Глава двенадцатая

К гостевому дому мармаллов наследник Тиасов подоспел почти вовремя: Одит как раз приблизился к воротам сада. Королевский чародей погладил усы, понимающе улыбнулся и поклонился хозяину дома. Плагос открыл кованую дверцу, вернул улыбку и благосклонно пропустил гостя вперед. С наслаждением вдохнул садовый воздух. Утро пахло свежими, только что политыми цветами. Точь-в-точь как в тот день, когда они с Коной встретили первый свой совместный рассвет. Наследник Тиасов довольно усмехнулся, позволяя воспоминаниям ненадолго захватить разум. Наслаждаясь накатившей волной нежного тепла. Провел Одита через сад, пригласил в дом и поманил за собой в кабинет. Предпочел бы сначала позавтракать, но дела есть дела, следовало прежде закончить с ними.

Из старого шкафа, стоящего в самом углу просторного светлого кабинета, достал заранее подготовленный кошель с золотом и созданный вчера амулет. Протянул чародею.

— Будет действовать недолго, — торопливо раскрыл самое существенное свойство кристалла. Вряд ли дядя Кролос забыл предупредить Одита, но напомнить было нелишним.

Чародей прищурился:

— До осени?

— Или чуть дольше, — закивал Плагос. — Я довольно сильный маг, но такие вещицы быстро теряют свойства без создателя рядом.

Одит поклонился, как-то криво улыбаясь. В его темных глазах забегали искорки: будто слова «довольно сильный маг» вызвали у него сомнения. Наследник Тиасов скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на королевского чародея. Наверняка знает, кто перед ним, тогда отчего такой скепсис?

— Чем раньше женщина начнет носить амулет и предпринимать попытки забеременеть, тем лучше будет эффект, — пояснил Плагос еще раз. На всякий случай. Вдруг Одит решит приберечь подарок до лучших времен?

— Я понял, — кивнул визитер. А потом помялся в странной нерешительности и, поймав взгляд хозяина дома, продолжил: — Знаете, мой дар немного напоминает ваш. Я тоже чувствую колебания силы. Использовать не могу, но вспышки или потери ощущаю почти что кожей.

— И? — поднял бровь Плагос. Не понимал, куда клонит королевский чародей, и решил как-то побудить его перейти к делу. Страшно хотелось есть и долгие вступления начинали раздражать.

— Знаю, вы пытались помочь Коне. Вероятно, надеялись поделиться своей силой, чтобы она могла создать книгу заново. Полагаю, получилось не очень, — тут Одит снова погладил усы. — Мне есть что посоветовать вам.

Наследник Тиасов тяжело сглотнул. Нет, в том, что чародей знает о его попытках, не было ничего страшного, но желание дать совет оказалось неожиданностью. Чем может помочь пусть очень сильный и опытный, но человеческий маг? Скорее всего, только отнимет время. Однако общение с подданными давно приучило к забавной истине: среди сонма слов иногда находятся крупицы полезного.

— Я вас внимательно слушаю… — выдохнул Плагос, желая поскорей разрешить сомнения.

— Горные драконы живут, по нашим меркам, почти вечность, — издалека начал Одит, будто рассказывая детишкам легенду. — Читал в книгах, что если бы не мармаллы, которые когда-то давно украли у драконов слезы богов, драконий род так бы и не пошел на убыль.

— Какое это имеет отношение к делу? — наследник Тиасов взял быка за рога. Выслушивание слезливых сказок вряд ли могло быть полезным.

Чародей покачал головой, будто констатируя: «нетерпение юности», и степенно продолжил.

— Мне повезло. Я видел последнего живого дракона. Не в истинном обличье, иначе бы, подозреваю, сошел с ума, в человеческом. И был рядом, когда мать Коны творила магию.

Плагос весь обратился в слух и даже позабыл о завтраке. Возможно, Одит и впрямь расскажет что-то полезное.

— Магия драконов, — тут чародей поморщился, будто подбирая слова, — чище мармалльской. Драконы тоже берут силу извне, но, похоже, не у всего подряд. Я не понял, откуда именно. К сожалению.

Наследник Тиасов дежурно кивнул. В голове зароилось столько мыслей, что захотелось побыстрее спровадить гостя. Все равно добавить Одиту, похоже, было нечего.

— То, что вы рассказали, очень ценно и важно, — улыбнулся собеседнику. — Я чем-то могу отблагодарить за любезность?

— Можете, — ухмыльнулся Одит. — Хочу знать заклинание для амулета, который вы мне дали.

— Вряд ли вы сможете использовать его…

— И тем не менее…

— Хорошо, — усмехнулся хозяин дома, сдаваясь, — к вечеру пришлю слугу с запиской.

Одит поклонился и развернулся к выходу. Плагос позвонил и распорядился насчет завтрака. Уселся в кресло за столом. Наконец-то улегся ураган в голове и, кажется, пришла здравая мысль. Потянулся к кристаллу для связи: не мешало бы для начала обсудить ее с дядей.

***

Кона проснулась в отличном расположении духа: наконец-то ей удалось нормально отдохнуть ночью. Нет, и ночи, и усталость были приятными, но желания спать они не утоляли. Похоже, у Плагоса тоже закончились силы, и ему пришлось вести себя примерно. Немного расстраивал неудавшийся эксперимент с передачей магии, но Кона утешилась тем, что сила как таковая все-таки передается. А сопутствующую боль и потерпеть можно. В конце концов, она не каждый раз создает заново книгу!

Принесла воды, привела себя в порядок и надела привычное платье, а не дорожную рубаху и шаровары. Огорчилась, не найдя дома даже остатков крупы. Вздохнула. Не хочется, но надо идти на рыночную площадь, пока торговцы не разбежались обедать. Не ходить же голодной, в самом деле!

Открыла дверь дома и через два шага наткнулась на Козьюаля. Бывший держал в руках букетик васильков и глупо улыбался.

Кона кивнула и собралась было обойти горе-женишка, но тот не дал. Поймал за плечо и развернул к себе. Чародейка скривилась: еще не хватало не успеть на рынок из-за этого идиота. Отступила на шаг и вздохнула.

— Козы такие цветы не едят, — заметила ехидно. Попыталась вырвать руку: Аль знакомо пах сандалом, и сейчас этот аромат только раздражал.

Бывший нахмурился:

— Прекрати! Для неумелых острот у отца в замке уже есть шут. Еще один нам не нужен.

Кона поймала его взгляд и усмехнулась:

— Я к вам и не стремлюсь. Уступлю свое место Розочке. У нее родословная лучше, — еще раз дернула руку, но высвободиться из захвата не вышло. — Пусти, мне надо на рынок. После обеда у меня урок с Одитом, а перед этим не мешало бы поесть хоть что-то.

— Урока не будет, — отрезал Аль. — Я приказал, — и, поймав вопросительный взгляд Коны, продолжил: — Отец на двухдневной охоте, а пока я за главного и намерен провести с тобой целый день.

— Вот еще! — Кона все-таки освободила руку, но бывший ловко поймал ее снова.

— Не дури… — как-то неожиданно серьезно предупредил он. — Мы дали клятву. Нет смысла идти против воли богов, они такого не прощают. То, что происходит с нами сегодня, — тут Аль замялся и тяжело сглотнул: — пена, шелуха. Все пройдет, но останемся мы с тобой и наш союз. Одобренный богами, между прочим. Я люблю тебя.

Кона прикусила губу. Слова о любви не впечатлили, смутило другое. Не хотелось признавать этого, но горе-женишок, похоже, был прав. Они призвали в свидетели своей клятвы богов, а те жестоки и не любят, когда нарушают их волю. Как и что будет с другими — неизвестно, а с Алем хоть какие-то шансы на семью. Снова посмотрела на бывшего и скривилась. Воротило от одной мысли о совместной постели! А уж доверять ему в будничных делах и вовсе казалось невозможным. Зачем такой муж? Просто чтобы был? Сомнительное удовольствие! Нет уж, лучше она проведет свои дни в одиночестве. Если не сойдет с ума, конечно.

— Дай мне отдышаться, Аль, — мягко улыбнулась она. — Поговорим о свадьбе через неделю…

Бывший кивнул и приблизился. Так тесно, что Кона испугалась, как бы не полез целоваться.

— Говорить я больше не намерен: подожду неделю и буду действовать, — прошептал он, а потом ехидно добавил: — мармаллу ты все одно без надобности.

Разжал захват. Чародейка снова отступила и вздохнула с облегчением. Пусть подтрунивает сколько угодно. Не распускает руки, уже хорошо.

— Я свободна?

Козьюаль усмехнулся и демонстративно отошел в сторону. Кона поспешила на рыночную площадь.

Естественно, торговцы успели разбежаться. Ей удалось только купить у неторопливого бородатого толстяка хлеба, а у перехваченной на лету старушки — последний кусок сыра. Чародейка помянула нехорошим словом бывшего и махнула рукой. На дальнем рынке торговля шла до вечера, но тащиться туда не хотелось. До завтра хватит того, что есть.

Запихнула покупки в специально прихваченную торбу и отправилась в королевский замок. Следовало найти Одита, сообщить ему, что принц оставил их в покое и можно заняться книгой. Вдруг сегодня вместе они раскопают что-то дельное? Время, конечно, еще есть, но и тянуть тоже не стоит. Надо использовать все возможные пути.

Порыскав по привычным для наставника в дневное время местам, Кона расстроено констатировала, что сегодня ничего не выйдет. Похоже, Одит тоже воспользовался отсутствием короля и неожиданно перепавшей свободой от ученицы и направился развлекать королеву во время ее очередной прогулки по саду. Чародейка вздохнула и пошла к фонтану со львами. Скамейка около него была любимым местом встреч наставника и королевы, и Кона хотела убедиться в правдивости своих догадок. Может быть, ей повезет и Одит просто вышел из замка за покупками.

Чародейка прекрасно знала место, откуда можно было посмотреть на фонтан и остаться незамеченной. Иногда, если ветер дул в нужную сторону, удавалось даже послушать собеседников. Но поскольку Одит и ее величество не переходили грань приличий, разговоры их оказывались жутко скучны. А вот взгляды, улыбки и смех выдавали обоих с головой. Будь Кона Козьюалем восьмым, давно бы повесила своего мага за кражу сердца королевы.

Чародейка миновала засаженные разноцветными розами лужайки, чинно прошла вдоль аллеи деревьев с ядовито-желтыми листьями и кроваво-красными цветами. Подмигнула затаившимся между растениями статуям. Когда Кона только пришла работать к Одиту, она жутко боялась их. Особенно в сумерках. К вечеру царивший здесь сладкий запах усиливался и дурманил голову, и отчего-то казалось, что мраморные мужчины, женщины и звери оживают, стоит только солнцу ослабить бдительность. Сейчас скульптуры были скорее добрыми старыми друзьями. Еще месяц назад Кона думала, что станет болтать с ними, ожидая мужа с очередной важной встречи, а теперь и помечтать было не о чем. Аль нарушил все планы, осталась одна нескончаемая тоска и обида.

Подошла к своему укрытию и затаила дыхание. Так и есть! На скамейке около украшенного тремя бронзовыми львами фонтана сидела королева, а над ней коршуном навис стоящий рядом Одит. Они явно рассматривали какую-то побрякушку.

Ветер дул в нужную сторону, и Кона вся обратилась в слух. В кои-то веки разговор этих двоих обещал быть занимательным.

— А точно поможет? — с каким-то несвойственным ей торопливым нетерпением поинтересовалась ее величество.

— Не волнуйтесь, госпожа, — мягко успокоил ее Одит, и Коне показалось, что он хочет, но не решается погладить жену повелителя по голове, — лучше мармаллов таких вещичек не делает никто. Главное — носить не снимая.

Королева покорно надела побрякушку на шею, спрятала камень под платье и улыбнулась чародею.

— Будет вместо слез богов.

— А что с ними? — нахмурился Одит и озадаченно пошевелил усами.

— Супруг забрал камни обратно в хранилище, считает, что там они в безопасности. Ему не нравится тот мармалл, что сопровождал Дракону. Говорит, в его присутствии чувствует себя странно.

«Еще бы!» — хмыкнула Кона и тут же затаилась снова. Не хватало еще выдать себя! Но к счастью, эти двое были слишком заняты друг другом.

Королева поднялась на ноги, посмотрела на чародея сверху вниз — женщина была на полголовы выше — и заговорила вполголоса.

— А сегодня этот амулет действует? — поинтересовалась она.

— Скорее всего, да, — поклонился Одит.

Коне показалось, что близость королевы смущает его. Вероятно, чародею страшно хотелось дотронуться, поцеловать возлюбленную, но та не позволяла переступать грань, и он послушно держал себя в руках.

— Мой супруг вернется послезавтра, — улыбнулась ее величество, — и я непременно воспользуюсь амулетом и с ним, но такую вещь никак нельзя оставить без испытаний. Вдруг мармаллы задумали недоброе, и она вредна для мужской силы, например. Могу я попросить об одолжении своего чародея?

Она произнесла «своего чародея» так, что у Коны сердце забилось быстрее от радости за наставника. Много лет он любил эту женщину, но несмотря на ответную нежность и неверного мужа, королева держала мага в стороне. А теперь ее голос отдает хрипотцой предвкушения. Неужели мармалльский амулет прибавил королеве решительности? Надо бы расспросить Плагоса насчет этого кристалла.

— Все что угодно для моей королевы, — выдохнул Одит и уставился возлюбленной в глаза.

— Только попрошу сохранить наши испытания в тайне.

— Любой ваш каприз, — чародей еще раз поклонился, а потом взмахнул рукой и они оба, Одит и королева, исчезли.

Кона прищурилась, стараясь понять: перенес ли наставник себя и возлюбленную, или просто спрятал, но так и не разобралась. На всякий случай уходила очень осторожно, изо всех сил стараясь остаться незамеченной. Вряд ли чародей променяет поручение королевы на помощь ученице, и попадаться ему на глаза не стоит.

Вернулась в лабораторию Одита. Наскоро перекусила и принялась копаться в шкафах с книгами. Времени до визита Плагоса более чем достаточно, как знать, может, отыщется что-то дельное.

***

Плагос шел к Коне с тяжелым сердцем. Беспокойство за чародейку крысой грызло разум, но что делать, наследник Тиасов не знал. Совет тридцати определился с датой посвящения и, чтобы не опоздать, следовало отбыть домой не позднее завтрашнего вечера. Отказаться или потянуть время было невозможно. Неявку на собственную коронацию ему не простят. А учитывая брожение среди знати, само по себе отсутствие тиора дома уже обещало сложности. Позвать Кону с собой не позволяли не только приличия, но и проклятие, а оставлять чародейку в одиночестве без книги не хотелось. Сегодняшняя попытка решала все! Ничего другого они просто не успеют придумать. Между тем, уверенности в ней не было никакой.

После разговора с Одитом Плагос посоветовался с дядей и создал очередной кристалл. Тот очищал поступающую от тиора силу, позволяя передавать лишь взятую из слезы богов. Плагос точно знал: там достаточно, чтобы создать книгу, но отчего-то сомневался в затее. Казалось, они с Коной и Кролосом упускают важную деталь, но что именно, он даже угадать не пытался. Наследник Тиасов отгонял неуверенность, но разум ехидно нашептывал, что интуиция еще никогда не обманывала. И это угнетало больше всего. Ничего хуже, чем оставить Кону тихо сходить с ума в одиночестве, Плагос и представить себе не мог.

Увидел чародейку издалека. Она стояла у входа в дом и смотрела в небольшой лист бумаги, а рядом кружили два вороненка. Плагос не отличал, но предполагал, что это Каркун и Летун. Кона давно ждала их домой. Временами птички пропадали из поля зрения, но обычно возвращались довольно скоро, а в этот раз отсутствие затянулось. Наследник Тиасов считал: пернатые просто чувствуют себя виноватыми, но Кона боялась, что они отправились к отцу поведать новости. Вряд ли Щур Дормет одобрил бы ее визит на мармалльские земли и разрыв с Алем тоже. Про заклинание, которого не было в книге, и говорить нечего…

Плагос неспешно приблизился, предвкушая приветственный поцелуй, но посмотрел на Кону внимательно и насторожился. Сейчас она точь-в-точь походила на себя там, в камере во дворце мармаллов: сжатые губы, потемневшие глаза и тонкие, но четкие морщины на лбу.

— Что случилось? — поинтересовался Плагос вместо приветствия.

— Ничего хор-р-рошего, — влез в разговор Летун, но наследник Тиасов только отмахнулся. Хотелось услышать подробности от чародейки. Кона, похоже, говорить не собиралась. Она до белых костяшек сжимала бумажку и с ненавистью смотрела в пустоту.