Глава 2

(За два дня до событий в клубе)

— Мам, я ушла! — крикнула из коридора Лика, хлопая дверцей шкафа.

Я как раз переворачивала сырники на сковородке, машинально поправляя растрепавшийся пучок на голове.

— А завтрак, эй? — возмутилась я, выглядывая из кухни с лопаткой в руке.

— Я по дороге куплю, деньги еще со вчера остались! Люблю! — донеслось уже из-за открытой входной двери, и следом раздался громкий щелчок замка.

Я вздохнула, покачав головой. Семнадцать лет — возраст, когда кофе из картонного стаканчика и какой-нибудь сомнительный круассан кажутся вкуснее нормальной домашней еды.

Выключив плиту, я переложила пару сырников на тарелку, налила себе большую кружку черного кофе и села за барную стойку. Утро обещало быть обычным. Через два часа мне нужно быть в своем зале, где меня ждет пара персональных тренировок и разборки с поставщиками воды.

Я лениво потянулась к телефону, чтобы пролистать ленту новостей, как вдруг экран мигнул.

Значок закрытого приложения «VelvetRoom». И короткий текст: «Mr. V добавил новое видео».

Сердце, до этого бившееся в спокойном утреннем ритме, вдруг сделало кульбит и сорвалось в галоп. Сырники были мгновенно забыты. В горле пересохло, а по телу, начиная откуда-то из солнечного сплетения, разлилась горячая, пульсирующая волна предвкушения.

Я схватила телефон так резко, что едва не опрокинула кофе, и, не разбирая дороги, рванула в свою спальню. Влетев внутрь, я с громким щелчком повернула замок на двери. На всякий случай. Да, Лика в школе, я в квартире одна, но то, что я собиралась делать, требовало абсолютной приватности.

Пальцы слегка дрожали, пока я стягивала с себя домашнюю футболку и шорты. Отшвырнув белье в сторону, я осталась абсолютно голой. Кожа покрылась мурашками то ли от утренней прохлады в комнате, то ли от жгучего нетерпения.

Я завалилась на широкую двуспальную кровать, утопая спиной в прохладных простынях. Вставила в уши беспроводные наушники, проверила звук и, глубоко вдохнув, нажала на Play.

Его видео всегда длились не больше двух минут. Две минуты концентрированного, чистого, сносящего крышу порока.

Экран потемнел, и в наушники ударил тяжелый, тягучий, невероятно сексуальный бит. К слову, я пыталась прогнать его треки через все возможные приложения для распознавания музыки — безрезультатно. Ни одного совпадения. Этот гад еще и сам писал для себя музыку. Талантище, от которого хотелось выть.

На экране вспыхнул приглушенный неоново-красный свет.

Mr. V стоял в центре пустой комнаты. На нем были только свободные темные штаны, низко сидящие на бедрах. Лицо, как и всегда, скрывала черная маска, закрывающая всё от линии волос до скул, оставляя на виду лишь жесткую линию подбородка и чувственные, слегка изогнутые в дерзкой усмешке губы.

Но главным было его тело. Идеально вылепленное, с рельефом, который я, как тренер, могла оценить на миллион баллов. И эта потрясающая татуировка — плотный, детальный рукав с агрессивными геометрическими узорами, который оплетал его левую руку, перетекал через плечо и захватывал массивную грудную мышцу, словно броня.

Я раздвинула ноги, чувствуя, как от одного только взгляда на него между бедер становится влажно и горячо. Моя рука скользнула вниз, пальцы безошибочно нашли уже набухший клитор. Я тихо выдохнула, когда подушечки пальцев коснулись чувствительного бугорка, начиная медленно поглаживать себя в такт его музыке.

На экране Mr. V сделал первое движение.

Это не был дешевый стриптиз. Это была хищная, первобытная пластика. Он двигался так, словно его тело состояло из жидкого свинца. Каждый перекат мышц, каждая изоляция бедер и грудной клетки были пропитаны животным магнетизмом.

Он поднял руки, зарываясь пальцами в свои волосы, и прогнулся, демонстрируя идеальные кубики пресса. Мои пальцы внизу ускорились, нажимая сильнее. Я скользнула двумя пальцами внутрь себя — мокрая, готовая, изнывающая.

Мистер В. позиционировал себя как доминант, и это читалось в каждом его жесте. Он не пытался понравиться зрителю. Он брал его. Подчинял.

Он шагнул ближе к камере, глядя прямо в объектив. Из-за маски его взгляд казался пронзительным, темным, проникающим прямо в душу. Он медленно провел ладонью — той самой, забитой татуировкой, — по своей груди, спускаясь к животу, пальцы скользнули под резинку штанов.

Боже.

Я выгнула спину, отрывая поясницу от матраса. Мое дыхание сбилось на хриплые стоны, которые тонули в тишине пустой квартиры. В реальной жизни я была боссом. Я командовала мужчинами, строила их, диктовала условия. Но здесь, наедине с экраном телефона, я мечтала лишь о том, чтобы этот мужчина прижал меня к кровати и заставил забыть свое имя.

Музыка стала жестче. Басы запульсировали так, что, казалось, вибрировали сами наушники.

Mr. V сделал резкий выпад бедрами вперед — имитация толчка, настолько откровенная и властная, что у меня перехватило дыхание. Следом еще один, медленнее, глубже. Он двигался так, будто трахал саму камеру. Будто трахал меня.

Его губы на экране чуть приоткрылись, словно он сам тяжело выдохнул от нахлынувшего напряжения.

Он поднял свою татуированную руку — чернильные узоры, казалось, оживали и пульсировали на вздувшихся венах, — и медленно обхватил пальцами собственную шею. Сжал так, что костяшки побелели. Это был недвусмысленный, откровенно властный жест. Он показывал, как именно держал бы свою зрительницу. Как держал бы меня, прижимая к матрасу и заставляя подчиняться каждому своему движению.

Я тихо заскулила, неосознанно сводя бедра, но тут же заставила себя расслабиться, давая пальцам больше свободы. Мой клитор пульсировал, набухший и гиперчувствительный, а влаги стало столько, что звуки моих собственных прикосновений смешивались с тяжелыми басами в наушниках.

Музыка сорвалась в грязный, первобытный, ломаный ритм. На экране Mr. V опустился на колени, плавно, как хищник, готовящийся к броску. Он прогнулся назад, опираясь руками о пол. На его коже блестела испарина. Он двигался на грани — между искусством и чистым, неразбавленным порно.

Я представила, что это его сильные, грубые ладони сейчас скользят по моему телу. Что это он раздвигает мои ноги шире, не спрашивая разрешения. Фантазия захлестнула меня с головой. Я…закрыла глаза всего на секунду, чтобы ярче ощутить фантомную тяжесть его тела на себе.

Мои пальцы двигались быстрее, безжалостнее. Два пальца скользили глубоко внутрь, растягивая влажную плоть, имитируя те самые гипнотические, хищные толчки, которые он сейчас демонстрировал на экране. Большой палец безостановочно и жестко кружил по налитому кровью клитору, доводя меня до исступления.

На экране Mr. V резко поднялся на ноги. Басы ударили по барабанным перепонкам с новой силой. Он схватился за пряжку своего ремня. Медленно, издевательски медленно потянул толстую черную кожу из шлевок. Его грудь тяжело вздымалась от танца. Чернильный рукав татуировки, уходящий на мощную грудную мышцу, казалось, жил своей жизнью — сложная геометрия узоров пульсировала в такт его движениям.

Он намотал кожаный ремень на свой татуированный кулак, и этот жест был настолько откровенным обещанием жесткого, грязного секса, что у меня окончательно сорвало крышу.

«Смотри на меня», — казалось, приказывал его темный, пронизывающий взгляд сквозь прорези маски.

И я смотрела. Я просто не могла оторваться. Я была в его полной власти, хотя между нами были экраны и километры.

Музыка начала разгоняться, поднимаясь к оглушительному крещендо. На экране он сделал шаг вперед, почти вплотную к объективу. Его свободная рука легла на пояс штанов, оттягивая ткань вниз, открывая идеальную дорожку темных волос на животе и точеные косые мышцы. И затем он сделал финальный, резкий, непристойно глубокий рывок бедрами вперед, глядя прямо мне в душу.

В этот момент я взорвалась.

Я выгнулась дугой, отрывая лопатки от матраса и вжимаясь затылком в подушку. Из горла вырвался громкий, несдерживаемый, хриплый стон, который заглушила только музыка в наушниках. Сладкая, обжигающая судорога прошила низ живота, сжимая мои собственные пальцы внутри. Я задрожала, задыхаясь от интенсивности оргазма, который накрывал меня волна за волной, выжигая все мысли подчистую.

Ноги свело, пальцы на ногах болезненно подогнулись, а я продолжала жадно ласкать себя, выжимая из своего тела последние капли этого сумасшедшего наслаждения, пока перед глазами плясали цветные пятна.

Видео резко оборвалось.

Две минуты истекли. Экран телефона погас, превратившись в черное зеркало, в котором отразилось мое раскрасневшееся лицо, растрепанные волосы и совершенно дикий, затуманенный взгляд. В ушах постепенно затихало эхо его трека.

Я обессиленно рухнула обратно на кровать, вытаскивая пальцы. Грудь тяжело вздымалась. Я лежала на смятых простынях, раскинув ноги, липкая от пота и собственных соков, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Тридцать шесть лет. Владелица успешного бизнеса. Строгая мать, к которой обращаются по имени-отчеству. Женщина, которая держит свою жизнь под полным контролем.

И я только что кончила так сильно, что у меня трясутся руки, просто глядя на двухминутное видео незнакомца в маске, которому, судя по упругости его кожи, вряд ли больше тридцати.

Полежав так еще минут пять, позволяя сердцебиению прийти в норму, я заставила себя сесть. Мышцы приятно тянуло, а внизу живота всё еще пульсировало тягучее, сладкое тепло.

Я потянулась за брошенным на подушку телефоном. Экран послушно загорелся, возвращая меня на страницу Мистера В. Как всегда после такого потрясающего катарсиса, во мне просыпалась дерзкая, несдержанная дрянь, жаждущая высказаться.

Мой профиль в этой закрытой сети был абсолютно анонимным. Никаких личных фото, только аватарка с прикушенной нижней губой, выкрашенной вишневой помадой, и никнейм — SweetSinner (Сладкая Грешница). Под этим именем я позволяла себе писать то, от чего у Карины Игоревны в реальной жизни завяли бы уши.

Пальцы запорхали по клавиатуре, выстукивая откровенный, грязный комментарий под только что просмотренным видео:

«Я бы с удовольствием стерла колени в кровь, стоя перед тобой, пока ты наматываешь этот ремень мне на шею и заставляешь смотреть вверх. Хочу почувствовать, как жестко ты берешь то, что тебе принадлежит, пока я не сорву голос от стонов, умоляя тебя не останавливаться».

Отправить.

Я усмехнулась, глядя на свой свежий текст. Он никогда не отвечал. Ни мне, ни кому-либо еще. Мистер В. был выше этого — он был как снизошедшее до смертных божество порока. Просто вбрасывал в сеть свои шедевры и молча наблюдал, как сотни женщин сходят по нему с ума. Это было частью его образа недосягаемого, холодного доминанта, и, черт возьми, это распаляло еще больше.

Из любопытства я свайпнула вниз, открывая ветку комментариев. Видео висело в сети всего минут двадцать, а там уже творился настоящий ад из текущих капельками смайликов и тотальной женской истерики.

«Боже, разорви на мне одежду прямо сейчас на этом полу!» — писала какая-то Kitty99.

«Трахни меня, я хочу от тебя тройню, просто покажи лицо!» — вторила ей другая.

«Сделай со мной всё, что захочешь, мой господин, я твоя рабыня!!!»

Я брезгливо поморщилась, пролистывая этот парад бушующих гормонов.

— Господи, ну и извращенки, — пробормотала вслух, осуждающе закатив глаза. — Вообще никакого самоуважения у баб. Ни достоинства, ни фантазии. Сплошная животная похоть.

То ли дело я — с кожаным ремнем на шее и стертыми коленями. Эстетика! Высокое искусство!

Фыркнув от собственной потрясающей, лицемерной логики, я заблокировала телефон и отбросила его на край кровати. Пора было возвращаться в реальность.

SweetSinner получила свою порцию оргазма и послушно спряталась обратно в подсознание. А Карине Игоревне нужно было идти в душ, смывать с себя липкие следы порока, надевать строгий спортивный костюм и ехать в фитнес-клуб. Там меня ждали тренажеры, нерадивые администраторы и статус железной леди, которой совершенно точно нет никакого дела до грязных фантазий о молодых татуированных парнях в масках.

Я встала с кровати и, прихватив полотенце, направилась в ванную. День только начинался.