33

Я покачиваюсь на прозрачных изумрудно – бирюзовых волнах, и ощущаю такое расслабление, какого никогда не испытывала в самом богатом, самом оснащенном СПА – салоне мира.

Раскинув руки и ноги звездой, лежу на воде, которая поддерживает меня лучше пухового одеяла, и слушаю, как поют райские птички где-то вдалеке.

Рядом плавает Бэд. Ему нужно движение – он ныряет, всплывает рядом, смешно отфыркивается, а после снова отплывает, причем делает это разными стилями, и с разной интенсивностью.

Мы как будто бы попали в другой, параллельный мир, где все возможно и мир крутится в другую сторону. Он – не мой враг, не террорист, который похищает людей, и уж точно не кровожадный оборотень, а просто невероятно красивый, обеспеченный и просто умопомрачительно сексуальный мужчина. Буквально пришедший из моих грез.

Я нисколько не жалею, что произошло между нами. Я сама сделала первый шаг, и, если повернуть время вспять, сделала бы это еще раз. Никогда даже во время самых откровенных ласк со Стивом я не испытала таких будоражащих чувств, как когда Бэд просто смотрит на меня.

Вот и сейчас я буквально кожей ощущаю, что он приглядывает за мной, бросает свои темные и томные взгляды, и думаю о том, что буквально через пару секунд ему надоест наше расстояние и он снова вынырнет рядом, чтобы утянуть меня к берегу и снова поцеловать так, что я снова потеряю счет времени и забуду, в какой из реальностей нахожусь.

Так и происходит.

— Принцесс, я думаю, тебе пора выходить из воды, — он подхватывает меня под руки, и сначала плывет с такой ношей на руках, а после уже вышагивает по песку. Я вижу нашу с ним тень. Она похожа на огромную скалу, впрочем, таким образом она точно передает размеры Бэда.

— Я бы еще немного поплавала, — прижимаюсь к его мокрой груди.

— Нисколько не сомневаюсь, но солнце здесь довольно опасное, а у тебя очень нежная кожа. — Мне хочется усмехнуться ему в подмышку: злой, жестокий террорист беспокоится о том, что я плаваю без солнцезащитного крема! Кто бы мог подумать!

Мы доходим до крытой веранды, и я опускаюсь на землю. Дефилирую мимо к кухне, достаю из холодильника бутылку воды.

Пью жадно, не беспокоясь о том, что капли текут прямо по подбородку, горлу, стекают к груди, пробегают струйкой ниже, к пупку и падают кляксами на пол.

Бэд следит за мной. Ему нравится, что мы с ним вдвоем здесь олицетворяем природу – такие же нагие, гордые, открытые.

— Я хочу тебя, — низко говорит он, но не двигается с места. Так и стоит у входа в дом, уперевшись руками в дверной проем. Огромная гора мускулов, покрытая загорелой кожей.

Медленно поворачиваюсь к нему. Будет неправильным сказать, что я не хочу его. Это очень странно, - никогда не думала, что стану нимфоманкой едва лишившись девственности. Но с ним по-другому быть не может. Звериное его нутро просто кричит о сексе и о тех неземных, райских удовольствиях, которые он может щедро подарить.

— Так подойди и возьми, — нагло отвечаю ему, и тут же бросаюсь наутек. Бегу вверх по лестнице, но знаю: он даст мне немного форы, а после бросится следом. Мой хищник всегда думает на шаг вперед, но не забывает о своих желаниях.

На последней ступеньке он хватает меня за руку, резко дергает на себя.

Притягивает властно, резко.

Бэд вдруг запускает пятерню мне в волосы. Оттягивает голову назад, и тут же прикусывает кожу на открытой шее. Я сразу заметила, что шея – это его личный фетиш, и показываю ему постоянно, что мне очень приятны его ласки в этом месте. И спустя какое-то время это выбранное им место вдруг становится эрогенной зоной, и во время наивысшей точки кипения во время секса поцелуй или укус туда придает небывалых, фантастических красок.

— Не дразни зверя. Если не знаешь, что можешь ему дать, — говорит он хрипловато.

Я задыхаюсь от того жара, который волной поднимается по моему телу.

— Но я…знаю, что хочу ему дать, — эти слова буквально сносят ему крышу, и Бэд впивается резким поцелуем мне в губы, при этом сминая грудь, оттягивая соски чуть дальше так, что возбуждение становится просто невыносимым.

Он тоже не может терпеть – я чувствую его наливающееся силой возбуждение между ног. Мужчина разворачивает мое тело спиной к себе, кладет горячую и большую ладонь на поясницу, прогибая меня для лучшего удобства, а другой рукой наматывает волосы на кулак. Кожу головы покалывает, а мое тело немного потрясывает от вожделения и от предчувствия того, что и этот раз будет особенным и мозговыносящим.

Бэд легонько дразнит какое-то время, проводя членом между ног, давая время распалиться так сильно, насколько это возможно, и медленно входит, когда я стону.

Он делает все нарочито медленно, давая мне возможность ощутить полное единение с ним, такое же сладкое и порочное, как он сам, и я буквально начинаю задыхаться, когда он вдруг тянет мои волосы назад и одновременно входит до конца. Это становится невероятной пыткой – легкое покалывание на грани с болью и тянущим нарастающим удовольствием.

Бэд ускоряется, и я слышу порочные шлепки плоти о плоть, и этот звук (что очень странно и непривычно для меня), заводит невероятно.

Хочется кричать, молить о чем-то, неизвестно о чем, но я только стону, добавляя дров в костер его страсти. Он с удовольствием отзывается на все желания моего тела, буквально чувствует на грани предвидения, когда мне нужно, чтобы он дотронулся до пульсирующей точки в ожидании моего персонального взлета к вершинам мира. Делает это, и я…

Опадаю, распадаюсь на сотни частиц.

Бэд в два счета догоняет меня, размашистыми и точными движениями, и в самый пиковый момент прижимает к себе обеими руками, замерев.

Он содрогается внутри меня, извергая горячую лаву, и мне кажется, что я плыву на волнах удовольствия далеко от реальности, всего мира.

— Мне нравится, когда ты меня дразнишь, рыжая кошечка, — мурчит он мне в ухо. Я закатываю глаза. Бэд уложил нас с ним в постель, принес какую-то еду и поставил на поднос на углу кровати. По комнате начинает плыть аромат апельсина, грейпфрута и еще каких-то фруктов, названия которым я, похоже, не знаю. Приподнимаю голову с подушки, придерживая шелковое покрывало на груди.

— Кошечка…и волк… — ухмыляюсь я, и тут же понимаю, что пошутила не очень удачно: Бэд позади меня напрягается. Все его мышцы буквально сводит, и сам он превращается в статую, холодную и безликую.

Тут же резко поворачиваюсь к нему всем телом и заглядываю в его теплеющие от моей реакции глаза.

— Ты сомневаешься во мне? — резко спрашивает он.

— Бэд… — пытаюсь подобрать слова я. — Согласись, мы познакомились при не самых приятных обстоятельствах.

На этом моем заявлении он откидывается на подушки и смотрит в потолок.

— Я провела в твоем доме несколько довольно страшных минут… — говорю, и чувствую, как мои слова буквально опадают холодными камнями на пол этого прекрасного светлого лофта, который стал раем для нас двоих, спасением среди ужасающих реалий новой для меня действительности.

— Ты хочешь уйти? — вдруг спрашивает он меня.

Это все очень странно для нас. Все страшно запуталось. И из пленницы я стала любовницей, причем по собственной воле. Думаю, что это постоянно выделяющийся адреналин от присутствия Бэда сподвиг меня стать той, кем на самом деле я еще стала до конца.

Хочу ли я уйти? Я хотела уйти все это время, с самого начала нашего знакомства. И делала все для того, чтобы испариться и пропасть, больше не видеться с этими людьми, которые в итоге оказались волками.

Но я смотрю сейчас в бездонные глаза моего бывшего врага и понимаю, что уйти-то как раз не хочу.

Каким-то образом он все понимает и без слов притягивает меня к себе.

Целует в макушку, от чего все мое тело покрывается мурашками.

— Ты должна верить мне, — говорит он с хрипотцой. — Во всем.

Я зажмуриваюсь. Кажется, я уже верю, хотя не должна. Эта передышка на прекрасном  острове не спасет нас от реалий мира за пределами кажущимся бескрайним океана. Совсем скоро ему придется выпустить нас из своих сладких объятий, и мы окажемся там, в суровом мире, который будет диктовать свои условия.

— Я никогда тебя не оставлю, — гладит он меня по голове. — Но и принуждать к чему-то…Тоже не буду.

Я киваю, сглатываю. Уже поняла, что принуждения как такового в его действиях нет. Он просто всегда смотрит на несколько шагов вперед и хочет обезопасить, помочь, уберечь.

Как это все в нем уживается? Жесткость и нежность? Напор и легкость?

— Ты мне веришь? — спрашивает он, чуть погодя.

Я улыбаюсь. Ему нужно знать, что я расслаблена и не зацикливаюсь на его словах.

— Верю, — отвечаю тихо и это чистая правда.

И дело совсем не в сексе, потому что я поняла: он тоже верит мне.

Став свидетельницей превращения его охранника в волка я уже, можно сказать, подписала себе смертный приговор. Но он так и не был приведен в исполнение. Узнав, что побывала в замке оборотней, стала настоящей персоной нон грата, но ни малейшего неудовольствия не ощутила с его стороны. А уж то, что невольно стала причиной убийства во время переговоров, что развязало настоящую кровавую битву, бойню…И говорить нечего: он мне верил, доверял и не боялся, что я расскажу кому-то подробности его странной и мистической жизни.

— Верю, — повторила я. — Конечно верю.

Он вздохнул, так, будто бы камень упал с души. И мне стало немного щекотно в области живота от того, как он себя повел прямо сейчас. У нас только что был не первый и явно не последний секс, он целовал меня так жарко и пылко, что я запросто улетала к небесам, но затаил дыхание, ожидая честного ответа от меня – верю я ему или нет? Это действительно было немного смешно.

Он провел по моей голове своей широкой ладонью, пропустил сквозь пальцы ручеек волос, поцеловал в макушку. Его действия были полны такой нерастраченной нежности и заботы, что я буквально затаила дыхание, вбирая эти мгновения в себя.

Отчего-то мне показалось, что все эти эмоции, которые я испытывала прямо сейчас, могут в скором времени пропасть и не повториться, а наша жизнь сделает такой кульбит, к которому мы не будем готовы.

— В таком случае, нам нужно серьезно поговорить, — уверенно сказал мой хищник. — Вставай, у нас не очень много времени.