18.2

Качнув головой, улыбаюсь. А когда забираю стаканчик, касаюсь его пальцев своими. Очередная вспышка. Ток ползет по фалангам, охватывая предплечье, медленно добираясь до шеи, по которой выступают волнительные мурашки.

Интересно, когда-нибудь я научусь реагировать на Тима как-то иначе?

Раньше одно его появление либо выводило меня из себя, либо вынуждало забиться в угол, делая вид, что его не существует. Я его боялась. Старалась избегать. Не нарываться. Не провоцировать. А теперь… теперь я воспламеняюсь только от одного взгляда. В горле Сахара, в ушах звон, сердце как ненормальное колотится. И внутри все сжимается, будто я вот-вот распрощаюсь с жизнью. Какая-то болезненная эйфория.

Разве это нормально?

Ни к одному парню я не испытывала ничего подобного. Да, ходила на свидания, получала цветочки, сидела в кафе, но ни один никогда не поднимал в душе и толики того, что происходит со мной сейчас.

— Спасибо, — бормочу, опуская взгляд. — Не от тебя прячусь, — поясняю более четко. — Просто не хотела идти в столовую.

— Могла сказать. Не пошли бы вместе.

— Да, не подумала, — убираю упавшую на лицо прядь волос за ухо. — Извини…

Тим откидывается на спинку диванчика и заносит руку за мои плечи. Чувствую, как подушечки его пальцев касаются моего предплечья. И вот, снова бессовестное волнение. Мурашки. Сердце замирает, абсолютно не желая меня щадить.

—У Королева днюха. Мы сегодня сваливаем вечером. В клуб. Поедешь?

В клуб? Значит, сегодня он не вернется в корпус. Останется в городе…

— Я не могу.

Делаю большой глоток кофе. Он обжигает губы, а в горле начинает першить. Неприятно. Из глаз выступают слезы. Приходится отвести взгляд.

Тим напрягается. Его пальцы теперь давят, но он этого, кажется, не замечает. Мой ответ ему не нравится. Совсем.

— Почему?

— Мне нужно готовиться. Завтра алгебра, допы, плюс из универа задание на почту кинули.

— Совсем-совсем не можешь? — упрямые губы шепчут в самое ухо. Кожи не касаются. А если коснутся, я точно умру. — На пару часов, — продолжает настаивать.

— Я не очень люблю клубы.

— Мы ненадолго. Потом можно ко мне. На квартиру.

Он нависает надо мной, трогает волосы, опускает руку к моей ладони, сжимая пальцы, в которых я и так уже еле держу стаканчик.

На квартиру? На всю ночь?

Качаю головой, а на его лице появляется ухмылка. Дерзкая, циничная и до боли привычная. Раньше он только так на меня и смотрел.

Я не хочу его обижать, но правда не могу позволить себя «гулять» второй день подряд. Нужно включаться в учебу, готовиться…

В жизни вообще полезно расставлять приоритеты. Да, между ними можно варьировать. Менять. Но не забывать о целях. Мои лежат на поверхности и вполне очевидны. Аттестат с отличием, золотая медаль, поступление в мед. Самостоятельное поступление!

Он этого, конечно же, не понимает. Либо просто не хочет понять.

Его жизнь отличается от моей. Очень и очень сильно отличается…

Делаю глубокий вдох.

— Можно завтра прогуляться…

Азарин выдыхает. Шумно. Сквозь зубы.

— Давай завтра, — бросает с налетом безразличия и убирает руки.

От этого отдаления становится слишком холодно. Так быть не должно…

— Ты не обижаешься? — поднимаю взгляд. Хочется заглянуть ему в глаза, но он отворачивается.

Больше не прет напролом, а, кажется, предоставляет мне тот самый выбор, о котором я его все время просила.

— Нет.

Уверяет нейтрально, но меня не устраивает. Потому что глаза прищурил и губы заострились в какой-то пластиковой улыбке. Не его.

Звонок звенит не вовремя. Мы не успеваем договорить. Да Азарин и не горит желанием, просто поднимается с дивана. Вырастает надо мной, замирая в ожидании.

Делаю то же самое. Неловко поправляю юбку, волосы. По дороге выбрасываю стаканчик в урну. Тим идет рядом, мы молчим, и я начинаю себя накручивать.

Обидела…

На самом деле обидела.

Уроки пролетают вереницей слов и плывущих перед глазами букв.

Допы проходят по тому же сценарию. Тим со мной разговаривает, даже шутит, но все равно не так, как раньше. Без легкости. Бесится где-то внутри.

В комнате оказываюсь около восьми, щелкаю замком и прилипаю спиной к двери, роняя лицо в ладони. Я в раздрае.

Все это для меня в новинку. Я более домашняя, что ли… В моей жизни не было клубов и вечных тусовок. Да и вообще большую часть сознательной жизни я считала все это глупостью.

А теперь?

Что, если он там с кем-нибудь…

Пока переодеваюсь, в голову начинают лезть такие ужасающие мысли. Я вижу все это в ярких картинках. Вспышки, танцующие люди и Тим… Он не один. С ним брюнетка, лицо обезличено, но он ей улыбается. Смеется. Она проводит пальцем по его щеке, и…

Дверь в комнате хлопает.

Катька забегает ураганом, на ходу стаскивая пиджак и рубашку. Моего уныния не замечает. Слишком занята. Красит глаза поярче и роется в шкафу в поисках юбки покороче.

— Как тебе? — крутится вокруг своей оси перед зеркалом.

На ней завышенная черная кожаная мини-юбка и белый топ. Волосы убраны в высокий хвост. В ушах длинные серьги-цепочки.

— Супер, — отзываюсь, переворачивая страницу учебника.

— А ты не пойдешь, что ли?

— Не могу, — встряхиваю книгу, и Катя цокает языком. Громко и раздражающе.

— Жаль, — поджимает губы и смотрит на часы. — Так, у меня не так много времени, пока охрана не сменилась.

— Охрана?

— Ну да, в десять сменятся, и уже никто нас не выпустит. А с этими Королев договорился, — потирает перед собой большой и указательный пальцы друг о друга.

— Я думала, тут все строго.

— Я тебя умоляю. Здесь, как и везде, все продается и покупается.

— Понятно.

Катька отвлекается на пиликнувший телефон и начинает стучать ногтями по экрану.

— Так, осталась помада, — бросается к косметичке, вытряхивая содержимое на постель. — Красная или нюд?

— Нюд.

— Ага, матовый нюд, значит. Кстати, как Тим отреагировал на то, что ты не идешь?

Напрягаюсь, сильнее вцепляясь в учебник.

— А он должен был как-то отреагировать?

— Ой, от меня-то не надо шифроваться. Да и сегодня ваши милые переплетения пальчиков, знаешь ли, вместо тысячи слов были.

— Ты обувь не выбрала.

— Точно! Так, каблук, и повыше. Что с Тимом-то?

— Нормально все.

— Да? Он воспринял твой отказ без психов?

— Без.

— Удивительно. Видимо, ты и правда на него положительно влияешь. А вот, кстати, и он, — снова хватается за телефон. — Да иду я уже. Иду. Ага, все.

Катя прячет телефон в сумку, еще раз смотрится в зеркало, потом на меня.

— Тим сейчас зайдет. А я пошла к Кайсарову, надо проверить, чтобы он не напялил свою дурацкую футболку поло. Полная же безвкусица, да?

Неопределенно пожимаю плечами, а сама притаившись смотрю на дверь.

Катюха забирает куртку и уносится, отвесив мне напоследок воздушный поцелуй. Дверь хлопает. Я выдыхаю, но ненадолго.

Азарин появляется в комнате буквально через минуту.

На нем светлые джинсы с рваными коленками, широкая длинная футболка. На плечи накинута байкерская кожаная куртка с продетым по низу ремнем.

— Не передумала?

Начинает с вопроса, а пробежав по мне взглядом, заключает:

— Видимо, нет.

— Я…

Поднимаюсь из-за стола, делая пару маленьких шажочков к нему навстречу. Замираю на полпути.

— Не передумала, — соглашаюсь. — Много заданий, — киваю за свою спину.

— Я так и понял.

Он снова ухмыляется. Смотрит на свои черные кроссовки с кислотно-зеленой подошвой, а после — резко на меня.

— Ладно. До завтра?

— До завтра.

Азарин еще пару секунд не двигается с места. Очень хочется подойти к нему, но я не решаюсь. Прирастаю к полу.

Тим снова кивает и уходит без слов.

Как только дверь за ним закрывается, на меня накатывает паника. Я все испортила, в этот раз я точно все испортила...

Следующие полчаса напоминают ад. Я хожу по комнате из угла в угол и абсолютно не знаю, куда себя деть. Взгляд смещается на циферблат наручных часов. До десяти еще сорок минут. Если я сейчас переоденусь, то смогу выйти из школы…

Назад нас уже не пустят. Если я поеду в клуб, то опять обману родителей, которые думают, что я здесь учусь…

В голове снова проносятся ужасающие картинки этой глупой ночи. Вспышки, смех. Ревность одолевает.

Побродив еще минут пять, уверенно распахиваю шкаф и достаю оттуда Катькино платье. Моя одежда, что я сюда привезла, для клуба вряд ли подойдет. Ну не в джинсах же идти…

Натягиваю серое платье-лапшу. Катя выше, но при этом худее. Меня эта тряпка облепляет со всех сторон, подчеркивая и бедра, и грудь. Длину подола вообще хочется померить линейкой. Задницу, конечно, прикрывает, но сильно наклоняться не стоит.

Надеваю черные капронки и массивные ботинки на шнуровке с тракторной подошвой. Делаю минимальный макияж, чуть подчеркнув глаза, губы мажу бальзамом. Распушаю пальцами волосы и выбегаю в коридор.

Охранник выпускает меня из корпуса. На выходе с территории тоже проблем не возникает. Я уверенно говорю о том, что ребята договаривались, и выскальзываю за ворота, где меня уже ждет такси.

Пока водитель ведет беседы сам с собой, печатаю Катьке: «Где вы?»

Получив ответ, меняю адрес в приложении и уже через сорок минут оказываюсь у входа в клуб.

Поравнявшись с секьюрити, молюсь, чтобы не спросили паспорт. К счастью, мне везет. Широкоплечий двухметровый детина отвлекается на каких-то парней, что затеяли разборки почти на ступеньках, и я ловко заныриваю внутрь.

Музыка оглушает. Куртку не снимаю, плыву через толпу, пытаясь найти, где сидят ребята.

Катька написала, что где-то наверху.

Запрокидываю голову, стараясь изучить балконы, и замечаю танцующую Токман. Она размахивает руками, а потом обнимается с Анькой. Спешу туда.

Уже на лестнице поправляю платье, чуть выпячиваю грудь и, громко выдохнув, шагаю к диванам.

Шаг, еще шаг. Стоит увидеть макушку Тима, сердце начинает трепетать, а вот когда на горизонте виднеется брюнетка, летит в пятки. Да я вся будто с обрыва лечу. Уверенности становится в разы меньше…

Еще шаг. Кусаю губы, взмахивая рукой. Катя меня заметила и, судя по тому, что Тим ко мне тоже поворачивается, успела и его предупредить.

— Всем привет, еще раз, — натягиваю на лицо улыбку и перевожу взгляд на Тима.

Азарин развалился на половину дивана. На другой же устроилась какая-то девка.

Мило улыбаюсь и сажусь с ним рядом, нагло пододвигая. Наши тела соприкасаются. Меня пронизывает электрический разряд. Если бы не села, точно бы с ног сбил.

Замечаю, как болтающая с ним девица закатывает глаза. Бешенство достигает предела. Не знаю, чем я думаю, а может, и не думаю вовсе. Но в какой-то момент просто закидываю свои ноги ему на колени. Тим едва заметно улыбается и покровительственно кладет ладонь на мое бедро, до которого, кстати, практически и задралось Катькино платье.

Этот нюанс он тоже замечает и недобро прищуривается.

— Ты звал, — говорю на одном дыхании, — я пришла…