25.2

Янка опирается на локти, смотрит на меня. Перевожу бегающий взгляд от экрана телефона на Романову.

Едва ощутимая вибрация колет пальцы. Делаю шаг назад и выхожу на балкон, плотно прикрывая за собой дверь без каких-либо объяснений.

Прежде чем ответить, делаю глубокий вдох.

Подношу телефон к уху, сглатываю. Мутит от происходящего. Упираюсь ладонью в балконную перекладину.

— Тим, — Аринкин голос в динамике бьет по нервам точечным залпом. — Ты меня слышишь?

— Да, — киваю в такт словам. — Да…

— Я извиниться хотела. Мы сегодня плохо расстались, точнее, разошлись, блин! Ну ты понял, — тараторит на высокой ноте.

Снова киваю, но теперь уже молчу. В висках все еще пульсирует. Из недр желудка поднимается страх, обжигая горло кислотой. Перетряхивает всего. Что ей сказать? Что вообще в таких ситуациях говорят?

— И за сообщение прости. Я, наверное, была резка. Просто мне правда нужно было обдумать. Ужасно все вышло. Мы друг друга не поняли, — вздыхает. — Ты обижаешься, да?

— Нет.

Выпаливаю моментально. Громко и четко. Вся моя бушующая обида сейчас не просто испарилась, она покрылась налетом стыда.

Совесть вонзается в виски раскаленной арматурой.

В башке раздрай и мигающая красным, первостепенная задача не спалиться.

Воздух ночью еще холодный. Чем больше его проглатываю, тем активнее нарастает озноб. Сквозь землю провалиться хочется. Как в тупом анекдоте, позвонила ни раньше ни позже, а прямо в моменте. В паскудном моменте.

— Все нормально, — прочищаю горло громким хрипом в кулак. — Ты меня тоже… извини, Арин.

— Ты дома?

— Я? — бросаю взгляд на стеклянную дверь, ведущую в комнату. Романова до сих пор лежит на кровати. Прикрываю глаза от понимания абсурда происходящего.

Это ж надо было так вляпаться…

Чем вообще думал?

— Тим?

Видимо, долго молчу, раз она переспрашивает. Во времени реально потерялся, минуты секундами кажутся, и я в них зависаю.

— Задумался.

— Может, приедешь?

Да, именно сейчас сорвусь со всех лап, со следами Янкиной помады на роже и провонявший ее духами. Прекрасная встреча получится.

— Я… Давай завтра, ладно? Я тут у Королева дома, короче, — блею монотонно.

— А, да? — Аринка замолкает на пару секунд. — Катя меня тоже звала на эту тусовку.

Катя? Когда? Неожиданно. А мне не сказала ничего.

— Извини, что поехал, просто…

— Все нормально.

У меня либо глюки, либо я правда слышу то, что слышу. Нормально? С каких пор?

— Точно? — интересуюсь настороженно.

— Да, — звучит бодро. — Думаю, что сегодня будет действительно неплохо, если каждый займется тем, что ему ближе. Я позубрю латынь, — со смешком. — А ты побудешь с друзьями.

После этих слов меня окончательно выносит. Лучше бы она сейчас обвинила, наорала и демонстративно подчеркнула, какой я козел, что где-то шляюсь.

Но снова как в анекдоте. Громова решила не устраивать скандал.

Дебил. Я полный дебил, которого начинает мучать совесть.

— Тогда я завтра заеду?

— Да, приезжай. Я же платье тебе так и не показала. — Она чем-то шелестит, а потом переходит на шепот: — Мне так не нравится с тобой ругаться. Бесит на самом деле. Вместо того чтобы поговорить, все обсудить… Ты же правда не обижаешься?

— Нет, — выдавливаю улыбку и прикрываю глаза. — А ты?

— Нет. Ну, я, наверное, тогда пошла учить, да?

— Иди. Я позвоню завтра.

— Хорошо. Ой, напиши, когда домой приедешь, а то я волноваться буду.

— Ладно.

Арина еще что-то говорит, но я уже не слушаю. Только в конце на автомате выдаю: «Целую» — и прячу телефон в карман.

Еще минут пять стою практически не шевелясь. Думаю, что делать дальше.

Что, блин, в такой ситуации вообще делают? Раньше я подобными вопросами не задавался. Совесть на мозг не давила. Были какие-то девочки и что? Сегодня есть, завтра нет.

Только вот в этот раз все абсолютно иначе.

Кажется, наши желания действительно имеют свойство сбываться в самый неподходящий момент. Я хотел от Аринки доверия и внимания? Я его получил. Вот сейчас. По полной. Но легче не стало.

— Тим…

Янка высовывает голову на балкон, приоткрыв дверь.

— Свали.

— Что?

Она переступает порог и, вытянув руку, касается моего плеча. Передергивает. Как только чувствую на себе ее пальцы, блевать тянет. А ведь минуту назад я хотел… Идиот.

Чем ближе Янка подходит, тем сильнее растет мое отвращение.

— Да свали ты уже отсюда, — вскидываю взгляд. Выдаю эмоционально. Громко, экспрессивно взмахнув рукой, так, чтобы ее пальцы слетели и больше не соприкасались со мной.

Романова поджимает губы.

— Зачем ты так? Я же…

— Что? Если хотела отплатить за помощь натурой, то я не нуждаюсь.

— Правда? А минуту назад ты, кажется, был не против.

— Тебе показалось.

— Да? Смотри, чтобы твоей Громовой чего-нибудь подобного не показалось.

О! Это, конечно, ожидаемо. Старый добрый шантаж. Еще тепленький и веселенький.

— Ян, ты же не дура, правда? — смотрю на нее в упор.

Романова теряется. Отводит взгляд. Нервничает. Еще бы.

— Если Арина узнает, слив фоток покажется тебе самой милой угрозой в жизни. Поняла?

Она натягивает улыбку. Приторную и мерзкую одновременно.

— Доходчиво, — кривит губы, а потом уходит.

Не бросает напоследок оскорблений или угроз. Просто сваливает, как я и хотел.

Делаю очередной глубокий вдох и следую Янкиному примеру. Выхожу из комнаты, а потом из дома.

В тачку сесть не успеваю. Слышу за спиной Катькин голос. Только ее мне сейчас и не хватало.

— Ты совсем охамел?

Катюха подлетает со спины и отвешивает мне подзатыльник.

— Вот сейчас прям жалею, что ты девочка, — цежу сквозь зубы. Поворачиваюсь.

— Я видела, что ты спустился сразу за Романовой.

— Совпадение.

— Серьезно? Ты дурак? Ты с ней переспал? А если Арина узнает?

— Я ни с кем не спал.

Катя недоверчиво озирается на дом.

— Точно?

— Да.

— А помада тогда откуда?

— Дальше этого не зашло, — провожу по губам тыльной стороной ладони.

— Зачем я за тобой пошла, вот зачем? Как я Арине в глаза буду смотреть? Чем ты вообще думал, Тим? Я уверена была, что у вас все классно. Любовь-морковь. А ты?

— Кать, давай без морали. Я сам разберусь.

— Сам? То есть Аринки твоя выходка не касается?

— Тебя она не касается. В первую очередь тебя!

— Я же ей своим ртом говорила, что ты ее любишь, и что теперь получается? — Катька хватается за голову. — Это мерзко. Просто мерзко.

— Ты же ей не скажешь?

Сестра вскидывает взгляд. Колючий. Холодный.

— Я очень надеюсь, что ты будешь мужиком и сделаешь это сам, — выпаливает на одном дыхании и, круто развернувшись, возвращается в дом.

Падаю за руль и закрываю глаза. Как я мог так вляпаться? Ну вот как?