Глава 11

Эспрессо в моей чашке уже давно остыл, покрывшись противной радужной пленкой, но я продолжала гипнотизировать его взглядом.

Фитнес-бар на первом этаже моего клуба постепенно заполнялся утренними клиентами. Пахло свежемолотым кофе, протеиновыми батончиками с кокосом и дорогим парфюмом. Моя привычная, идеальная рабочая среда. Вот только чувствовала я себя так, словно меня прожевали и выплюнули.

Я не спала всю ночь.

После того как я, переступив через все мыслимые и немыслимые границы собственной гордости, отправила Баженову то самое видео, он замолчал. Приложение показало статус «Просмотрено» почти мгновенно. И всё. Ни единого слова. Ни восхищения, ни издевки, вообще ничего! Я-то, как дура, распиналась в комментариях под его силуэтом, а он тупо промолчал! Злость, смешанная с липким, удушливым чувством уязвимости, грызла меня изнутри до самого утра. Я проклинала себя за слабость, за то, что повелась на его слабоумную провокацию со светом, и за то, что вообще в это ввязалась.

Стул напротив меня внезапно скрипнул.

Я вздрогнула, выныривая из своих мыслей. Напротив, вальяжно раскинув ноги, сидел Виктор Баженов. В черной фирменной футболке клуба, обтягивающей широкую грудь, с влажными после утреннего душа волосами.

Он молчал. Просто смотрел на меня в упор своими темными, нечитаемыми глазами. Лицо у него было абсолютно серьезным, даже жестким.

От этого взгляда всё внутри меня предательски задрожало, но я привычным жестом поправила воротник блузки и вздернула подбородок. Броня «Карины Игоревны» активирована.

— Что-то хотели, Виктор? — ледяным тоном поинтересовалась я, отодвигая от себя остывший эспрессо.

Он не ответил. Вместо этого Баженов медленно достал из кармана спортивных штанов свой телефон. Разблокировал экран, пару секунд что-то там искал, а затем плавно двинул аппарат по столешнице прямо ко мне.

И нажал на воспроизведение.

Я опустила взгляд. Это было мое видео. То самое, ночное. Я снимала его с хирургической осторожностью: в кадре не было ни моего лица, ни волос, ни интерьера спальни — только кусок обнаженного бедра и моя рука с идеальным красным маникюром, скользящая между ног. Вычислить по этому фрагменту, кто именно на видео, было физически невозможно.

Но этот больной, отмороженный засранец даже не выключил звук!

В следующую секунду над моим столиком, перекрывая звон чашек и фоновую музыку фитнес-бара, раздался мой собственный, хриплый, протяжный стон. А фоном к нему — тот самый тяжелый бас, под который он танцевал свой голый силуэтный танец.

Мое сердце остановилось.

— Ты что творишь⁈ — дико прошипела я, в панике бросаясь на его телефон и судорожно зажимая динамик ладонью, а второй рукой смахивая видео.

Я затравленно огляделась. Парочка клиентов у барной стойки обернулась в нашу сторону.

Перевела бешеный взгляд на Баженова.

— Ты понимаешь, где ты находишься⁈ — мой шепот был похож на шипение рассерженной кобры. — Дома порнуху посмотреть нельзя свою⁈ Обязательно в общественном месте это включать⁈

Он даже не дернулся. Лишь нахмурился, медленно скрестив руки на широкой груди.

— Вот всякое ожидал, — его голос звучал низко, с хрипотцой, от которой по спине ползли мурашки. — Но не думал, что Сладкая Грешница — это ты.

Земля ушла из-под ног. В ушах зазвенело.

— Кто? — я округлила глаза, искренне надеясь, что мой шок выглядит правдоподобно, а не как у актрисы погорелого театра.

Виктор подался вперед.

— Родимое пятно, Карина, — он кивнул на потухший экран телефона под моей ладонью. — На внутренней стороне бедра. Я такое не забываю. Могу имя девушки забыть, но вот рисунки данные от рождения, нет. Можешь считать это моим фетишем. Хоть бы замазала, если палиться не хотела.

Господи. Пятно. Я совершенно забыла про эту крошечную родинку!

Мой идеальный план анонимной игры разбился вдребезги о мою же анатомию. Я сидела, вжавшись в стул, чувствуя, как краска заливает лицо, шею и, кажется, всё тело.

Но Виктор вдруг криво, плотоядно усмехнулся.

— Но знаешь… я просто в восторге. Женщина, которая меня заводит одними словами в сети — это та самая, которую я до одури хочу в реале. Это просто охренительно. Бинго.

Я сжала зубы так крепко, что заболела челюсть. Ну уж нет. Сдаваться я не собиралась. Не тогда, когда он смотрит на меня с таким торжеством альфа-самца, загнавшего добычу в угол.

— У тебя от спортивного питания начались галлюцинации, Баженов? — ядовито усмехнулась, смахнув телефон обратно к нему. — Или от переизбытка внимания. Родинки на бедре есть у половины населения планеты. То, что ты там что-то себе нафантазировал, рассматривая порнуху за завтраком — твои личные половые трудности. А теперь забери свой телефон и исчезни с глаз моих.

Виктор посмотрел на меня. В его темных глазах плясали откровенно дьявольские искры. Он не злился на мою отповедь. Он наслаждался, а потом бархатисто рассмеялся, откидываясь на спинку стула.

— Не хочешь, значит, признаваться. Ну ладно. Так даже интереснее. Хорошего дня, Карина Игоревна, — бросил он напоследок, подмигнув мне с такой откровенной, бесстыжей наглостью, что у меня снова перехватило дыхание.

К концу рабочего дня у меня раскалывалась голова.

Я проверила отчеты по кассе, отругала администратора за путаницу в расписании групповых занятий и выпила две таблетки аспирина, но напряжение между лопатками так и не отпустило. И дело было не в работе. Дело было в Викторе Баженове.

Я толкнула стеклянную дверь клуба и вышла на улицу, вдыхая прохладный вечерний воздух. Достала ключи от своей машины, собираясь нажать на кнопку разблокировки, как вдруг замерла.

У подножия лестницы, небрежно прислонившись к матово-черному спортивному «Мерседесу», стоял Баженов.

Он переоделся. Вместо спортивной формы на нем были темные джинсы и черная кожаная куртка, накинутая поверх футболки. Он выглядел так, словно сошел с обложки журнала о плохих парнях, с которыми мама запрещала дружить в старших классах.

Его взгляд мгновенно сфокусировался на мне.

— Закончила?

Я сжала ключи в кармане пальто, гордо вздернула подбородок и молча прошла мимо него, направляясь к своей машине. Игнорировать. Просто игнорировать. Это единственная рабочая тактика с такими, как он.

Но не успела я сделать и пяти шагов, как за спиной щелкнул замок. Виктор распахнул пассажирскую дверь своего «Мерседеса».

— Садись, — коротко бросил он.

Я остановилась и обернулась, выгнув бровь с максимальной долей скепсиса.

— Еще чего. Я на своей, — демонстративно покрутила на пальце брелок.

Лицо Виктора не дрогнуло. Он даже не поменял позы, но воздух вокруг него вдруг стал каким-то тяжелым, почти осязаемым.

— Садись, Карина. Иначе я тебя силой затолкаю.

Я нервно усмехнулась, не веря своим ушам.

— Ты не посмеешь.

Я ждала, что он рассмеется, что переведет всё в шутку, как обычно делают мужчины, когда их берут на понт. Но его лицо оставалось абсолютно серьезным. Холодным, сосредоточенным и хищным.

— Хочешь проверить?

И сделал медленный, плавный шаг ко мне.

Мое сердце ухнуло куда-то в район желудка.

В его глазах не было ни капли блефа. Этот сумасшедший действительно мог прямо сейчас, на парковке моего собственного фитнес-клуба, перекинуть меня через плечо и засунуть в салон. А мне только скандала с видео на телефонах зевак не хватало.

Я вскинула руки, сдаваясь.

— Ладно, ладно! — процедила сквозь зубы, чувствуя, как горят щеки от возмущения и… чего-то еще, подозрительно похожего на трепет.

Я развернулась, на негнущихся ногах подошла к его машине и раздраженно плюхнулась на кожаное сиденье пассажирского кресла.

Он обошел капот и сел на водительское место. Салон мгновенно заполнился запахом его парфюма. Огромный, тесный салон спорткара внезапно показался мне микроскопическим.

Баженов завел двигатель.

— И куда едем? — я сложила руки на груди, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень недовольства.

— Ужинать.

Он включил передачу, даже не взглянув на меня.

— Я же сказала: нет.

Виктор плавно вырулил с парковки и, наконец, скосил на меня потемневшие глаза. В уголках его губ дрогнула тень довольной улыбки.

— А я сказал: да Предпочтения есть или я сам выберу? — поинтересовался он абсолютно будничным тоном, словно мы были старой супружеской парой, решающей, где провести вечер пятницы, а не женщиной, которую только что взяли в заложники, и ее похитителем.

Я отвернулась к окну и упрямо сжала губы, отказываясь вступать в эту игру. Молчание было моим последним, жалким бастионом сопротивления.

Виктор тихо усмехнулся.

— Окей. Значит, сам.