14.5

Теперь просто буквально понимаю выражение — сидеть на пороховой бочке.

Только моя еще и тикает, потому что в нее точно заложили взрывной механизм.

— Я подумал, раз в кино ты не можешь, то будет неплохо сходить на балет, — он лыбится, полностью поворачивая голову в мою сторону.

— Как ты узнал, где мы будем сидеть? — шиплю.

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — разводит ладони в стороны. — Когда есть мозги и деньги, это несложно, — пожимает плечами.

— Скорее, только деньги, — фырчу в ответ.

— Вычислить людей, которые купили места рядом с вами. Связаться с ними и предложить за эти билеты больше их стоимости даже у перекупов. Все только ради тебя, — снова улыбается и сильнее сжимает мою ладонь.

— Ненормальный.

— Ну, ты же была так занята, чтобы пойти со мной в кино, — вальяжно вытягивает ноги под соседнее кресло и дергает вниз галстук, чтобы ослабить.

— Какие жертвы — торчать тут ради меня. Смотри не усни.

— Поверь, у меня найдется очень много других, гораздо более интересных занятий, — играет бровями и поворачивается к родителям. — Может, после в ресторан сходим? — предлагает моему папе, на что тот не думая дает согласие.

— Ну вот, теперь ты в моем полном распоряжении на ближайшие пару часов, — склоняется к моему уху и переходит на шепот.

Свет в зале гаснет. Начинается первый и единственный акт.

Делаю глубокий вдох. Несколько раз пытаюсь вернуть себе свою руку, но все попытки тщетны. Азарин вцепился в меня как бульдог.

Сидит, смотрит на сцену, и даже с таким видом, будто ему действительно интересно.

Прикрываю глаза, а потом изо всех сил пытаюсь уловить суть сюжета, который разыгрывается на сцене. Я уже была на «Кармен-сюита». Но сейчас, смотря на сцену, вообще ничего не понимаю. Хотя и так знаю, что эта история закончится трагично. Погибнуть от рук любящего тебя человека никому не пожелаешь. Возможно, Кармен стоило прислушаться к картам, которые предрекали ей печальный исход жизни, и не отвергать Хозе. Но сердцу ведь не прикажешь.

Кошусь на Тима и не могу сдержать тихий смешок, потому что он сидит с закрытыми глазами, а рука, в которую он сжал мои пальцы, полностью расслабилась. Я на своих нервах, кстати, этого вообще не заметила.

Он реально вырубился. Боже.

Бегло оцениваю обстановку. Папа не большой поклонник балета, когда на сцене нет мамы, поэтому сидит с каменным лицом. Тетя Алёна прижала руки к груди, ну а моя мама водит в воздухе пальцами в такт музыке и движениям балерин.

Дергаю Тима за руку, и он мгновенно открывает глаза.

— Не спи, замерзнешь, — шепчу, стараясь не засмеяться. Потому что он часто моргает и, кажется, вообще не понимает, где находится.

Азарин зевает, игнорируя этикет и то, что неплохо было бы прикрыть рот рукой. Смотрит на смарт-часы. С начала прошло почти полчаса, уже скоро будет развязка.

— Что я пропустил? — упирается в подлокотники и вытягивает шею. Снова зевает, теперь уже в кулак.

Я, засмотревшись на него, делаю то же самое, прикрывая рот ладошкой.

— У меня другой вопрос: на чем ты вырубился?

— Они плясали.

— Если что, они тут все сорок пять минут пляшут.

Тим неопределенно взмахивает рукой, изображая в воздухе непонятные знаки.

— Молодые люди! — раздается позади. — Вы здесь не одни.

— Извините, — шепчу и сразу захлопываю рот. Наши шушуканья все же привлекли внимание.

Тим оборачивается на голос, окидывая мужчину раздраженным взглядом. Будто не мы создаем здесь хаос и мешаем, а этот самый мужик.

Поджимаю губы и сосредоточенно смотрю на сцену.

Полчаса спустя мы впятером выходим из Большого. Родители уже определились, в какой ресторан идем, поэтому тетя Алёна спрашивает у папы:

— Стёп, вы на машине?

— На такси.

— Ты, кстати, перенесла кино на завтра? — интересуется мама между делом. По идее, слышать должна это только я, но, так как Азарин стоит рядом и безостановочно меня палит, то тоже слышит.

— Нет. Много заданий дали, — отвожу взгляд куда-то вдаль.

— Что за кино? — вмешивается Тим.

— За Ариной мальчик ухаживает. В кино позвал, а она не хочет.

— Мама!

— И правильно не хочет, — вмешивается папа, который, видимо, тоже нас слышал.

Ну все, теперь моя личная жизнь выставлена на всеобщее обозрение.

— Согласен, — кивает Тим не без ухмылки.

Ну вот он-то куда? И без его издевок тошно. Пожалуйста, пусть я стану невидимкой. Зажмуриваюсь.

— Мам, езжайте тогда с Павлом, — Азарин кивает на стоящий неподалеку мерс, — а мы с Аринкой на такси.

Родители с его предложением, к несчастью, сразу соглашаются. Я же остаюсь стоять на месте и наблюдать, как они загружаются в черный седан, на котором передвигается мама Тима. Не сама, с водителем.

Как только машина трогается с места, Тимоша достает телефон. Такси, видимо, и правда вызывает.

— И что это за фокусы? — поворачивается ко мне и засовывает телефон обратно в карман.

— Какие фокусы? О чем ты? — глупо улыбаюсь и даже хлопаю глазами. Прям как его Яночка.

— Не делай так, тебе не идет.

Азарин хмурится. Делает шаг навстречу, оказываясь совсем близко. Хватаю морозный воздух ртом и смотрю куда-то за его плечо.

Ну вот что я ему скажу? Что передумала и решила не искушать судьбу этими совместными походами в кино? Так он сам ее искусил, явился в этот театр, будто его звали…

— Может, ответишь все-таки?

Он не напирает. Даже делает шаг назад, больше не вторгаясь в мое личное пространство.

— Я думал, мы все выяснили, а оказалось, видимо, не все.

— Ты постоянно давишь, — прячу руки в карманы темно-зеленой шубы, — и не даешь мне права выбора.

— Нет.

— Да, даже сейчас ты именно этим и занимаешься.

— Ты согласилась на кино, я тебе ни к чему не принуждал.

— Ты не понимаешь, просто не понимаешь, — нервно веду пальцами по волосам, оглядываюсь по сторонам и облизываю губы. Последние мгновенно охлаждает морозный ветер.

— Так объясни.

Что ему говорить? Что?

— У меня учеба. У меня планы. Я не могу сейчас ни с кем встречаться, это будет отвлекать... Да у меня просто нет на это времени. Понимаешь?

— Не можешь или не хочешь? — Тим снова цепляет на лицо ухмылку и как-то вмиг становится холодным и отстраненным.

— И не хочу тоже, — перехожу на шепот и почему-то так сильно боюсь поднять глаза. Взглянуть на него.

— Ладно.

Он кивает. Озирается по сторонам, потом смотрит в телефон.

— Наше такси, — указывает на остановившийся в двух шагах «Майбах».

Азарин пропускает меня вперед, водитель выходит из машины, чтобы открыть дверь, но Тим делает это за него. Ждет, пока я залезу, и лишь потом огибает багажник, чтобы сесть самому.

Как только оказывается в салоне, сразу закрывает перегородку, отрезая нас от водителя. Молча щелкает на какую-то кнопку и поднимает подножку, разваливаясь в кресле, как на диване.

Все это происходит в тишине. Пялюсь на свои пальцы и бешусь. Ну чего я ждала, когда все это ему говорила?

По сути, ведь даже этого не хотела. Просто снова вошла в раж отрицания. Вот такая она я. Сама не знаю, чего хочу…

Веду себя как дура!

Когда он рядом, меня к нему тянет. Так сильно, что трясти начинает. А когда далеко, я хочу увеличить расстояние между нами еще сильнее, чтобы никогда не встречаться.

— Ты обиделся? — вскидываю взгляд.

Тим медленно ведет плечом, а потом смотрит мне в глаза. Вроде пара секунд всего, но они кажутся вечностью.

— Нет. Ты внятно дала понять, что между нами ничего быть не может. Я смиряюсь.

— Мы можем дружить.

— Сама с собой дружи, Громова, — выгибает бровь. — Я не Данис, у меня с тобой «просто дружить» не получится.

Снова смотрю на свои ногти. Обычные, подпиленные мягким квадратиком, без всякого покрытия. Закусываю губу и чувствую, что вот-вот заплачу. Это же дикость какая-то — плакать. Именно сейчас. Именно в этот момент.

Сглатываю непрошеные слезы, а когда поднимаю голову, понимаю, что Азарин на меня смотрит.

Пристально.

— Давай так, чтобы никто не знал, — выдавливает из себя совсем тихо.

— Что?

— Ты хотела, чтобы никто не знал, — стискивает челюсть, — видеться, общаться… — Тянет ко мне руку, а потом подается всем телом. — Целоваться, — касается моего лица ладонью.

Облизываю губы. От Тима пахнет мятной жвачкой, она смешана с запахом парфюмированной воды. Что-то свежее, яркое.

Приоткрываю рот, но, что сказать, не знаю. Просто смотрю на него до тех пор, пока не чувствую на губах его тепло.

Это не поцелуй. Всего лишь касание. Мимолетное.

— Постараюсь не отвлекать тебя от учебы.

Он едва заметно улыбается, и я делаю то же самое.

— Дело же не в этом, — шепчу.

— Знаю. Но иду на уступки. Тебе же не все равно, — стискивает мои пальцы. — Иначе ты бы так не реагировала.

Кусаю и так истерзанные своими же зубами губы, а руки неожиданно тянутся к телефону. «Набираю» маму и на одном дыхании выпаливаю:

— Тут ребята недалеко, позвали к ним. Мы поедем, ладно?

Услышав согласие, прячу телефон обратно в сумочку и смотрю на Тима.

— Какой, ты говоришь, фильм выбрал?