9.3

***

— Пятая колонка, и два капучино еще.

Расплачиваюсь и иду к автомату с кофе. Себе бахаю сироп и два саше сахара, Аринке беру без всего, но на всякий случай засовываю пакетик с сахаром в карман.

Облокотившись на крышу машины, открываю дверь и протягиваю Громовой стаканы в держателе.

— Какой мой?

— Крайний.

— Они тут оба крайние.

— Тот, что несладкий.

— Ну теперь гораздо понятней.

— Просто попробуй.

Арина делает глоток из стакана и сразу протягивает его мне.

— Это твое. Там и сахар, и сироп, что ли?

— Именно.

— Сладко.

— В этом и фишка, — ставлю кофе в подстаканник и съезжаю с заправочной платформы.

Арина засовывает одноразовый держатель в карман на двери и обхватывает бумажный стакан ладонями.

Вдавив педаль газа в пол, по оборотам отмечаю, как коробка перещелкивает передачу, и завершаю маневр на мигающий желтый.  Примерно минут через сорок, в полной тишине мы въезжаем в поселок, где поселились Громовы.

Притормаживаю у ворот, откидывая затылок на подголовник.

Арина отстегивает ремень, поправляет шарф, вытаскивая из-под него волосы, и отправляет свой пустой стакан к держателю, туда же, в дверь.

— Спасибо, — застегивает верхние пуговицы на пальто.

— Всегда пожалуйста.

— Все хотела спросить…

Перевожу взгляд с лобового стекла на нее. Заинтриговала, что уж.

— Почему ты так отреагировал на мой перевод в вашу школу? Сегодня же нормально общались. Ты...

— Иногда могу быть нормальным.

— А говорил, что влюбился, — она улыбается, прижимаясь виском к спинке кресла.

— Нагло врал, — копирую ее эмоции, чувствуя расслабление. Мне кажется, мы оба его ловим.

— А я размечталась, — снова смеется. — Спасибо, что подвез.

Хлопок двери действует на меня отрезвляюще. В голове сразу же всплывают сотни мыслей — можно было ее задержать, поговорить… Не знаю.

Но Арина уже проскользнула во двор.

Разворачиваюсь и еду в сторону дома. Там сегодня пусто, и, если честно, это даже радует. Не хочется ни с кем говорить.

Правда, папа нагло рушит все мои планы. Знает, когда звонить. Не вовремя.

— Привет, — притормаживаю на светофоре.

— Ты в городе болтаешься?

— Домой еду. А чего хотел?

— В офис ко мне заскочи.

— Сейчас?

— Завтра. Конечно сейчас, Тим.

— С тебя сто баксов. Ладно, — протяжно вздыхаю, — сейчас приеду, — перещелкиваю поворотник и, дождавшись зеленого, сворачиваю направо.

«Либерти», как всегда, набит людьми.

Поднимаюсь на второй этаж и, кивнув отцовскому помощнику в приемной, для вида стучу в дверь.

— Привет. Ты звал, — падаю на стул, — я приехал.

Папа кивает, не отрываясь от монитора.

Знаю, что он так может хоть на час зависнуть. Покрутив в руках телефон, подпираю щеку ладонью и нарочно громко кашляю.

— Минуту.

Его пальцы снова стучат по клавишам. Я же оборачиваюсь в кресле вокруг своей оси и закидываю ноги на стол.

Блеск! Отцовский прищуренный взгляд с немым укором именно то, чего я и добивался. Иначе его просто не оторвешь. Приходится импровизировать.

— Ноги на пол поставь.

— Слушаю и повинуюсь, — возвращаюсь в исходное положение и подкатываюсь ближе к его столу. — Так чего хотел?

— Ты подал заявку на грант?

— Об этом мог и по телефону спросить. Необязательно было заставлять меня тащиться через весь город. Возможно, у меня были планы.

— Подкатывать к Стёпкиной дочке?

А вот теперь зависаю я. Я сейчас не ослышался? Он это вслух сказал?

— Откуда столько удивления? Ты думал, я не в курсе?

— Ну я и сам еще не особо в курсе, подкатываю я или нет.

— Если сомневается, значит, точно первое. Пошли поедим, заодно и поговорим.

— Про Арину?

Папа ухмыляется и надевает пиджак.

— Про грант и твое приложение. Есть возможность вывести его на новый уровень.

В ресторане для отца всегда забронирован один и тот же стол. К нему мы и направляемся.

— Ты сегодня еще не обедал? — отодвигаю для себя стул.

— Не было времени.

Папа бросает взгляд на меню и сразу диктует заказ подошедшей официантке, не притрагиваясь к страницам.

— Мне стейк из семги, — накидываю туда же, отмечая, что у девчонки очень длинные ноги. Красивые длинные ноги.

Кладу телефон на стол и ловлю в кулак свой зевок.

— Мне кажется, тебе еще рано лезть в оборонку. — Папа бьет сразу в лоб, без подводок. —  Системы безопасности, допустим. Но грант... Зачем тебе?

— Советуешь взяться за что-то попроще?

— Советую более глубоко изучить эту отрасль. Твой исходник еще слишком слабоват. Да и конечной цели всего этого я не понимаю.

— Ты хотел сказать, не видишь перспектив. И прибыли, — ухмыляюсь. — А вообще, умеешь поддержать.

— Мы с тобой давно договорились, что в вещах касаемо твоего увлечения я говорю тебе только правду. Но, вообще, думал, что с таким серьезным решением ты в первую очередь придешь ко мне.

— Ага, чтобы ты дал денег и это снова был не мой, а твой проект.

— Не прибедняйся, со своего приложения ты получаешь отличный процент. Гораздо выше рыночной стоимости.

— Про процент согласен. Значит, думаешь, завернут?

Папа кивает.

— Нет, я буду рад оказаться не прав, но из того, что видел, — щелкает пальцами, — заново придумываешь велосипед, короче.

— Но я все-таки попробую.

— В этом я не сомневаюсь. Люблю твой максимализм. Но, вообще, если так интересно, могу пристроить тебя на работу именно в эту отрасль, как только поступишь. Наблатыкаешься.

— Откуда ты вытащил это слово? — откидываюсь на спинку стула, сжимая в руке стакан с матчей. — Для этого придется поступать здесь?

— Желательно.

— Подумаю. Мама звонила?

Отец смотрит на часы, а потом на меня. Она уже пять дней у подруги в Барселоне.

— Час назад.

— Как она там? Хотя лучше, чем мы. Без снега, мороза и твоих нотаций.

— Явно лучше, — делает глоток кофе. — К слову, о нотациях.

— Жги, я жду. Мы же сейчас о Громовой?

Сложно не догадаться. Папа дорожит дружбой с дядь Стёпой, поэтому этой темы мне не избежать.

— Ты и сам все знаешь. Рассказывай.

— Она мне нравится.

— Маловато информации, не находишь?

— Очень нравится? Давно нравится? Так нормально?

— А сама она в курсе?

— Ну… Пока нет.

— Мы со Стёпкой пол жизни дружим. И мне не хочется, чтобы мой сын попортил его дочь. Доступно объясняю?

— У нас чисто платонические отношения.

— Надеюсь, ты меня услышал. Без треша и скандалов, понял?

— Понял.