18.2

Метрдотель в ресторане встретил нас у самых дверей и проводил в дальний зал. Всё то время, что мы шли вдоль тут и там раскиданных столиков, рука моя лежала на талии Миланы. На неё обращали внимание и мужчины, и женщины, пусть даже в открытую никто этого не показывал. Да, интерес она вызывала, хотя ресторан, куда мы приехали, относился к местам, доступным лишь состоятельной и весьма искушённой публике.

— Приятного вечера, — произнёс наш провожатый, когда мы подошли к столику. — Если что-нибудь потребуется…

— Спасибо, я знаю, что делать, — кивнул я, и метрдотель, поклонившись, покинул зал, скрывшись за массивной дубовой дверью, отделяющей этот зал от основного помещения.

— Я не думала, что мы будем одни… — немного растерянно проговорила Мила, осматриваясь по сторонам.

В нескольких метрах от нас потрескивал камин. На город уже опустился вечер и, хотя на улице было достаточно тепло, огонь создавал дополнительный уют и придавал атмосферность. На столе перед нами уже стояла бутылка выдержанного красного вина, откупоренная метрдотелем перед уходом, в плетёной корзинке лежал посыпанный тмином хлеб. Горячее, по отданному мною заранее распоряжению, принесли в ту же минуту, когда мы переступили порог.

— Люблю есть в одиночестве, — отозвался я, разливая вино по бокалам.

— В последнее время ты всегда ужинаешь со мной, — заметила она.

— Да, — согласился я и, поймав её полный ожидания взгляд, всё же пояснил: — Мне это нравится.

— Нравится? — губ её коснулась мягкая улыбка, а пальцы легли на серебро вилки.

Милана сидела напротив меня на искусственно потёртом кожаном диване, и отблески огня бросали красноватые блики на её бледную кожу. Я был голоден и потому, взяв вилку, жестом приказал ей сделать то же. Она послушалась. Наколола кусочек и отправила в рот. Прожевала, облизнула губы и, опять улыбнувшись, смущённо спросила:

— Это что?7d423c

— Кролик, — ответил я наблюдая за тем, как она накалывает следующий кусок.

В паху у меня всё мигом напряглось. Ещё минуту назад я предвкушал отличный ужин в её компании с логическим завершением за закрытой дверью собственной спальни, сейчас же… На губе её повисла капелька соуса, и она, дабы не дать упасть, подхватила её пальцем. Быстро слизнула. Щёки её залил румянец, а меня окатило жгучей волной. Разряд по нервам. Что же творит со мной эта девчонка?! Это её смущение, наивная улыбка и блеск сапфировых глаз… Взяв бокал, я отхлебнул вина, но от этого стало, пожалуй, только хуже. Не смотреть на её руки, на её рот я не мог, а каждое новое движение…

— Подойди ко мне, — просипел я, сдавшись, и откинулся на спинку дивана.

Поняла она меня не сразу. Посмотрела с вопросом, и только когда заметила, как ладонь моя опустилась на пах, вспыхнула, словно объятая огнём спичка.

— Прямо… прямо сейчас? — пролепетала она и, положив вилку на стол, неловко сжала кулачок.

— Да, — только и ответил я, глядя на неё из-под полуопущенных век.

Милана встала. Всё ещё нерешительно, словно бы сомневалась. Мельком глянула на дверь. Забавная. Боится, что кто-нибудь войдёт и застигнет её в весьма пикантный момент? Нет, девочка. Без моего разрешения здесь даже комар не пролетит.

— Иди, — похлопал я себя по бедру.

Подол платья гладил её бёдра, тонкие ремешки серебристых босоножек оплетали щиколотки. Я почувствовал, как член мой стал совсем твёрдым. Всего один взгляд на её икры, колени, лодыжки… Никогда не думал, что способен сойти с ума от женщины. Никогда… Но помешательство моё было очевидно, и пересилить это я не мог. Не знаю, сколько это продлится… Что, если оно никогда не кончится?! Ни через неделю, ни через месяц, ни через год?! Думать об этом мне не хотелось — уж не сейчас — точно. Милана подошла совсем близко, и я почувствовал исходящий от неё запах малины. Кивком указал на пол меж своих ног.

Она быстро глянула мне в лицо и молча опустилась на колени. Молодец, послушная, умненькая девочка. Протянув руку, я погладил её по бархатной щеке. Обхватил затылок и подтолкнул вперёд. От прикосновения её рук к ширинке я чуть не застонал. С шумом втянул воздух и смял её волосы. Есть в этом что-то… На её месте могла бы оказаться дорогая одноразовая шлюха, но… Не хотелось. Хотелось именно её.

Расстегнув брюки, она высвободила мой член, и я снова толкнул её вперёд, заставляя быстрее приступить к делу. Яйца буквально распирало от желания вставить ей так глубоко, как только это возможно. Схватить бы её за волосы и трахнуть этот сладкий рот так, чтобы в башке просветлело. Вот только не просветлеет же ни черта! А слёз её не хотелось… Мать её! Вот чего мне точно не хотелось, так это её опухших век и дрожащего подбородка! Я бы мог… мог, чёрт возьми, отодрать её, да вот…

Приоткрыв рот, она заглотила мой член так, что я закатил глаза. Глубоко, куда смелее, чем делала это буквально три дня назад, когда я в очередной раз поставил её на колени. Тонкие пальцы её сомкнулись вокруг. Да, девочка, этими пальцами ты не только с клавишами фантастически управляешься… Как ни хотелось мне нажать на её затылок, делать этого я не стал. Погладил по голове и собрал пряди пальцами, не сжимая, но удерживая крепко, так, что она чувствовала мою хватку. Язык её проходился по всей длине, по набухшей вене, пальцы порхали туда-сюда. Из моего нутра вырвался гортанный хрип.

— Да, девочка… — слегка подался я к ней бёдрами.

Рука её задвигалась быстрее, губы заскользили по члену в такт. Люблю понятливых. Способная, мать её! Запах малины, ласковый язычок… А мне было мало. Я хотел её всё сильнее и сильнее, хотел видеть её груди, чувствовать её влагу. Меня буквально трясло от дикого возбуждения, от ощущения её волос, падающих мне на бёдра, от её касаний. Рыкнув, я потянул её за волосы назад и, когда она, запрокинув голову, чуть испуганно посмотрела на меня, заставил её подняться. Махом задрал подол платья и сдёрнул маленькие кружевные трусики. Она была мокрая. Дьявол! Она была мокрая, готовая, и это стало последней каплей в океан моего сумасшествия. Я сходил с ума по безродной девчонке из питомника и понимал, что катись оно всё к чертям! Хочу её!

Ресторан этот… сам не знал, откуда взялось желание поужинать с ней вне дома. Накатило и всё. И серьги… Мысль о лежащем в кармане подарке мелькнула и пропала. Синие сапфиры в белом золоте. Её глаза в обрамлении чёрных, как самая непроглядная бархатная ночь ресниц…

Зарычав, я схватил её за скомканный подол и расставил опуститься сверху. Бёдра её были раздвинуты, а там, между… Рывком я расстегнул незаметную молнию сбоку её платья и спустил его с плеч. Притянул её ближе и обхватил губами твёрдый торчащий сосок. Услышал её стон, почувствовал, как пальцы её впиваются мне в плечи и вогнал себя в неё. Мы вскрикнули, и из горла моего вырвалось нечто похожее на сдавленный смех.

— Мне нравится, как ты пахнешь, — просипел я, помогая ей двигаться.

В ответ она промурлыкала что-то неразборчивое и, обхватив меня за шею, притянула к груди. Я понял, чего она хочет. Снова втянул сосок, обвёл языком, мягко прижал зубами. Сдавил её ягодицы и стал насаживать на себя. Влажный звук соприкосновения тел… Её запах, её желание на мне. По шее её покатилась капля пота — по ключицам, в ложбинку меж округлых порозовевших грудей. Я слизал её, вдохнул запах. Как же она пахнет… Уже только от одного её запаха можно кончить, а уж её соски…

— Давай… — Она приподнялась и снова опустилась. Одна моя ладонь переместилась на её влажную гибкую спину. — Да… Господи, Мила…

Чувствуя, как она начинает пульсировать, сокращаться, я закрыл глаза. Глубоко… Ещё глубже… Так, чтобы слышать её крик. Её пульсация передалась мне, и я почувствовал, как меня накрывает мощным оргазмом. Вжал её в себя, ткнулся ей в грудь и сглотнул, вдыхая снова и снова. Услышал, как она всхлипывает и приоткрыл глаза, не понимая, в чём дело.

— Боже мой… — всхлипнула она, обмякнув в моих руках, и до меня дошло, что это вовсе не слёзы. Похоже, девчонку накрыло…

Я погладил её по волосам и обнял, давая возможность успокоиться. Сердце у неё лихорадочно стучало, вторя звуку моего собственного, дыхание было тяжёлым.

— Мда… — хмыкнул я, пошлёпав её по бедру, и хотел толкнуть, чтобы она встала, но передумал и вместо этого шлёпнул ещё раз, а после, дотянувшись, взял со стола бутылку с вином.