Глава 6

Его танец сводил меня с ума.

Это была изощренная пытка ритмом и трением. Баженов не снимал с себя одежду, не распускал руки, он просто двигался об меня, заставляя наши бедра сталкиваться в такт тяжелому, вибрирующему биту. Тонкий шелк моего вечернего платья казался теперь издевкой — он совершенно не защищал от жара, исходящего от его тела, и от твердости, которая раз за разом настойчиво упиралась мне в низ живота.

Я тяжело дышала, чувствуя, как между ног собирается предательская влага, делая каждый мой вдох рваным.

— Значит, ты узнала трек, — низко, с хрипотцой произнес Виктор, склоняясь к самому моему уху. Его горячее дыхание обожгло кожу, а татуированная рука плавно, почти невесомо скользнула по моему бедру, останавливаясь на талии. — Узнала мои движения. Ты смотришь мои видео, Карина Игоревна?

Я стиснула зубы, не в силах выдавить ни слова. Признаться в этом было равносильно тому, чтобы добровольно снять с себя корону «взрослой, серьезной женщины» и встать перед этим двадцатишестилетним наглецом на колени.

— И ты молчишь, — в его голосе зазвучала откровенная, порочная насмешка.

Музыка стала жестче. Виктор сделал резкий, глубокий выпад бедрами вперед, впечатываясь своим твердым, пульсирующим пахом прямо в мой живот. Я судорожно выдохнула, цепляясь побелевшими пальцами за его широкие плечи. Мои ноги задрожали. Между бедер стало до боли, до одури горячо. Я хотела его прямо сейчас, здесь, на полу этой чертовой VIP-комнаты.

Он прекрасно видел, что делает со мной. Его глаза в полумраке неонового света казались черными, хищными, полными абсолютной власти.

— Какой у тебя ник в VelvetRoom, Карина? — его пальцы скользнули с моей талии на спину, вычерчивая дразнящий узор вдоль позвоночника сквозь тонкий шелк. — Наверняка что-то строгое. Леди Босс? Или, может, Светлая Львица ?

Я зажмурилась, чувствуя, как щеки заливает краска. Мое молчание только раззадоривало его.

— Я ведь читаю все комментарии, знаешь? — бархатно продолжил он, покачивая бедрами и заставляя меня прогибаться в пояснице. — Там такой зоопарк. Девочки готовы душу дьяволу продать за одно мое слово. Китти99 хочет от меня детей. Темный Ангел умоляет показать лицо.

Каждое его слово сопровождалось новым, медленным толчком, от которого у меня перехватывало дыхание. Я была на грани. Мой хваленый самоконтроль трещал по швам.

— Но есть одна… — Баженов вдруг остановился. Его голос понизился до вибрирующего, густого баритона, от которого у меня по позвоночнику побежали мурашки размером со слона. — Моя самая любимая. Моя персональная муза.

Мое сердце пропустило удар.

— Сладкая грешница, — произнес он, смакуя каждую букву.

Меня словно ударило током. Я широко распахнула глаза, уставившись на его идеальные, чуть приоткрытые губы. Он не знал. Он, черт возьми, не знал, что говорит это ей. Что SweetSinner прямо сейчас стоит перед ним, дрожа от похоти и сгорая со стыда!

— Она пишет такие вещи, Карина, — его татуированная рука медленно скользнула по моей шее, большой палец слегка надавил на горло — тот самый жест из видео! — Что у меня член встает колом от одного только текста. Она описывает, как я завязываю ей глаза. Как связываю руки. Как заставляю стоять на коленях, пока она не сорвет голос от стонов.

Мое лицо горело так, словно я засунула голову в духовку. Меня буквально подтряхивало от смеси ужаса, возбуждения и адреналина.

— Она знает, чего хочет, и не боится быть грязной, — Баженов наклонился, обжигая поцелуем мою шею прямо над пульсирующей веной. — Я бы всё отдал, чтобы узнать, кто она. Чтобы воплотить каждую ее больную фантазию в жизнь.

Я убью Риту. Я расчленю ее и закопаю на заднем дворе фитнес-клуба.

— Виктор… — выдохнула я, пытаясь отстраниться, потому что мои ноги окончательно перестали держать вес.

Но он не позволил. Одним резким, сильным движением он перехватил меня за талию и развернул спиной к себе. Мои руки инстинктивно уперлись в тяжелую бархатную портьеру, закрывающую стену.

— Что, Игоревна? Слишком откровенно для твоих нежных ушей? — хмыкнул он мне в затылок.

В следующее мгновение его большая, жесткая ладонь бесцеремонно задрала подол моего платья…вверх по моим бедрам, сминая дорогую ткань на моей талии.

Холодный воздух кондиционера мазнул по обнаженной коже, но я горела изнутри. Мои ладони судорожно вцепились в тяжелую бархатную портьеру. Я пыталась сделать вдох, но кислород просто не доходил до легких.

Его жесткие, длинные пальцы скользнули по моей ягодице, обрисовали контур кружевных стрингов и уверенно нырнули между ног, прямо к источнику моего пульсирующего, постыдного жара.

Виктор хрипло, удивленно выдохнул мне в шею.

— Твою мать, Карина… — его голос сорвался на рык. Он провел пальцами по влажной ткани белья, которое уже насквозь пропиталось моими соками. — Ты же просто течешь. Строишь из себя недотрогу, рассказываешь мне про Риту и свои принципы, а сама мокрая насквозь только от того, что я рядом постоял.

— Заткнись, — простонала я, откидывая голову назад, прямо на его плечо.

Он грубо, но безумно возбуждающе провел большим пальцем прямо по моему клитору сквозь влажное кружево. Меня прошило током, бедра инстинктивно подались назад, навстречу его руке.

— Заткнуть меня? — усмехнулся он, больно прикусив мочку моего уха. — А может, мне лучше заткнуть тебя?

Резкий звук разрываемой ткани оглушил меня. Он не стал церемониться с бельем — просто порвал тонкие стринги одним безжалостным рывком и отшвырнул их куда-то в темноту комнаты. Следом раздался металлический скрежет расстегиваемой молнии на его брюках и уже знакомый, отрезвляющий, но такой желанный шелест фольги.

Баженов подготовился. И от этой мысли у меня окончательно сорвало предохранители.

Его широкая, твердая как скала грудь снова впечаталась мне в спину. Одна рука железной хваткой легла на мое горло — не перекрывая кислород, но давая четко понять, кто здесь главный, а вторая скользнула на мой живот, прижимая меня к себе так плотно, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.

А затем он вошел.

Длинно, глубоко, с влажным, непристойным звуком заполняя меня до самых краев.

Из моего горла вырвался несдерживаемый, громкий стон, который потонул в тяжелых басах играющего трека. Я выгнулась дугой, вжимаясь лицом в мягкий бархат портьеры. Господи, как же это было хорошо. Как же мучительно, до одури идеально. Он был огромным, горячим и таким пульсирующим, словно был создан специально для того, чтобы разрушить мою хваленую жизнь до основания.

— Какая же ты тугая, блядь, — прорычал Виктор, начиная двигаться.

Сначала медленно. Издевательски медленно. Он выходил почти до конца, заставляя меня скулить от потери, а затем вколачивался обратно с такой силой, что меня бросало вперед на стену. Его татуированная рука на моей шее держала меня на месте, не давая сбежать, заставляя принимать каждый его дюйм.

Тот факт, что он только что распинался о своей страсти к SweetSinner, не зная, что прямо сейчас жестко имеет ее у стены в VIP-комнате, придавал этому сексу такой градус извращенности, что у меня перед глазами плясали искры. Я жила в своей собственной, больной, идеальной фантазии.

Темп ускорился. Басы его трека били по барабанным перепонкам, а его бедра с влажными шлепками бились о мои ягодицы, вбивая меня в ритм.

— Да… — задыхаясь, шептала я, комкая бархат в кулаках.

— Тебе нравится, Игоревна? — его голос звучал хрипло, первобытно, он тяжело дышал мне в самое ухо. Его рука скользнула с живота вверх, бесцеремонно сминая мою грудь сквозь ткань платья, грубо прокатывая сосок между пальцами. — Нравится, когда тебя тра…хают вот так? Грубо, без прелюдий, как последнюю шлюху?

Я не могла ответить. Мой мозг превратился в плавящуюся лаву. Я просто скулила, задыхаясь от наслаждения, которое балансировало на грани с изощренной пыткой.

Ирония происходящего сводила меня с ума не меньше, чем его каменный член внутри меня. Он хотел свою Сладкую Грешницу? Мечтал узнать, кто она? Он ее получил. Прямо здесь. Прямо сейчас. Эта мысль стала детонатором. Ощущение того, что я воплощаю в жизнь свою собственную грязную фантазию, не раскрывая карт, ударило в голову похлеще любого наркотика.

Музыка гремела, тяжелые басы его трека вибрировали в полу, передаваясь по моим дрожащим ногам прямо в эпицентр удовольствия. Каждый его толчок был безжалостным, хищным, выверенным. Он брал меня так, словно я принадлежала ему целиком и полностью.

Его длинные пальцы на моем горле чуть сжались, заставляя меня запрокинуть голову назад, прямо ему на плечо. Я жадно ловила ртом раскаленный воздух, пока его губы скользили по моей шее, оставляя влажные, обжигающие поцелуи и легкие, собственнические укусы.

Внутри меня всё натянулось до звенящего предела. Тугой узел внизу живота бешено пульсировал, требуя разрядки, от которой я наверняка сорву голос.

— Кончай, Карина, — рыкнул он прямо мне в ухо, почувствовав, как мои мышцы начинают судорожно, непроизвольно сжиматься вокруг него. — Давай! Для меня!

В подтверждение своих слов его свободная рука метнулась вниз, между наших тел. Он безошибочно нашел мой распухший, сверхчувствительный клитор и начал грубо, ритмично ласкать его в такт своим бешеным толчкам.

Это был контрольный выстрел.

Я громко, отчаянно закричала, намертво впиваясь ногтями в тяжелый бархат портьеры. Меня буквально разорвало на тысячи ослепительных осколков. Оргазм накрыл меня цунами, выбивая из легких весь кислород, скручивая тело в сладкой, агонизирующей судороге. Стенки влагалища дико спазмировали, жадно сжимая его плоть, вытягивая из него всё до последней капли. Я кончала так долго и оглушительно, что перед глазами поплыли черные круги, а реальность перестала существовать.

Виктор глухо, по-звериному зарычал. Темп его движений стал рваным. Он вбил себя в меня в последний, самый глубокий раз, намертво прижимая мои бедра к своему паху, и замер, содрогаясь от собственного оргазма.

Несколько долгих, оглушительных секунд мы стояли так. Я чувствовала каждый удар его бешено бьющегося сердца у себя между лопаток. Его широкая грудь тяжело вздымалась, обжигая мою мокрую от пота спину.

Медленно, неохотно он разжал пальцы на моем горле. Плавно вышел из меня, сопровождаемый моим тихим, протестующим, полуживым стоном, и сделал шаг назад.

Мои колени тут же предательски подогнулись. Если бы не ткань портьеры, за которую я всё еще держалась побелевшими пальцами, я бы рухнула прямо на пол этой неоновой комнаты. Я с трудом развернулась, тяжело дыша, пытаясь сфокусировать мутный взгляд.

Он стоял передо мной, абсолютно невозмутимый. Завернул использованный презерватив в салфетку со столика и небрежно бросил в мусорную корзину в углу. Затем поправил свои брюки, застегивая молнию. Его шелковая рубашка так и осталась расстегнутой, демонстрируя влажный блеск идеального пресса.

На его губах снова играла эта невыносимая, самодовольная улыбка хищника, который только что сожрал свою добычу и остался чертовски доволен.

— Знаешь, Игоревна, — протянул он своим фирменным, глубоким баритоном, окидывая взглядом мое растрепанное, разрушенное состояние. Подол моего дорогого платья всё еще был задран, волосы спутались, а на шее уже наливался темный след от его укуса. — Моя муза, могла бы тобой гордиться. Вы с ней явно на одной волне. Обе любите пожестче.

Если бы у меня были силы, я бы запустила в его красивую, наглую голову чем-нибудь тяжелым.

Но вместо этого я просто медленно сползла по стене на пуф, одергивая помятое, пропитанное моим позором платье. Сердце всё еще колотилось о ребра, как сумасшедшее птичье крыло.

Блестяще, Карина. Просто блестяще. Мало того, что ты отдалась малолетке-стриптизеру в клубе, так ты еще и умудрилась изменить ему… с самой собой. И самое страшное заключалось в том, что я понимала: я вляпалась в этого Баженова так глубоко, что обратного пути уже просто не было.