руки. — Я…

— Анна, — я киваю, отвечая ей улыбкой. — Я уже догадалась.

Именно такой я себе ее и представляла. Маленькой хрупкой с красивым лицом, которое приковывает внимание глазами. И в этих глазах горит столько внутренней силы, что не остается вопросов, пара она Марку или нет.

Анна проводит меня в дом, в котором пахнет свежей выпечкой. Я замечаю невысокого роста женщину, которая хлопочет на кухне и мягко мне улыбается, когда поворачивается в нашу с Анной сторону.

— Это Маргарита, — представляет Анна женщину в ярком фартуке. — Маргарита помогает мне по дому… вернее, она делает всё, потому что более неугомонную и энергичную женщину еще поискать.

Маргарита отмахивается, посчитав слова Анны глупостью, и срывает с крючка прихватку, чтобы проверить духовку. Я быстренько представляюсь ей, чтобы не задерживать, и смотрю, как Анна проходит к чайнику.

— Чай?

— Зеленый, если можно.

Анна указывает мне на выход в соседнюю комнату, где устроена столовая, посреди которой стоит длинный овальный стол из темного дерева. На нем вскоре оказываются чашки с чаем и глубокие тарелки с козинаками и другими вкусностями, названия которых я не знаю.

Через высокие окна бьет яркий солнечный свет, он буквально заливает комнату и делает ее по-настоящему уютной. За окном же видно внутренний двор, где плетется в разные стороны виноград, а дорожна из серого камня ведет к беседке.

— Я рада, что вы… Хотя нам же лучше на ты?

— Конечно, — я киваю Анне.

— Отлично, — она тоже кивает с улыбкой. — Марк позвонил мне и сказал, что ты приедешь. Черт, я так обрадовалась!

— Потому что я девушка Севера? Марк сказал, что ты замучаешь меня вопросами о нем?

— Так и сказал?

— Слово в слово. Еще назвал Севера двухметровым совершенством.

Анна не сдерживает эмоции и смеется, заражая беззаботным весельем и меня.

— Похоже на моего мужа, — Анна поглаживает спинку стула, приглашая меня, а сама проходит к следующему. — Боюсь, Марк успел много чего наговорить. Я знаю, какое первое впечатление он оставляет.

— Ну он… запоминается.

— Это точно! — Анна сглаживает мою заминку и продолжает очаровывать ласковым нравом. — Я в первую встречу хотела выцарапать ему глаза. Очень запоминающийся мужчина, другими словами.

Анна с совершенно счастливой улыбкой поворачивается к окну. Я смотрю на нее и не могу отделаться от мысли, что от нее тепла исходит больше, чем от солнца. Я давно не видела столь умиротворенных и спокойных людей. Но как это возможно? Она совсем не беспокоится за Марка? За то, что сейчас происходит в другой стране?

— Юля? — Анна замечает мой внимательный взгляд и приподнимает брови. — Что-то не так?

— Я просто удивлена, что тут так спокойно. Даже меня начинает потихоньку отпускать, хотя я весь полет крутила плохие мысли.

— Это надоедает, — Анна произносит голосом закаленного ветерана. — Я раньше много нервничала, по каждому пустяку, а как появились дети, так поняла, что себя нужно беречь. Для детей в первую очередь, им нужна сильная и здоровая мама, а это невозможно, если не спать по ночам. Да и скверными мыслями можно накликать…

Она переходит на шепот и замолкает, провалившись в воспоминания. Я же вдруг отчетливо чувствую, сколько всего прошла хрупкая девушка по имени Анна и как должно быть дорого заплатила, чтобы свить семейное гнездышко с таким мужчиной, как Марк. Я отчаянно надеюсь, что с меня судьба не попросит столь много. Я уже не смогу отказаться от Севера, я перемахнула развилку и даже не помню, когда мелькнула последняя стрелка в старую жизнь, я не хочу назад. И только прошу, чтобы завтра не было жестоким. Пусть тяжелым или нервным, но не жестоким.

— Я была уверена, что Север погиб у меня на руках, — произносит Анна после паузы.

— Боже…

— Его подстрелили на моих глазах. И он начал оседать, я подхватила его и попробовала зажать рану, — Анна судорожно перехватывает пальцы в замок и ведет плечами.

Как быстро поменялась наша беседа.

— Я не смогла удержать его, Север очень тяжелый… И мы вместе рухнули на пол. Я помню, что он засыпал, помню, что меня тоже вело. Я потеряла сознание или просто-напросто вытеснила ужасные воспоминания, но я толком не помню, что происходило дальше. Я пришла в себя уже рядом с людьми Марка. В безопасности. Но они не знали, где Север и что с ним стало.

— Ужасно, Анна. Даже на словах ужасно.

— Марк его тогда похоронил. В душе. Решил, что брата больше нет и что он виноват в его смерти. Я до сих пор не понимаю, как Север провернул всю эту схему, но рада, что он оказался настолько умен.

Анна вспоминает о чае и берется за тонкую ручку.

— Не будем больше о грустном, да? — она усмехается и, кажется, сама с трудом верит, что это возможно. — Девочки сейчас спят, но потом хочу показать. Похвастаться то есть, — она обворожительно смеется. — Ты любишь детей?

— А кто их не любит?

— Странные люди, — смеется Анна, пожимая плечами. — Хотя я долго не задумывалась о детях, жила сегодняшним днем, а сейчас даже дико вспоминать, что верила, что моя семья будет состоять из одного Марка. И что самое смешное, у меня теперь две копии Марка. Малышки пошли строго в отца, его порода перебила все мои старания.

— Они двойняшки?

— Да, сразу две красавицы, Яна и Елена. Муж говорил о сыне без остановки, пока я была на раннем сроке. Но вот так… Он их обожает. Теперь не докажешь, что хотел сына и только. Говорит, не было такого.

— Нужно было записывать на диктофон.

— За Севером не нужно записывать, вот честный человек! — Анна подмигивает мне как старой приятельнице. — Ему совесть досталась и за себя, и за Марка.

Анна вдруг отставляет чашку и встает с места. Она подходит ко мне и кладет теплую ладонь на мое плечо, мягко поглаживая.

— Всё будет хорошо, — произносит она тише, а я запоздало понимаю, что она прочитала внутренне напряжение по моему лицу, которое проявилось, стоило вновь коснуться Севера в разговоре. — Они скоро вернутся к нам. Вот увидишь, — Анна уверенно кивает. — Ты мне лучше расскажи, какой он сейчас. Что угодно, любую мелочь или случай, я бы послушала с удовольствием.

— Я даже не знаю что…

— Как вы познакомились?

— О, Боже, — я непроизвольно закатываю глаза. — Он разбил Порше, чтобы позлить меня.

— Да? Думаю, он хотел впечатлить, а не позлить.