9.1

Милана

Приходила в себя Стэлла медленно. Как ни пыталась она делать вид, что всё в порядке, в порядке она не была. Как-то вечером я застала её разглядывающей себя в зеркало. Увидев меня, она дёрнулась, во взгляде её на миг отразилась растерянность, но это быстро прошло.

— Когда я должна приступить к своим обязанностям? — только и спросила она. Без усмешки, вполне серьёзно. — Думаю, что смогу уже завтра.

Я протянула ей лежащий на кровати халат. Совсем не такой, как был у меня в первые дни — грубый хлопковый халат, в каких прислуга обычно занималась грязной работой вроде уборки ванных комнат. Стэлла взяла его и накинула на худые плечи, скрывая от меня часть синяков. Подошла к постели и устало прикрыла глаза. Я заметила, что от слабости у неё подрагивают руки.

— Не думаю, — качнула я головой и перехватила её ладонь.

Пальцы у неё были тонкие, а ладошка маленькая, узкая. Я посмотрела на её руку с выступающей на запястье косточкой, потом в глаза. Она поняла, что обмануть меня ей не удалось и отвела взгляд.

— Никому в доме не нужна больная, ни на что не способная девка… — проговорила она едва слышно.

— Ты не девка, — с непонятной мне горячностью возразила я и с силой сжала её руку. Она только покачала головой.

— Девка, Милана. Ты, может быть, и нет, а я да.

Говорила она спокойно, без надрыва и сожаления. Констатировала факт, и это раздражало меня ещё сильнее. Я протянула ей принесённую с собой коробочку монпансье. Удивительно, но накануне мне позволили передвигаться по дому без сопровождения. Не знаю, чем руководствовался Вандор при принятии этого решения. Возможно, он решил, что теперь, когда мне есть что, а вернее кого терять, я стану предусмотрительнее. Да… Тут он был прав. Рисковать жизнью Стэллы я бы не стала ни при каких условиях. Порой она раздражала меня, но… Я чувствовала, что во всём сказанном она была искренняя, честная. Другое дело, что её мнение расходилось с моим. Матвей… Её рассказ подарил мне надежду. А надежда… Надежда это то, что способно удержать на краю пропасти даже в самый трудный момент. Надежда, вера и любовь.

В доме стояла такая тишина, что он казался пустым, хотя на деле это, конечно же, было не так. За дни, прошедши с того момента, как мне разрешили перемещаться без постоянного конвоя, я успела убедиться, что прислуги у Вандора более, чем достаточно. Другое дело, что прислуга эта придерживалась чётких правил и не расхаживала по хозяйской части дома без особых на то указаний. Замок чёрного лорда… или герцога. А может быть, и кого позначительнее… Слова Стэллы заставили меня задуматься о некоторых вещах. Кто он и в самом деле? Откуда у него этот дом, состояние? Политика? Нефть? Информационные технологии? Не то чтобы я так уж хотела это знать, но…

Я знала, что уехал Вандор ещё утром и потому не боялась, что он внезапно вызовет меня к себе. Сидеть у себя в комнате не хотелось, и я вышла в пустой широкий холл. Тёмные стены, тёмный, приглушающий звук шагов ковёр на полу… Я прошла до конца холла и остановилась возле окна, выходящего в сад. На улице моросил дождь, а на душе у меня было муторно. Я чего-то ждала, но сказать, чего именно, точно не смогла бы. Какого-то знака? Перемен? Отворив окно, я вдохнула пропитанный озоном воздух. Небо было серое и хмурое, вдали чернота сгущалась. Должно быть, скоро натянет грозу.

Простояв ещё немного, я направилась в обратную сторону. Прошла мимо спальни Вандора и свернула в другое крыло. Здесь я ещё не была. Господи, и зачем ему столь огромный дом, если живёт он в нём один? Сад, бассейн…

Первая комната оказалась гостевой спальней, вторая — тоже. Третья и четвёртая были заперты. Я дёрнула ручку очередной двери. Она поддалась чуть туже остальных. Толкнув дверь, я вошла комнату и остановилась на пороге. Пахло тут чем-то таким… цветами и самую малость — пылью. Но удивило меня не это: комната, в отличие от других помещений дома, была выполнена в светлых тонах. Обои с цветочным рисунком, бледно-розовый ковёр с вдавленным орнаментом, в тон ему — шёлковые занавески. У меня возникло чувство, что я попала в какую-то другую реальность… Сделала шаг, осмотрелась и увидела пианино. Белое пианино со стоящим на нём в вазе букетом засушенных цветов. Шикарное… Подошла и провела пальцами. Ни пылинки. Ни пылинки, ни царапинки…

Вандор

Не успел я дойти до верхней ступени лестницы, как услышал приглушённые звуки фортепьянной мелодии. Что за чёрт?! Нахмурился и прислушался. Да какого хрена?! Чёрт, чёрт, чёрт! Преодолел оставшиеся ступеньки и, ничего не соображая, метнулся в конец коридора. Каждый звук, каждая нота, удар каждой клавиши словно бы впечатывались в меня, доводя до исступлённой ярости, и чем ближе становилась комната, чем громче звучала музыка, тем сильнее становилось то огненно-красное, взрывающееся чёрными вспышками, что зародилось во мне. Кто бы это ни был — ему не поздоровится! Ненавижу, когда шарятся по моему дому! Ненавижу, когда выворачивают нервы, а та сука, что выводила намертво въевшуюся в память мелодию, выбрала не самый лучший день для этого.

Не помню, как добрался до двери. Рывком распахнул, погрузился в мир воспоминаний: запахи, цвета и музыка… Музыка, рождающаяся под тонкими женскими пальцами, вытекающая из-под чёрно-белых клавиш. Мелодия из детства. Далёкого и с каждым годом становящегося всё более бледным. Длинные чёрные волосы той, что когда-то дала мне жизнь. Её голубые глаза и тонкие черты лица… Никогда! Никогда никто больше! За этим пианино, пальцами по этим клавишам. Никогда! Лишь я сам.

— Ты что тут делаешь?! — рявкнул я, и мелодия тут же оборвалась на середине такта.

Милана уставилась на меня с застывшим в глубине глаз испугом и попыталась что-то ответить, но слушать её намерен не был.