9

Выждав достаточно времени, чтобы понять, что я очнулась и смотрю на него с затаенным страхом, он медленно проводит правой рукой у меня над горлом. Я тяжело и глухо сглатываю, его глаза буквально плывут, распадаются на миллиарды частиц, и он ведет свою руку ниже, совсем не прикасаясь ко мне.

Проводит вокруг ключицы, и я ощущаю покалывание в том месте, где он мог бы дотронуться до горящей огнем кожи. Чуть дергаюсь, когда он ведет руку дальше – между полушариями грудей. В этот раз его сбоит, и он едва касается указательным пальцем ложбинки, задевая мизинцем кромку платья.

От этого неосторожного, случайного движения, нас двоих будто прошибает током. Я дергаюсь, от чего неожиданно бедрами впечатываюсь в пах, который недвусмысленно выпирает вперед. О боже.

Он нереально возбужден. Теперь я чувствую его огромный, жаркий, практически дымящийся член сквозь ткань, и пытаюсь незаметно отодвинуться, но в этот момент он вдруг опускает свою огромную, широкую ладонь ниже, огибает талию, бедра, останавливается на попе, и, вдруг просунув ее под меня, сжимает полушарие легко, со свистом втягивая сквозь зубы воздух.

Я резко вскидываю глаза вверх, возвращаюсь к нему, и тут же замираю, загипнотизированная.

— Тссшшшш, — выдыхает он, и непонятно, к кому это относится: ко мне, или, все же, к нему? — Тссссшшш, — повторяет, а сам в эту минуту сжимает до легкой боли ладонь, улыбается полноватыми губами, склоняется прямо к моему лицу.

Я даже чувствую небольшое покалывание его жестковатой бороды. Он припечатывает меня к себе ближе, и теперь я начинаю задыхаться от нашей близости. Вскидываю руки, впиваюсь в его каменные обнаженные плечи, но он даже не чувствует этого: закатывает от удовольствия глаза и делает движение вперед своими бедрами, недвусмысленно демонстрируя, что прямо сейчас делает с моим телом у себя в голове.

Протестующе мычу, и он тут же распахивает свои глаза, вжимается в меня сильнее, и мне кажется, что его член готов прорвать преграду из его брюк, моего платья и трусиков, чтобы вонзиться в сокровенное местечко.

Он склоняет голову к моему уху, проводя щекой по моей коже, и снова делает выпад бедрами. Господи, это похоже на медленный секс, только в одежде.

Это невероятно странно, и, может быть, дело в транквилизаторах, которыми он, наверняка, опоил меня, но я ощущаю себя очень и очень странно. Никогда во время петтинга со Стивом я так не терялась в своих ощущениях, как сейчас под этим широким, мощным, огромным чудовищем, покрытым черными жесткими волосками.

Он вообще не похож на тех, с кем я когда-либо встречалась – никогда не видела столько растительности на теле, а тут чувствую ее даже сквозь тонкую ткань платья.

— Оох, — вздыхает он и проводит свободной рукой снова по моей талии и бедрам, хватает за край платья и с силой сжимает ее в ладонях. От этой демонстрации силы и власти над собой меня тоже ведет, тело словно обмякает, а мышцы внизу живота начинают сокращаться.

Он это чувствует – и тут же его грудная клетка начинает ходить ходуном, будто бы ему нужно заменить весь воздух в легких моим запахом. Моя хватка на его каменных плечах, под которыми гуляют мышцы, становится мягче, одна рука опадает на мягкое покрывало, и это будто бы служит ему сигналом к действию.

Мужчина дышит сквозь зубы, не выдерживает, опускает голову к моей груди, и я вижу его макушку с темными волосами. И тут же в шоке прикрываю глаза – он вцепляется зубами в мой сосок сквозь ткань платья.

Рыкнув, что-то нечленораздельно выдавив из себя, зубами стягивает резинку платья и на секунду застывает, оглядывая мою грудь. Я ощущаю его пронизывающий, страстный взгляд, он и холодит, и будоражит, - странное, невероятное ощущение, небывалое по своей мощи для меня.

Но мужчина не дает задуматься над природой чувств – он просто обводит своим горячим, шершавым языком ореол соска, и тут же втягивает своими мягкими губами его в свой адски обжигающий рот. Втягивает, прикусывает легко зубами, и я тут же рефлекторно пытаюсь сдвинуть колени, между которыми он и лежит на мне, но все становится только хуже – он обмякает на мне, впечатывается еще сильнее, пригвождая своим мощным телом к кровати, опустив себя на волю, второй рукой он оглаживает мою попку сквозь ткань, однако пальцем то и дело касается кромки трусиков на бедрах.

С рыком, граничащим со звериным, он выпускает изо рта мой сосок и перекидывается на второй, проделывая своим языком тоже самое, что делал только что. Эта грудь, оказывается, у меня гораздо чувствительнее, чем другая, и он это чувствует – как только я вздыхаю, стону, выгибаюсь в пояснице дугой, он вскидывает голову и пронзает меня своим темным взглядом, пришивает к себе суровыми нитками, припечатывает заклятьем.

От перемены температуры после его обжигающего рта я снова опадаю, и потому он возвращается к груди и тут же продолжает иссушающую пытку, облизывая, вытягивая, втягивая в себя мой сосок.

— Ааах, — сознание туманится так сильно, что, кажется, не понимаю, где верх, а где – низ, где – потолок, а где – пол. Мой стон простреливает его – скорее чувствую, чем вижу, как его будто пронзает стрелой, он рычит прямо мне в горло, впивается поцелуем в ключицу, жалит ладонью бедра.

Я открываю рот, и он набрасывается на него, обрушивается поцелуем. Втягивает нижнюю губу, обхватывает верхнюю, облизывает, проталкивается языком внутрь. И если первый поцелуй я ошарашенно не принимала, то сейчас буквально против воли своего сознания впускаю этого завоевателя в себя. Таких поцелуев со Стивом у меня никогда не было. Ни-ког-да.

Порочных, будоражащих, долгих, страстных. Мужчина будто трахает мой рот своим языком, но я ничего не могу поделать, вернее, не хочу ничего делать, а хочу отвечать ему, играя своим языком с его, танцуя в этом порочном танце губ.

Не понимая, что творю, разомлев от этой странной страстной ласки, я закидываю свои ноги ему на бедра, будто прижимая к себе, и в этот момент он стонет.

Стонет и рычит, и тут же прерывает наш поцелуй.

Отстраняется и я вижу, как горит в его глазах страсть, огонь, сожаление и раскаяние. Он прищуривается, резко вскакивает, и я обалдело смотрю на его полуголую фигуру, скольжу глазами по развитой мускулатуре, сильным рукам, бицепсам, плоскому животу, ярко  выраженному треугольнику бедер в приспущенных трикотажных штанах.

Обдает холодом, и я резко обнимаю себя за плечи, а он, нервно взъерошив волосы, не оборачиваясь назад, делает шаг к двери. Второй. И резко развернувшись, распахивает ее, пропав в глубине темного коридора, и хлопает ей так сильно, что я тут же прихожу в себя от этого звука, так похожего на выстрел из пистолета.

Дёргаюсь и пялюсь на дверь, за которой он только что скрылся. Что происходит?!