Глава 8

Ева – Авалон! – я снова чуть не рухнула с барного стула, пытаясь спрыгнуть на пол, но обвитый вокруг талии хвост пришельца отработал на отлично функцию страховки. – Кажется, еда готова, Ева, – невозмутимо перебил меня Авалон, ловким движением выключил плиту, распахнул оглушительно скрипнувшую дверцу духовки и вытащил блюда с запечённым мясом и картофелем. Я вытаращила глаза: он вытащил блюдо без прихватки! – Твоя раса огнеупорная? – воскликнула я, тут же забывая, что меня так обеспокоило до этого. – Нет. Но чтобы был ожог у шиарийца, надо дольше держать горячее. Намного дольше. И температура должна быть повыше… – Авалон улыбнулся, принюхиваясь, как зверь: – Вкусно пахнет человеческая еда… Я невольно повторила его движение – вдохнула носом. И мои лёгкие тут же заполнили аппетитные ароматы курочки под хрустящей корочкой… и молодой картошечки…ммм. *** Это была идиллия. Почти идиллия. Мио на удивление тихо стёк со второго этажа, за несколько секунд умял огромную порцию тушёнки, которую дал ему Авалон. Навернув несколько важных кругов по кухне-гостиной, он унёсся на улицу. Удивительно! Кот не проявил никакой агрессии. Но чуяло моё сердце, Мио ещё выскажет мне своё “фи”… Но сейчас – я об этом не думала. Потому что сидела за красиво сервированным обеденным столом. Неспешно ела мясо с картофелем и салатом. И смотрела на самого красивого мужчину, которого когда-либо видела. Мать моя женщина. Ну по-хорошему надо было догадаться, что этот хвостатый свалился с далёкой звезды… Тут такие если и водятся, то мне не попадались. – … и потом меня выбросило в твоё пространство. И… я подозреваю, что в другое время, Ева, – печально договорил Авалон, – и я теперь попытаюсь собрать станцию связи. А потом починить шаттл. Я слушала, конечно… Но больше – этот прекрасный бархатистый звук. Глубокий, низкий голос Авалона. И суть от меня периодически ускользала. Я напрягалась, чтобы понять. Переспрашивала. Он смеялся. Это было заразительно… История, что он рассказывал, в иное время вызвала бы лишь желание покрутить у виска. Но мой уровень скепсиса упал нынче ниже плинтуса. Скажи Авалон, что он прилетел на розовом единороге – я в целом могла бы и поверить. А тут была очень даже картина как из какого-то фильма. Правда в этом была грустная нота. Получалось, этот мужчина от меня улетит… Впрочем, а как иначе? Он всё же из другого мира, а тут считай, гостит… Мне даже хотелось, чтобы он задержался подольше. Снова готовил на моей кухне, и улыбался мне, говорил странности, и обнимал хвостом. Всё это было приятно. И вызывало трепет в сердце. Даже если это ненадолго – мне хотелось это сохранить. К тому же… может ему всё же придётся остаться? Тогда я… Что тогда – мысль не шла, буксовала. И снова начиналась по кругу. Из того, что я запомнила: Авалон – военный и участвовал в какой-то боевой операции. Пытался изъять у врага стратегически важные сведения и спасти своих сослуживцев. Должен был погибнуть… но из-за какого-то недоступного моему пониманию космического явления – попал в пространственно-временную прореху. А через неё – в озеро за моим домом. А ещё – у него там остался брат. Брат-близнец. И Авалон тосковал и беспокоился. И у меня сжалась от сострадания сердце. – Я уверена, с ним всё хорошо. Но ты же сказал, он не ранен… – я поддалась порыву и потянулась через стол, взяв Авалона за руку. Он тут же обхватил двумя своими руками мою в ответ. – С братом мы связаны ментально, – сказал он. – Разрыв – большая травма. Огромная. Я сразу встретил тебя. Это больше чем чудо. Это предназначение, Ева. Ты меня вылечила. Я почти не страдал. Но он… сколько он будет искать такого лекаря? Может, несколько месяцев? А может, всю жизнь… Неведение… хуже всего, Ева. – Может… можно как-то узнать?! Авалон молчал почти минуту. – Может… может, и можно, – печально улыбнулся Авалон, – если устройство связи, которое я соберу, сработает… Если разрыв пространства ещё затянулся в полной мере. Если сигнал будет сильным… Если… Он тяжело вздохнул и мягко сжал мои руки. – Чем я могу помочь?.. – шепнула я, невольно потянувшись к Авалону через стол. Упёрлась локтями в столешницу. Это было потому что я хотела поддержать его. Показать – хоть мы и чужие, но я готова помочь. Может, лечением? Или чем ещё? Может, достать детали? Наши взгляды встретились. И уже не расцепились. Эти золотые глаза… Я тонула в них. И печаль в них сменилась чем-то другим, будто золото радужки обратилось в раскалённую лаву. А почему-то у меня запульсировал низ живота, а дыхание стало чаще. – Ева… – хрипло шепнул Авалон, также подаваясь вперёд. Сама не понимаю, как наши губы соприкоснулись. Но первое же прикосновение было – как зажжённую спичку уронить на разлитый бензин – вспыхнуло за миг. Сердце у меня встрепенулось, жар прилил к щекам. Разум выключился. Посуда с остатками еды со звоном отъехала куда-то в сторону. А мы с Авалоном так и тянулись друг к другу через столешницу. Его рука легла ко мне на затылок, зарылась в волосы. Нежное касание губы губам за миг превратилось в терпкую плавкую страсть. “Нельзя”, – мелькнула мысль и тут потухла, и вместо того, чтобы отстраниться – почему-то разомкнула губы, и Авалон тут же проник в мой рот языком. И я коснулась его своими. Я прикасалась к Авалону. Осторожно, словно он тоже был пламенем. Авалон хозяйничал у меня во рту. Требовал подчиниться и обещал позаботиться и всё это без слов. Только жаркие столкновения языков, покусывания губ. Как так вышло, что я уже сижу на столешнице? Авалон стоит в полный рост – притягивает меня в себе, впечатывает в мощную грудь, обвивает талию нежным хвостом. Я обнимаю широкую шею мужчину. Постанываю ему в рот. Но, боже ты мой, – если он разорвёт этот поцелуй – я просто задохнусь. Без него – для меня в мире не будет воздуха! Пространство вокруг расползается, в ушах звенит… – Ева… Ева, детка, и почему ты не встречаешь своего любимого?! – раздаётся откуда-то с улицы знакомый голос, в нём звенят капризно недовольные нотки. Меня словно ледяной водой облили: Виктор приехал! Я резко отстраняюсь от Авалона. Миг растерянности в золотых глазах сменяется задумчивостью… а затем пониманием и – яростью?! Хвост гневно щёлкает! Как будто собирается что-то лишнее Виктору остричь!.. Подумать только, а я ведь не слышала, как бывший подъезжает! Ничего не слышала! Что Авалон теперь сделает?! А Виктор… А если он увидит этот хвост?! – Ева, детка, если немедленно меня поцелуешь и накормишь, – голос звучит всё ближе, – я, может, тебя и прощу… И тут Виктор заходит в гостиную! Авалон Первое, что испытываю – рефлекторную ярость. Не конкретно на вошедшего. А в целом – на то, что пришлось разорвать этот сладкий поцелуй. Я ощутил, что кто-то на подходе, но счёл, что угрозы он не несёт. Слабый. Безоружный. Может это какой-то приходящий слуга или работник Евы? Надо было что-то предпринять, но признаться – увлёкся вкусом Евы на своих губах. А теперь – вынужденно изучал незваного гостя. В дом Евы зашёл условный представитель мужского пола её расы. По человеческим меркам – средних размеров. По шиарийским – такой, что перешибёшь невзначай, коснувшись кончиком хвоста. Человек с невнятным белёсым покровом волосистой части головы неприятно улыбается. Зашёл, не позвонив. Осматривает сидящую за столом Еву прямым наглым взглядом, будто имеет на это право. Я же изучаю незнакомца через пси, чтобы понять: какое отношение он имеет к Еве? По какому праву такая фамильярность? И считываю – он, как и виан Мио, считает Еву – своей. Усмехаюсь про себя: Ева удивительна. Притягательна. Понятно, что такая девушка способна ввести в заблуждение самцов самых разных рас. И если разбираться, виан Мио, пожалуй, был ближе к истине в своих заблуждениях, чем этот… бедолага. Я не готов воспринять это всерьёз. Мало ли что себе выдумал этот человек. – Виктор!.. – Ева почему-то бледнеет, торопливо слезает с барного стула. Её взгляд мечется с “Виктора” на меня, снова на него. А затем на мой хвост с бантиком из бинта, который она заботливо повязала нежными ручками этим утром. Я как раз делаю им широкий взмах. О-о-о, кажется, я понял. На этой отсталой планетке люди не видели шиарийцев. Она боится, что “Виктор” лишится чувств, увидев мой хвост. Я тебя понял, Ева. Не бойся. Я не напугаю твоего восторженного, влюблённого в тебя слугу, который, однако, явно позволяет себе лишнего. Но пока не переходит грань – сдержусь и не буду его трогать… Что бы ненароком не сломать. – Ева… Ева, детка, и почему ты не встречаешь своего любимого?! Если немедленно меня поцелуешь и накормишь, я, может, тебя и прощу…– выдаёт странную фразу белёсый, и поглядывает на меня с нарастающим непониманием и инстинктивным опасением. Бросаю взгляд на Еву. Судя по её пси – она в неприятной растерянности от его слов. Хм, должно быть, её слуга страдает скудоумием. Но признаться, претензия в его голосе – неожиданно сильно меня бесит. Мой хвост хищно щёлкает – он со мной согласен. Этого… человека… недурно бы поучить манерам. Я углубляюсь в его пси – в отличие от Евы – у него не стоит никакого щита – даже элементарного, который, кстати умеют инстинктивно возводить не только псионики. Но и просто те, кто хоть немного обладает способностью к рефлексии. Но это явно не касается нежданного гостя – у него из мыслительной деятельности – сплошная поверхностная жвачка. Преодолеть её так же просто, как перешагнуть мелкий ручей – и вот я уже попадаю на тот ментальный слой его сознания, где можно без опасения внушать нужные мысли и образы. Так что я заставляю человека перестать видеть мой хвост, а также заставляю его относиться ко мне спокойно. Без страха. Я, может, и не против, чтобы он боялся – как и задумано природой. Но подозреваю, что Еве от этого было бы некомфортно. Я уже научился предугадывать такие вещи. Поэтому – так и быть. Спокойствие Евы – дороже. Моё воздействие на пси белёсого человека – почти невесомое. Подпороговое. Но ему хватает с лихвой. – О… – человек смотрит на меня и его глаза расширяются, он думает, что узнал меня. Хм, да. Ожидаемый эффект. Так “успокоился” что сопоставил меня с чем-то или с кем-то в своей памяти, – это вы… Ева?! Ну и почему ты мне не сказала, что твой троюродный брат приедет?! А… Ав… Анатолий, верно? – Нет, – хмыкаю я. Одновременно у Евы вырывается нервный смешок. Она садится обратно на стул и косится на меня с немым вопросом во взгляде. Человечек “Виктор” хмурится. Ещё немного стараний и у него заболит голова. Надо бы ему помочь. – Авалон, – подсказываю я. – О… Ева. Авалон… какие-то доисторические имена у всех в вашей семье. Ну да неважно, – скинув обувь у входа, человек без приглашения усаживается к нам за стол. Тянет пальцы в блюдо с мясом, отламывает себе кусок и отправляет в рот. С каждым мгновением он нравится мне всё меньше. И я уже почти жалею, что из гуманизма воздействовал на его пси. Я размышляю, не вернуть ли всё как было. Не заставить ли его осознать, кто перед ним. Чтоб он побелел, посерел, упал мне в ноги – так происходит со всеми ментально слабыми существами при встрече с шиарийцами. И тогда своим поведением он наглядно покажет, насколько недостоин Евы. Но пока я размышляю, человек “Виктор” удивляет меня очередной выходкой. Он, пафосно развалившись за нашим обеденным столом, заявляет: – Знаете, Анатолий, я – возлюбленный вашей сестры. Должно быть, она обо мне рассказывала… Возлюбленный… Но Ева явно так не считает. Они сидит, притихнув. Только поэтому я сохраняю спокойствие. – Нет, – жёстко отвечаю я, игнорирую навязчивую патологическую идею человека называть меня “Анатолий”. – Мы с Евой давно вместе! – продолжает вещать человек, – и скоро продадим этот домишко! И вложим всё в мой бизнес! Ваша сестра, Анатолий, будет жить по-королевски… Мы с ней поженимся… Да, иногда бывает, что человек ментально слаб. Конкретно у этой особи, видимо, есть какие-то пси-зависимости. Иначе почему такое искажение восприятия под воздействием простейшего пси-внушения? Вдыхаю и выдыхаю. Делаю простейшую десятисекундную медитацию для псиоников. И кладу на стол три кусочка местного столового прибора – вроде вилки, но с четырьмя зубцами вместо классических шести. Оказывается, я взял её со стола и неосознанно раздавил, пока человечек "Виктор" здесь распинался. Я делаю такое выражение лица, которое, по моему разумению, – не должно пугать человека. Из уважения к Еве. – Нет, – спокойно говорю я, поднимаясь на ноги, – вы не по-же-ни-тесь. У Евы другие планы. Ева – Нет, – пугающе ровным тоном произносит Авалон, – вы не по-же-ни-тесь. У Евы другие планы. Напряжение в моей голове доходит до пика! – Авалон! – я подскакиваю с места, – пожалуйста… Мне надо поговорить наедине с Виктором! Пришелец гневно взмахивает хвостом. Я перевожу полный ужаса взгляд на Виктора. Но тот вовсю уминает приготовленный мной с Авалоном обед. И совсем не обращает внимания на роскошный разгневанный хвост, агрессивно щёлкающий раздвоенными кончиками. О-о-о-о-о. Кажется, мои праздные фантазии про “кое-что кое-кому отстричь этим хвостом” – не то чтоб далеки от истины!!! Я буквально вытаскиваю Авалона из-за стола за руки. – Почему он не реагирует на хвост? – шепчу еле слышно. – Он его не видит, – безразлично пожимает плечами Авалон, – кто он тебе, Ева? Пришелец указывает тяжёлым взглядом на Виктора. Хотя мне очевидно, что Авалон пытался держаться нейтрально. Насколько умеет. – Эм… да уже никто… сейчас я… дай нам поговорить, – шепчу успокаивающим тоном, осторожно касаюсь предплечья Авалона. – Он претендует на тебя, – глухо рычит Авалон, – как на самку. Или я неверно понял его лепет?! Опять началось. “Самки-самцы-соития”. – Ну пожалуйста, дай нам поговорить! – шепчу, осторожно пытаясь оттеснить Авалона к лестнице на второй этаж. – Да-да, Анатолий, – сквозь чавканье подаёт голос Виктор, – не сочтите за труд. Мы с моей невестой хотим немного поворковать. Авалон поджимает челюсти. Золотистые глаза вспыхивают злым огнём. Но тем не менее – он почтительно кивает мне. Однако, вместо того чтобы уйти наверх – плюхается в трёх шагах от обеденного стола – на диване напротив камина. Ох, видимо, частного разговора не получится. И я смиряюсь. Потому что не похоже, что как-то могу изменить ситуацию. Господи, хоть бы всё обошлось без кровавых расправ. Потому что от Авалона исходила аура ледяной готовности свернуть Виктору шею. И как мой бывший сам это не чувствовал?! –… Кстати, Ева, твой брат – странный. Почему он в твоём халате?! И зачем приехал? Кто позволил?! Ты о таких вещах должна советоваться со мной… – Виктор, между нами всё кончено, я сказала тебе уже миллион раз, – выпалила я, садясь напротив Виктора за стол. А сама в голове прокручивала, как бы поскорее его выпроводить. Но я также знала – что раз он сюда приехал – что-то задумал. Надо выяснить, чтобы потом это не обернулось проблемами. Он так и замер с капустным листом в губах. Как задумчивая жующая корова. – Но я уже пообещал серьёзным людям… – рассеянно нахмурился Виктор. – Ч-что? В каком смысле?! – Я должен денег, Ева! – возмутился Виктор, – ты же знаешь, у меня сейчас непростой период в бизнесе… – Каком ещё бизнесе! – чуть не вскрикиваю, – в твоих ставках на спорт?! Ты опять с кем-то связался?! И опять решил меня подставить? Расплатиться за свои долги домом моей бабушки… – Разумеется, – Виктор уставился на меня светло-голубыми растерянными глазами. Как будто от всей души не мог взять в толк, с чего я так возмущаюсь. А мне показалось, что Виктор как будто слегка не в себе… И тут озарило: это воздействие Авалона на его разум! “Всё так, Ева”, – раздался в моих мыслях голос Авалона, подкреплённый мыслеобразами, – “я заставил твоего знакомого перестать видеть некоторые мои части тела лишь, чтобы не напугать. Но его избыточная откровенность – неожиданный побочный эффект… Скорее всего, из-за ментальной слабости ” Я сжала зубы. Всё-таки Виктор был моей первой детской восторженной любовью. И когда-то его голубые глаза были для меня – целым миром. Теперь я ясно видела – что он лупился на нас с “Анатолием” довольно глупо. – Виктор, – очень медленно и разборчиво произнесла я, – я за тебя не выйду. И дом тебе не отдам. – Но как же так? – вскинул Виктор пшеничные брови и попутно оторвал от нашей с Авалоном запечённой курицы последнюю ножку, – я же уже купил кольцо! Виктор полез в карман. И вытянул на свет божий пронзительно-голубую коробочку в форме сердечка. И гордо подсунул мне. А я зачем-то взяла её в руки и открыла. На рефлексе, видимо. В коробочке обнаружилось кольцо. С самым маленьким бриллиантом, который я когда-либо видела. Когда-то я о таком мечтала… Но сейчас это было похоже на издёвку. “Камень синтетический”, – как будто уважительно произнёс в моей голове голос Авалона, – “Естественных полно на моей родине. Но сделать такой… о такое "мастерство" давно забыто. А зря… А синтетическими камнями хорошо топить реактор на крейсере…” Это что, сарказм?! Сейчас Авалон до ужаса напоминал мне обиженного, недовольно пыхтящего Мио. Я аж подавилась воздухом. Авалон усмехнулся в моих мыслях. Так он шутит? Или обижается? Или издевается? И мне вдруг хочется внести ясность: “Авалон, – мысленно обращаюсь к нему я, – Виктор сейчас просит меня быть его женой. Такая традиция у людей. Дарить при этом кольцо с…”. И по изменившейся атмосфере в комнате чувствую, что Авалон больше не веселится. “Пусть убирается!!!” – слышу, как шипит голос в моих мыслях. Аж вскакиваю и нахожу взглядом недовольного Авалона. Он по-прежнему сидит на диване в гостиной. Он зол, да. Но шипел – явно не он. Голос – другой. Словно знакомый, но при этом – я однозначно слышу его впервые. Взгляд как безумный шарит по помещению. Пока я не нахожу источник. Мио! У порога замер ощетинившийся Мио, хищно стегая по полу хвостом, почти в такт с гневным щёлканьем кончика хвоста Авалона. Я слышу его? Слышу кота?? У себя в голове?! Мамочки!!! – Мио!.. – И пол вскрыт… – невпопад тоскливо подаёт голос Виктор, – нет, Ева, ты однозначно не умеешь вести хозяйство. От дома надо избавляться… И от твоих блохастых котов и дальних родственников тоже… А дальше – я не успеваю ничего предпринять. Потому что в гостиной раздаётся грозное парное шипение! И на Виктора обрушивается двойная атака.