Глава пятая

К границе мармалльских земель подошли гораздо раньше обещанного ужина. Солнце было еще высоко, и жара терзала сильнее желания прекратить, наконец, бегство. Плагос остановил измученного гонкой нруселя Коны у неприметного деревянного столба, обмотанного несколько раз золотой лентой. Когда-то столб был дубом, но сейчас высох, лишился веток и растерял могучую красоту. Все, что у него осталось, — это нелепое украшение в виде полоски ткани.

— Коснись ленты, — Плагос взял чародейку за руку и поднес ее ладонь к столбу.

— Для чего? — удивилась Кона. Она не знала о ритуалах, заклинаниях или правилах для прохода к мармаллам. Отец не рассказывал, да и в книгах не было ничего подобного.

— После войны мы немного усовершенствовали защиту наших границ, — неловко улыбнулся Плагос и опустил глаза. — Теперь на мармалльские земли можно попасть, только если действительно хочешь этого. Хоть какое-то препятствие. Будь у нас такое заклинание прежде, к нам пожаловала бы только половина человеческого войска. Ты должна дотронуться, чтобы хранящий земли дух узнал о твоем желании. Или нежелании.

— Не очень понимаю, к чему вам именно желание, — пожала плечами Кона. — И как оно помогает.

Вздохнула и осторожно сжала танцующий на ветру конец ленты. И тут же прикрыла глаза: показалось, будто кто-то невидимый едва ощутимо погладил по голове.

— Что смогли, то и сделали, — ухмыльнулся Плагос, взмахом руки приглашая продолжить путь. — Это не так легко, — потрепал своего нруселя за ухом: — Держись, мальчик. Еще пару часов, и отдохнем.

— Думаешь, оторвались? — с надеждой поинтересовалась Кона, подгоняя свое животное. Бегство утомляло и ее, и нруселя. Чародейка мечтала о неспешном ужине в прохладе, тишине и покое.

— Должны. Передвигаться по мармалльским землям без заклинания или связанного с тобой местного очень тяжело. Особенно если ты не маг. Чуть позже поймешь, о чем я.

— Но мой отец владел заклинанием, — выпалила Кона и тут же пожалела о сказанном. Плагос изменился в лице и совсем перестал походить на весельчака и рубаху-парня. Вокруг рта обозначились морщины, и губы превратились в тонкую полоску. Чародейка тяжело проглотила застрявший в горле ком и продолжила: — Если он владел, то не исключено, что и старуха тоже.

— Вряд ли, — отрезал Плагос, обгоняя ее. — Твой отец был когда-то самым сильным среди вас. А тут всего лишь пожившая ведьма-разбойница.

Кона кивнула его удаляющейся спине и похлопала по шее нруселя. Вздохнула. Продержаться бы еще чуток, а там ждет приличный ужин и нормальная кровать. Еще не мешало бы помыться, но это уже такая роскошь, что о ней и мечтать боязно.

Горячий воздух, казалось, придавливал сверху. Чародейка кидала пытливые взгляды на небо в надежде, что солнце уже близко к горизонту, но упрямое светило все равно разогревало все вокруг. Дышалось тяжко. Словно огромный кулак сжал тело, и вдох давался с трудом. Запахи травы и красной дорожной пыли раздражали нос. Кона смахивала со лба пот и никак не могла взять в толк, что с ней происходит. Вроде все вокруг обыкновенное, но тело будто от утопленника: напрочь отказывается подчиняться. Перегрелась, что ли?

Посмотрела вперед и охнула. Скачущий Плагос потерял контуры и превратился в цветное расплывчатое пятно. Кона хотела было дернуть поводья, чтобы догнать нруселя спутника, когда поняла, что пальцы не могут сжать кожаные ремешки. Прикрыла глаза и едва слышно окликнула мужчину.

Пятно остановилось и подъехало вплотную. А потом сильные руки подхватили под подмышки и пересадили в седло к своему обладателю.

— Ничего, Дракона, ничего, — успокаивающе прошептал знакомый голос, — сейчас минуем приграничные территории и станет легче. Поможет окружающая магия.

Кона кивнула и закрыла глаза. Все равно ничего толком не видела, только лишний раз раззадоривала воображение. Положила голову Плагосу на грудь. Странное дело, рядом со спутником было немного прохладнее. То ли сказывалась его рептилоидная сущность, то ли охраняющая земли магия не видела в Коне врага, когда та ехала в объятиях мармалла.

Мерный ход нруселя и ритмичный стук сердца спутника успокаивали. Усталость налила веки свинцом, и Кона сама не заметила, как заснула.

Очнулась от запаха цветов. Свежих, сладких, с легкой горчинкой. Почти стемнело, и Плагос уже зажег привычные магические огни. Вечерний воздух радовал прохладой, и от недавних мытарств осталась только жуткая усталость.

— Проснулась? — участливо поинтересовался спутник, перехватывая ее за талию и усаживая поудобнее. — Скоро будем на месте. Немного опаздываем. Нруселю тяжело вести двоих. Но мальчик молодец, тащит нас обоих безропотно.

— Я сейчас пересяду, — поспешила заверить Кона. — Мне уже лучше.

— Конечно, лучше, — усмехнулся Плагос, едва заметно сжимая ее в объятиях, — ты маг и здесь можешь немного подпитаться силой. Думаю, еще день протянешь без посторонней помощи.

— А потом? — чародейка проснулась окончательно. Отчего-то показалось, что Плагос уже намекает на постель.

— Посмотрим, — пожал плечами спутник. — Для начала я хочу поесть и вымыться.

Кона улыбнулась: что будет завтра, неясно, но сейчас их с Плагосом желания совпадали абсолютно.

В особняк Кролоса добрались, когда тьма окончательно завоевала все вокруг. Если бы не магические огни, нрусели вряд ли разобрали бы дорогу. Кона сообразила, что они на месте, по нежному яблочному запаху вечнозеленых деревьев. Многие сажали их в садах. С огромными фиолетовыми цветами-свечками, они радовали глаз и услаждали обоняние, правда, приживались не везде: требовали много воды и солнца одновременно.

Спешились у крыльца: широкой каменной лестницы с массивными перилами и скульптурами готовых напасть ящеров у подножия. Подоспевшие слуги приняли у путников нруселей, и молодые люди направились в дом.

— Ты говорил, тут почти никого нет, — усмехнулась Кона, когда они умылись с дороги и уселись за накрытым столом.

Горели магические огни, но вопреки обыкновению свет их казался теплым, и в столовой было не только светло, но и уютно.

— Немного ошибся, — пожал плечами Плагос. Подал знак слуге, и тот поставил перед господином и его гостьей тарелки с едой и вышел, оставляя сотрапезников наедине. — Вероятно, дядя приезжал сюда недавно. Возможно, устраивал прием. По-хорошему столичный дворец принадлежит мне, а из-за скорого Посвящения там запрещено проводить большие торжества.

Плагос подцепил вилкой кусок мяса, политого красным, пахнущим перцем соусом, и отправил в рот. Кона посмотрела в тарелку и решила сперва заняться овощами: их явно сорвали недавно и пахли те превосходно.

— Что такое Посвящение? — поинтересовалась она, сразу как отпустил восторг от очередного хрустящего кусочка. После дорожной снеди все казалось пищей богов.

— Мне пора принять правление, — спокойно пояснил Плагос, разливая по стоящим на столе кубкам пахнущий рябиной напиток из графина. — Возраст. Дядя уже прыгает от счастья. Говорит, отдаст мне положенные по праву рождения полномочия и пустится во все тяжкие. Клянется, что у него будут дни, которые он проведет, не вставая с кресла-качалки. Женится, опять же…

— Смотрю, у господина регента далеко идущие планы, — улыбнулась Кона. Было что-то забавное в этих житейских секретах правящего мармалльского клана.

— Он заработал, — подытожил Плагос. — Верой и правдой служил нашему народу двадцать лет. Скоро настанет моя очередь.

Протянул Коне кубок, отсалютовал своим и пригубил.

— Дам тебе совет, — усмехнулась чародейка. — Женись до Посвящения. Иначе тоже будешь прозябать двадцать лет без подруги. Просто не будет времени найти подходящую пару.

Отхлебнула жидкости из кубка и прикрыла глаза: терпкое, с легкой горчинкой вино приятно растекалось по языку, заставляя расслабиться и отбросить все заботы. То ли дорога сказывалась, то ли напиток оказался непростой, било в голову мгновенно.

— У меня и так будет много трудностей с парой, — отмахнулся Плагос и сделал еще глоток из кубка. — У некоторых есть благословение от матери, а у некоторых проклятие от пришлого мага. Неприятное и мерзкое. Но, я надеюсь, мой статус, — тут собеседник подмигнул, — поможет победить чужую силу.

— Я могу чем-то помочь? — едва слышно поинтересовалась Кона. Отлично поняла, о каком пришлом маге говорит Плагос, и отчего-то почувствовала себя виноватой. Еще до того, как исчезла книга, отец рассказывал, что со временем ненависть к мармаллам пропала, и теперь Кону терзала мысль, что Плагоса прокляли зря. Все давно закончилось, а проклятье осталось. Посмотрела спутнику в глаза и улыбнулась: — Если что, скажи, я неплохой чародей.

— Нет, — покачал головой он. — Там ребус не для мимолетной девицы. И совсем не нужно магии.

Кона понимающе закивала и сделала еще один крупный глоток. Доберется домой, непременно расспросит отца о подробностях. После того как он потерял книгу, родитель немного тронулся рассудком и помнил не все, но хоть что-то рассказать должен! Иначе его старшая просто умрет от любопытства. Возможно, следовало бы расспросить Плагоса, но отчего-то не хотелось будить в нем нехорошие воспоминания. Уж больно милым казался наследник Тиасов, когда забывал, что перед ним за девушка.

Плагос обновил вино и задумчиво потер подбородок. Похоже, напиток подействовал и на него тоже, и с языка готов был сорваться не самый вежливый вопрос. Кона обезоруживающе улыбнулась и залпом допила содержимое кубка. Вопросов о своей паре она не то чтобы боялась, скорее не знала на них ответа. Да, они с Козьюалем давали священную клятву, но чем больше времени проходило, тем меньше было желания связывать с этим мужчиной жизнь. Уж лучше одной. Оставалась надежда, что, снова став человеком, Аль очарует «свою судьбу» заново, но верилось в это с трудом. В общем, ничего кроме тоски, мысли о женихе не вызывали.

— Я устала и страшно хочу спать, — виновато сообщила Кона собеседнику. — Попроси, пожалуйста, кого-нибудь из слуг проводить меня в комнату. Я не запомнила, где она.

— Провожу сам, — Плагос тоже осушил кубок и поднялся из-за стола.

Подхватил под локоть и повел по затихшим полутемным коридорам. Дом спал. По дороге еще попался одинокий слуга, но в повисшей тишине отчетливо читалось ночное спокойствие. Даже говорить казалось преступлением. Кона чувствовала, как накатывает хмель, и ускоряла шаг, желая добраться до кровати раньше, чем потянет на авантюры.

Остановились у тяжелой дубовой двери. Чародейка узнала ее без труда, именно за ней оставила свои вещи перед ужином. Плагос дождался, пока Кона отопрет замок, и ловко схватился за деревянную ручку, не давая спутнице зайти внутрь.

— Задержу ненадолго, — почти шепотом заверил он. — Не буду проходить, поговорим здесь, — облизнулся и слегка притушил магический огонек. — Нам с тобой завтра, — громко сглотнул, — придется оказаться в одной постели. Никогда еще женщина не была со мной по необходимости, но я что-то обязательно придумаю. Все будет хорошо.

Кона нахмурилась. Зачем он все это говорит? Ей и так неуютно от мыслей. Заглянула в глаза Плагоса, и застыла, всем существом ощутив его решительность.

— Не хочу, чтобы ты завтра боялась, — выдохнул спутник и, шагнув ближе, заключил ее в объятья. Пробежался руками по спине, прижимая к себе, и, осторожно запрокинув голову Коны, коснулся ее губ поцелуем. Нежным, уверенным и неспешным.

Вздрогнула, но не стала сопротивляться. Было странно понимать, что целует не Аль, но хмель делал свое дело: тело покорно принимало ласку. Кона легко уступила настойчивым губам и проворному языку. Обняла мужчину в ответ, наслаждаясь прикосновением к сильному упругому телу. Очнулась, лишь когда руки Плагоса легли на ее ягодицы, бесцеремонно прижимая к разгоряченным чреслам. Его желание отлично чувствовалось и через одежду, и Кона вдруг поняла, о каком страхе он говорил только что.

Отстранилась и посмотрела Плагосу в глаза. Совсем не знает этого мужчину! И он вовсе не тот, с кем хочется провести свою жизнь… Возможно, невинность — и невеликая потеря, но делить постель абы с кем казалось ужасным.

Он будто понял ее мысли. Ослабил захват и снова перешел к осторожным поцелуям. Пробегал губами по щекам, глазам, шее, расчесывал ладонями волосы, гладил по спине. И Кона сдалась, позволяя разуму уступить уже знакомому по общению с Алем ощущению: невнятному томлению в груди и внизу живота. Страх ушел. Осталось осторожное любопытство и тревожное ожидание продолжения.

Целовались почти до рассвета, пока не начал просыпаться мирно дремавший ночью дом. Распрощались, когда самый ранний слуга едва слышно прошелестел шагами внизу. Кона нырнула в комнату, разделась и улеглась на кровать. Сон не шел. Взбудораженное тело жаждало продолжения. С Алем тоже так бывало, но жених не умел остановиться вовремя и обязательно все портил или чересчур настойчивой попыткой залезть под юбку, или фривольными замечаниями. Плагос не спешил и не портил впечатления. Оттого и мысли о нем отпускали плохо. Наконец усталость взяла свое и Кона провалилась в беспокойное забытье.

Проснулась ближе к полудню. Солнце пекло даже через плотные шторы. Дорожной одежды на месте не было, вместо нее на стуле красовалось платье: обычное, с подхваченным под грудью верхом и широкой юбкой. Из легкой светлой ткани с круглым, немного открывающим плечи вырезом. Самое то для жары. Кона улыбнулась: она в дорогу взяла только запасные шаровары и белье на смену. Подоспевшая невесть откуда служанка сообщила, что господин занят до обеда, и если госпожа желает, она может привести себя в порядок с дороги.

Госпожа желала! С детской радостью направилась в подготовленную купальню. Смыть пыль, грязь и усталость. Летела как на крыльях. Но уже нежась в теплой воде, Кона вдруг со странной тревогой поняла, что усталость ушла, зато вернулось пугающее чувство навалившей неотвратимой тяжести, то самое, что завладело ей сразу у границы. Словно воздух вокруг сдавливал тело, давая понять, что мармалльские земли не рады видеть у себя человеческую чародейку.

Домылась, облачилась в платье и велела служанке проводить к господину. Если до этого момента она сомневалась в необходимости совместной постели с мармаллом, то сейчас совершенно четко поняла: еще пара дней без подмоги, и местная магия просто раздавит ее как букашку.

Плагос ждал в столовой. Мягко улыбнулся, помогая усесться на место напротив, и, дождавшись, пока слуги принесут еду и удалятся, начал разговор.

— Как ты, не спрашиваю, — он поймал взгляд Коны и нахмурился. — Потому что вижу.

— Словно тяжесть всех веков на плечах, — пожаловалась чародейка, и собеседник понимающе закивал.

— Обязательно поешь. Хотя бы немного. Тем более не завтракала. Планировал еще прогуляться после обеда, показать тебе озеро здесь неподалеку, но если все совсем плохо, я к твоим услугам прямо сейчас.

— Суп остынет, — хихикнула Кона. — А ты сказал поесть.

Плагос улыбнулся и покачал головой. Взялся за ложку.

— Хорошо, я к твоим услугам сразу после обеда.

Чародейка усмехнулась и уткнулась в тарелку. Вдохнула пряный аромат супа и нахмурилась. Как странно было происходящее! Нет, наверное, все так и случалось между любовниками или супругами, но ей было немного неуютно. Казалось, в постель должны попадать просто так, без договоренностей.

Молчали. Плагос тоже погрузился в собственные мысли. Коне хотелось думать, что не в мрачные. Почти не притронулась к мясу, когда сменили блюда: то хоть и пахло волшебно, волнение напрочь отбивало аппетит.

— А у меня тоже есть птичка, — как-то по-детски поделился сотрапезник, когда стало окончательно понятно, что и десерт чародейку не вдохновляет. — Не такая, как твои паршивцы. Не разговаривает. Зато поет просто великолепно. Если хочешь, можем пойти послушать…

— Почему нет? — согласилась Кона. Птаха привлекала куда больше пустого ожидания неизвестно чего.

— Пойдем! — Плагос поднялся из-за стола и подал чародейке руку. — Она у меня в комнате.

Снова прошли незнакомыми коридорами. Сколько же их здесь! Днем большие окна пропускали много света и обстановка казалась роскошной и торжественной. Кона разглядывала интерьер с любопытством. Даже в замке у Козьюаля не всегда было так. Похоже, Плагос не врал и господин регент и впрямь устраивал какой-то прием. Иначе как объяснить такой парадный вид?

В комнате Плагоса знакомо пахло листвой после дождя. Кона улыбнулась: ровно так пах сам хозяин спальни, когда привлекал к себе чуть ближе, чем позволяли приличия. Вспомнились вчерашние поцелуи, и сердце забилось быстрее. Было страшно повторять и в то же время хотелось ласки. Его ласки. Не Аля.

— Смотри! — позвал Плагос откуда-то из глубины комнаты. Чародейка поспешила на голос.

На широком подоконнике одного из окон стояла большая круглая клетка с клюющей пшено кроваво-красной маленькой птичкой. Кона остановилась разглядеть получше. Подумала попросить погладить красавицу. Птаха сверкнула на нее угольными глазами и вернулась к кормушке.

— Вот только поет не всегда, — пожал плечами Плагос. — Надо ей понравиться…

Подошел к Коне, заглянул в глаза и запустил ладонь в черную шевелюру чародейки.

— Еле заставил себя заняться делами сегодня, все мечтал повторить вчерашнее.

Улыбнулся, притянул к себе и захватил в плен поцелуя ее губы. Кона закрыла глаза и ответила со всей нежностью, на которую была способна. Хотелось одарить его за терпение и такт.

Плагос знал, что делает, и Коне вскоре стало не до благодарности: закипающая кровь била по вискам и каждое прикосновения мужчины усиливало знакомое томление. Его губы дразнили, а руки сводили с ума даже через одежду. Не спешил, не давал повода бояться или переживать, лишь ласкал, отнимая всякий здравый смысл и остатки разума. Кона охнула, когда Плагос, дернув за вырез, стащил ее платье вниз, к полу, но возразить ничего не успела: мужчина опустился на колени и занялся ее грудью. Прикусила губу, чтобы не шуметь, и откинула голову. Как же хорошо, во имя всех заклятий! Недолго и умереть…

Еле стояла на ногах, когда он увлек за собой к кровати. С облегчением человека, нашедшего наконец опору, откинулась на прохладное покрывало. Плагос пристроился сверху, коснулся губ беглым поцелуем, а потом, подтянув за бедра, обжег острой болью. Затаила дыхание, привыкая к его тяжести и твердости, примиряясь с мыслью, что обратной дороги не будет. Он улыбнулся, нежно чмокнул ее в нос и продолжил начатое, заставляя забыть о боли, наполняя собой не только лоно, но и скачущие в смятении мысли.

Первое, что услышала Кона, когда жаркая гонка закончилась, — это удивительно чистое и звонкое пение птицы. А потом к нему присоединился томный шепот Плагоса:

— Теперь гостить у нас будет легче…

Чародейка вздохнула и прикрыла глаза, побуждая мужчину целовать лицо, нежничать и после горячей страсти. Плагос с готовностью откликнулся на ее немую просьбу.