7

Проводив выскользнувшую в сад чёрной кошкой Стэллу, я пошла укладывать детей. Сегодня мне особенно хотелось сделать это самой. Было уже темно, дорожки у дома выхватывал только свет фонарей и включенные фары машины Алекса. Доминика уснула быстро. Её кудрявые тёмные волосы рассыпались по бледно-розовой наволочке, а губы приоткрылись. Дыхание было размеренным и сладким.

— Спокойной ночи, мамино Солнышко, — прошептала я, выключая бра. Моё сердце сжималось от любви и нежности к ней.

Она была прекрасна даже в тот момент, когда только-только появилась на свет. Роды были изматывающими, но стоило уставшей акушерке приложить её к моей груди, стоило мне почувствовать её тепло, услышать первый крик, я забыла обо всех мучениях. Разве может мать ничего не почувствовать, глядя на своего новорождённого ребёнка? Мать – нет. А раз так, то к чему думать о том, чего у меня никогда и не было?

Перед тем, как пойти к сыновьям, я посмотрела в окно. Как раз в этот момент к машине подошла Стэлла. Дверцы хлопнули, фары мигнули.

Шесть лет назад мы со Стэллой были двумя потерявшимися, испуганными и израненными зверьками, которых не ждало ничего, кроме унижений и страха. Так я думала тогда. Уверена, что и Стэлла тоже.

Отогнав воспоминания, я пошла в комнату к Дане. Поцеловала его, уже спящего, прикрыла одеялом голую стопу и зашла к Марку. Тот заворочался под одеялом.

— А зачем папе мёртвый дятел? – он тоже уже засыпал. Но, видимо, вопрос мучил его слишком сильно, чтобы отложить до утра.

— Его привёз ему один дядя. А папа… Он забыл про него.

Я поглаживала сына по голове. Кожа у него была бронзовая, как и у его отца. Красивый ребёнок. Когда-нибудь он вскружит голову какой-нибудь девчонке, вроде меня, и та пропадёт в бездне его синих глаз. Я улыбнулась, накручивая прядки отросших волос на палец.

— Лучше, когда птицы живые, да?

— Да, — ответил сын. – Мам… Мне нравится Милка. Только почему её зовут Милка?

— Потому что её зовут Милка, — сказала с улыбкой. – Тебя вот зовут Марк. У каждого из нас есть имя.

— И фамилия, — добавил сын. – И ещё мама. Милка мама Малой, а ты моя.

— Да, — отозвалась негромко, продолжая перебирать его волосы. – И мама.

Вскоре старший сын тоже уснул. Некоторое время я ещё сидела рядом и смотрела на него. Как же много ему ещё предстоит познать. Радости, счастья, горя и разочарований. Но от этого никуда не деться. И даже то, что мамы есть не у всех, как и фамилия, и дом, ему тоже только предстоит узнать. Слава Богу, не на собственном опыте.

Я должна сделать всё, чтобы он понимал – то, что есть у них с Данилом и Доминикой – не данность, а великое благо, щедрый дар свыше. Как и возможность ходить, дышать, говорить. Это подарок жизни, который нужно ценить. Дом, мама, папа, друзья. Любовь. И я тоже буду ценить. Любовь – особенно сильно, потому что только благодаря ей у меня есть всё, чем я живу и дышу. Только благодаря ей у меня есть сама жизнь.

Зайдя в едва освещённую спальню, я кинула халат на пуф у окна. Поймала на себе взгляд Вандора. Лёжа в постели, он опирался на согнутую в локте руку и смотрел на меня.

— Что у тебя опять за дела с Алексом? – Стянула резинку и, взяв расчёску, провела ею по волосам.

Злость на Вандора то проходила, то опять возвращалась. Вот и сейчас я чувствовала лёгкое раздражение, хотя днём оно как будто оставило меня бесследно. Но как только Вандор откинул одеяло, как только я юркнула к нему, «как будто» не стало. И раздражения тоже не стало. Скорее это были остатки пережитого разочарования.

— Мелочи.

— То-то я и смотрю, вы эти мелочи с ним весь вечер обсуждали.

— Вы же со Стэллой тоже что-то обсуждали.

— А кто тебе сказал, что мы обсуждали мелочи? – я игриво поцеловала его в ключицу. – И потом, мы же девочки.

Вандор вдруг схватил меня за плечо и перевернул на спину. Навис сверху. Лицо его оказалось поглощённым тьмой, различить можно было только неясные черты и глаза. Тяжёлый, он прижимал меня к постели и смотрел сквозь темноту, превращая моё сердце в трепещущую в груди бабочку.

Подняв руку, я убрала с его лба волосы. Дрожащими от нахлынувших чувств пальцами провела по линии носа, по губам.

— Давай больше не будем ругаться, Вандор.

Он поймал мою руку. Выгнул пальцы и прикусил кожу. Поцеловал ближе к указательному и прикусил между ним и большим. Я попробовала высвободить руку. Он выгнул ещё сильнее, и я сдалась. Уже сама обхватила его шею и потянула к себе. Тихо застонала, когда он принялся покусывать меня.

— Вообще нет, — на выдохе, начиная таять от его грубовато-страстных ласк. – Если мы с тобой перестанем ругаться…

— Пресно будет, — обхватил грудь и стал большим пальцем ласкать сосок. – Так и до болота недалеко. Да и говорю же – ты чертовски сексуальная, когда злишься.

Я дёрнула его за волосы. Достаточно сильно для того, чтобы показать, на что ещё способна, когда злюсь. Вандор поморщился.

— Сексуальная, когда злюсь, значит?!

— Ещё какая, — Между нашими губами остались какие-то миллиметры. – Перестать с тобой ругаться это сродни тому, что перестать заниматься сексом. Невозможно.

— Невозможно, — согласилась я и дёрнула его так, что он зашипел и выругался.

— Стерва, — заставил меня поморщиться.

— Злая сексуальная стерва, — подалась к нему и прихватила его губу зубами. Лизнула место укуса. – Тебе же нравится.

— Нравится, — зарычал и подмял меня под себя.

Стремглав завладел губами и проник языком в рот. Влажно, горячо, глубоко.

Я забыла обо всём. О вчерашнем дне, о ссорах, об Алексе. Ночь спрятала дом от чужих глаз, стены комнаты глушили звуки. Наши дети, пока ещё такие далёкие от взрослой жизни, спали каждый в своей постели. Они точно знали, что в наступающем «завтра» у них будет главное – любовь. И я тоже это знала. Что бы ни случилось, у них будет моя любовь. И у меня будет любовь.

— Скажи, что любишь меня, — выдохнула я Вандору в губы. – Скажи, что что бы ни случилось, мы не станем болотом. Скажи, что любовь никогда не умрёт, Вандор. Наша любовь.

— Не умрёт, Милана, — пронзительный взгляд сквозь темноту.

Не выпуская мои волосы, он склонился совсем близко. Лица наши почти соприкоснулись. Его дыхание стало единым с моим, а слова проникли в душу  затем, чтобы остаться во мне навсегда уверенностью, что будет именно так. С нами будет именно так.

— Наша любовь никогда не умрёт, моя синеглазая девочка. Клянусь тебе. Даже если наступит конец света, любовь не умрёт.________Дорогие мои читатели!Очень хотела успеть дописать этот бонус к 14 февраля! Рада, что получилось) Это мой вам подарок в День всех влюбленных! Любите и будьте любимы!

Но это еще не все сюрпризы на сегодня) Я начинаю писать полноценную книгу об Алексе и Стэлле. Её вы уже можете найти на моей странице! Называется "До последнего вздоха". Очень волнуюсь, и очень жду вас!!Ваша Алиса)

В моей жизни было всё: большой дом, муж, готовый ради меня уничтожить хоть самого дьявола, дочь, появление которой стало чудом.Я почти забыла боль и страхи прошлого.Но однажды в наш дом пришёл человек.И мне пришлось вспомнить, что в реальности сказкам места нет.Только кошмарам.https://litnet.com/ru/reader/do-poslednego-vzdoha-b388344?c=4146253