Глава 9

Отшвырнула телефон на поверхность кухонного острова, словно он раскалился.

Я мерилась шагами по просторной гостиной: от панорамных окон к камину, от камина — к кухонной зоне, и обратно.

Мои шаги гулко отдавались в идеальной тишине огромного, пустого дома. Дыхание сбилось, пульс стучал в висках так, будто я только что отбегала часовое кардио на максималках.

«Хочешь поиграть по-настоящему?»

Эта строчка выжглась у меня на сетчатке.

Господи, Карина, во что ты ввязываешься?

Это же Баженов!

Самый наглый, самоуверенный малолетка, который сегодня днем втирал мне про то, что я теку от одного его присутствия. Который разложил меня в душевой фитнес-клуба, а потом в VIP-комнате так, что у меня до сих пор тянет низ живота.

Разум кричал: «Заблокируй! Удали приложение! Выкинь телефон в окно!».

Но тело…

Тело предательски ныло, вспоминая тяжесть его бедер, жесткую хватку рук на моем горле и его низкий, рокочущий шепот.

Я остановилась посреди кухни, упершись ладонями в столешницу, и опустила голову.

А ведь он не знает.

Эта мысль ударила в голову, как выстрел эндорфина. Я медленно подняла взгляд на лежащий экран телефона.

Виктор Баженов, самоуверенный самец, уверенный в своей неотразимости, сидит сейчас где-то по ту сторону экрана и думает, что пишет загадочной незнакомке. Он понятия не имеет, что его «Сладкая Грешница» — это его взрослая, неприступная владелица клуба, которую он так старательно пытается вывести на эмоции в реальной жизни.

Баланс сил только что резко изменился.

В клубе и в зале он забирал у меня контроль, сминал мою волю своим первобытным напором. Но здесь, в сети… здесь хозяйкой положения была я.

Я знала все карты.

А он играл вслепую.

На губах сама собой расползлась медленная, предвкушающая улыбка.

Если я промолчу или буду тянуть время — он потеряет интерес или заподозрит неладное. В таких играх паузы смертельны. Нужно отвечать. И отвечать так, чтобы у этого наглеца сорвало крышу.

Я схватила телефон. Руки больше не дрожали. На смену панике пришел чистый, концентрированный азарт хищницы.

Что ему написать? Нужно что-то провокационное. Что-то, что выбьет его из колеи.

Я открыла его профиль.

В приложении «VelvetRoom» творилась лютая дичь — здесь за токены люди продавали самые грязные фантазии. Но Мистер В. всегда выделялся. Он брал эстетикой, агрессивной пластикой и… недосказанностью. В отличие от остальных, он никогда не раздевался полностью. Всегда оставался в своих черных брюках, иногда играя ремнем, иногда позволяя увидеть резинку белья, но никогда не переходил черту абсолютной наготы на камеру. Он продавал иллюзию, дразнил, сводя с ума своих подписчиц именно тем, что не показывал всё.

Мой палец завис над клавиатурой.

Думай, Карина. Ты — Сладкая Грешница. Ты не фанатка, пускающая слюни. Ты та, кто диктует условия.

Я начала печатать, стирать и печатать снова.

«Привет, Мистер В. Хочешь играть? Тогда правила мои». — Нет, слишком банально.

«Я видела тебя вчера. Ты был неплох». — Нет, слишком рискованно, может догадаться.

Я прикусила губу.

Мои пальцы запорхали по экрану, выбивая текст с безжалостной уверенностью:

«Привет. Я не играю, Мистер В. Я устанавливаю правила. Ты дразнишь своих девочек-фанаток красивым прессом и расстегнутой ширинкой, но никогда не идешь до конца. На этом сайте полно откровенной грязи, а ты строишь из себя недотрогу, оставляя брюки на месте. Хочешь моего внимания? Хочешь узнать, насколько я могу быть грязной? Докажи, что достоин. Станцуй для меня. И на этот раз сними с себя абсолютно всё».

Я перечитала сообщение. Идеально. В меру высокомерно, откровенно провокационно и бьет прямо по его раздутому мужскому эго.

Не давая себе времени на сомнения и трусость, я нажала кнопку «Отправить».

Сообщение улетело. Рядом появилась галочка «Доставлено».

Я бросила телефон на стол и отшатнулась, словно это была граната с выдернутой чекой. В животе всё скрутилось в тугой, горячий узел.

Господи, я сумасшедшая.

Я, мать семнадцатилетней дочери и владелица серьезного бизнеса, только что заказала голый танец у стриптизера, с которым спала несколько часов назад!

Тишина в доме вдруг показалась оглушительной. Я подошла к холодильнику, достала бутылку ледяной минералки и прижала ее к пылающей щеке.

«Прочитано».

Телефон на столе тихо пискнул.

Я замерла, не сводя глаз с экрана. Там, внизу чата, появились три прыгающие точки.

Баженов печатал ответ.

Три прыгающие точки исчезли.

Телефон пискнул так громко, что в тишине огромного дома этот звук показался выстрелом зенитки.

Я отставила ледяную бутылку с минералкой в сторону, понимая, что она уже не поможет. Мои пальцы, всё еще слегка подрагивающие от адреналина, потянулись к экрану.

Ответ Виктора был не просто в его стиле. Он был пропитан той самой первобытной, наглой, властной энергетикой, которой он давил меня вживую.

«Решила взять меня на слабо, Сладкая Грешница? Думаешь, я боюсь? Ошибаешься. Я сниму для тебя всё. До последней нитки. Заставлю тебя смотреть и захлебываться слюной от того, что ты не можешь меня потрогать».

Я судорожно выдохнула. Низ живота мгновенно стянуло тяжелым, пульсирующим жаром. Но это было еще не всё. Следом тут же пришло второе сообщение.

«Но у меня есть цена. Мои правила, Грешница. Я танцую, а в ответ жду видео. Можешь не показывать лицо, если так боишься за свою анонимность. Но я хочу видеть твое тело. Хочу видеть, как ты раздвигаешь ноги. Как твои пальцы делают с тобой то, что я делал бы в твоих фантазиях. Я хочу смотреть, как ты кончаешь для меня. По рукам?»

Воздух со свистом вырвался из моих легких.

Я оперлась двумя руками о кухонный остров, потому что ноги вдруг стали ватными.

Господи. Он требует видео, где я мастурбирую.

Щеки вспыхнули так, словно меня окатили кипятком. Мой мозг, привыкший просчитывать бизнес-стратегии и контролировать каждый процесс, сейчас просто искрил от перегрузки.

Ирония ситуации была настолько острой, что ею можно было резать стекло. Баженов писал: «то, что я делал бы в твоих фантазиях». Идиот! Если бы ты только знал, что тебе не нужно быть в моих фантазиях! Ты буквально сегодня порвал на мне стринги и выбил из меня всю дурь у бархатной портьеры!

Я прикрыла глаза, представив это.

Как ласкаю себя, зная, что по ту сторону экрана на это будет смотреть он …

Это было абсолютно, тотально, криминально неправильно. Это грозило катастрофой библейских масштабов, если правда когда-нибудь вскроется.

И именно поэтому это так чертовски сильно заводило.

Запретный плод был не просто сладок. Он источал аромат бергамота, смотрел на меня наглыми темными глазами и двигал бедрами так, что у меня плавились предохранители.

Я взяла телефон в обе руки.

Мои пальцы быстро набрали ответ, пока остатки здравого смысла не заставили меня нажать кнопку «Удалить аккаунт».

«Сначала танец, Мистер В. Покажи мне то, ради чего я захочу раздвинуть ноги перед камерой. Удиви меня. И тогда ты получишь свое видео. Жду».

Отправила.

Я отбросила телефон на столешницу и закрыла лицо руками, издав звук, средний между истерическим смешком и стоном.

Что я наделала?

Экран снова загорелся. Одно короткое слово, от которого мурашки побежали вдоль позвоночника.

«Ради того, что бы увидеть как ты кончаешь, видео будет вне графика. Сегодня. Готовь пальцы, Грешница».

О, господи боже мой.

Сегодня.

Я обвела взглядом свою идеальную, вылизанную до блеска кухню, понимая, что прямо сейчас моя размеренная, контролируемая жизнь окончательно летит в тартарары.

Схватила телефон и почти бегом бросилась на второй этаж, в свою спальню. Нужно было закрыть окна, включить приглушенный свет и…

И приготовиться кончать для Баженова.

Снова.

Но сначала… Остановилась.

Сначала депиляция.