Глава 7

Ребята из МЧС намного предприимчивее нашей кондитерской фабрики. У них открыта газель, и там все приготовлено — бутерброды с ветчиной, сыром и помидорами, горячий чай и кофе в пластиковых стаканчиках, наши конфеты.

Они нам рады. Уступают место в газели, наперебой предлагают кофе и чай, суют бутерброды.

Данила среди них нет. Мое сердце сжимается от острого разочарования, и я пугаюсь этого чувства. Моя травма тут же оживает. Мне нельзя любить. Любимого человека можно потерять. Поверьте, нет ничего страшнее смерти того, кто тебе безумно дорог.

Лена болтает и хохочет без умолку, а я жмусь к стенке у окошка и стараюсь ни на кого не смотреть.

— Кристина, ты почему ничего не берешь? — спохватывается Сергей.

— Не хочется, — качаю головой я. От волнения я даже не могу жевать, не то, что глотать.

Внезапно в газель просовывает голову Данил.

Мое сердце останавливается и резко бухается куда-то вниз. Язык словно примерзает к нёбу, и я больше не могу им пошевелить.

— Так не пойдет, — качает головой Сергей и протягивает мне пластиковую тарелочку, на которой лежит бутерброд.

Данил плюхается на свободное место рядом со мной и перехватывает у Сергея мою тарелку.

— Кинь сюда еще один, — просит он.

Сергей тут же докладывает второй бутерброд и возвращает тарелку Данилу.

— Ну-ка, быстро бери бутерброд и ешь, — хмурится Данил и сует тарелку мне под нос.

Так всегда говорил мой папа.

Я не знаю, куда девать глаза. Я понимаю, что бутерброд надо взять, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, и тянусь за салфеткой. Подхватываю бутерброд с тарелки и тихо давлюсь им у окошка газели.

Чайник закипает, и Сергей отсчитывает пластиковые стаканчики согласно количеству человек.

Лена продолжает нести всякую чепуху и смеяться вместе с остальными ребятами, а мы с Данилом молча едим. Но мы так близко друг к другу, что кажется, подвинься он еще ближе, и меня ударит разрядом электрического тока из-за напряжения, которое от него исходит.

Представляю, как мой Идеальный Незнакомец злится на меня сейчас. Наверное, я бы тоже злилась, если бы была мужчиной.

Почему я так реагирую на него? Я хотела никогда больше не видеть его, а сейчас у меня глаза на мокром месте, и я даже не могу толком связать двух слов. Я думала, что отдаюсь бесчувственному и избалованному богачу, а теперь сижу рядом с человеком, который спасает людей. И у него, судя по его реакции на меня, тоже есть задетые чувства.

Неужели нет никакого способа взять себя в руки? Увы, мое сознание больше не подлежит жесткому контролю разума. Впервые за долгие годы оно вырвалось на свободу.?

Данил первым доедает бутерброд и тянется за кофе.

— Кристина, что ты будешь пить? — спрашивает он таким тоном, как будто мы с ним знакомы сто лет, и он несет ответственность за то, чтобы я не осталась без чая.

— Чай, с сахаром, — сдавленно отвечаю я.

— Серега, положи в стакан пакетик чая, — просит Данил, и вскоре для меня готов ароматный горячий чай с сахаром.

— Нам надо торопиться, — спохватывается Лена и ставит стаканчик с недопитым чаем на поднос. — Галя будет бурчать, если мы опоздаем. Кристина, пей чай быстрее.

Чай горячий, и обжигает язык. Я морщусь и тоже ставлю стаканчик на поднос.

— Спасибо за обед, — пытаюсь выдавить из себя улыбку я и поднимаюсь со своего места. Мне надо перебраться через Данила, чтобы выбраться из газели. Я нерешительно поглядываю на него. Он смотрит мне в глаза неотрывно, и в них отражается смятение. Я подбираю сарафан, делаю шаг вперед, и вдруг он сжимает мое запястье.

Сердце пронзает режущее отчаяние.

— Кристина, идем! — звенит в ушах зов Лены.

Я хлопаю мокрыми ресницами, резко выдергиваю руку, и быстро выбираюсь из газели. Когда я оборачиваюсь, Данил смотрит мне вслед. В его взгляде плещется все то же смятение.

— Лена, скажи Гале, что я скоро подойду. Мне нужно в туалет, — бросаюсь в противоположную фестивалю сторону я.

Я не знаю, что со мной творится. Я больше не контролирую свои чувства. Кабинка туалета захлопывается и я, зажав рот ладонью, давлюсь рыданиями. Я даже представить себе не могла, что человек, с которым впервые делишь постель, может так сильно влиять на тебя.

Данил оживил мою травму. Он вел себя так же, как мой папа. Он говорил со мной, как мой папа. Его запах, голос, его мягкие руки — это все оставило во мне неизгладимый след, и мне страшно. Кажется, я не могу дышать, так мне плохо. Когда-то я поклялась себе не заводить отношений, а теперь чувства против воли хотят меня убить.

Спустя десять минут мне удается взять себя в руки и остановить истерику. Я выбираюсь из кабинки и тщательно умываюсь ледяной водой. Лицо постепенно приходит в норму. Хорошо, что с утра я почти не красилась. Не надо отмывать черные круги под глазами.

— Мы заканчиваем в семь, после фестиваля надо будет посчитаться, — когда я возвращаюсь к прилавку, сообщает мне Лена.

— Хорошо бы в пять, — обреченно вздыхаю я, потому что чувствую себя так, словно по мне проехались самосвалом.

Время тянется очень медленно. Активность на фестивале постепенно сходит на нет, жара становится нестерпимой. Перед моими глазами стоит взгляд Данила. Рука до сих пор горит в том месте, где он перехватил ее, когда я выходила. И я с горечью осознаю, что безумно хочу увидеть его еще раз.

Мне не везет, его отряд больше не проходит мимо нас. Я стараюсь сосредоточиться на подсчете конфет, которые мы уже выдали, но цифры плывут перед глазами, и у меня ничего не получается. В моей голове много вопросов, и главный из них — о том, кто такой Данил на самом деле? Почему накануне я встретила его на яхте, где он вел себя, как хозяин судна, а сегодня он — просто спасатель из МЧС и вместе с сослуживцами делит бутерброды в отечественной газели?

К счастью, скоро подходит Галя, и они с Леной берутся считать вместе. Я же просто сижу на раскладном стуле и таращусь на коробки. Время тянется бесконечно.

В половину седьмого к нам снова подходит Сергей.

— Девчонки, не хотите с нами в бар? Тут недалеко, у фонтана. Посидим, выпьем чего-нибудь, а в пол девятого шоу фонтанов начнется. Потрясающе красиво, между прочим. Потом доставим вас домой в целости и сохранности, даю слово!

У меня что-то обрывается внутри. То ли от внезапно загоревшейся надежды неизвестно на что, то ли от отчаяния, я уже не понимаю себя. Я настолько измучена непонятными мне эмоциями, что хочется только одного — забраться куда-нибудь в тихое место и никого не видеть.

— Кристинка, ты когда-нибудь видела шоу фонтанов? — оживляется простодушная Лена. — Я нет, но говорят, оно завораживает. Давай останемся?

Сергей добродушно улыбается мне.

— Не переживай, Кристина, мы вас потом отвезем домой.

Я вдруг понимаю, что он здесь, потому что его попросил Данил, и что его главная миссия — задержать меня в Олимпийском Парке.

— Тогда мне надо позвонить маме. Я забыла свой телефон, она будет волноваться, что я задержалась, — говорю я.

Лена тут же сует мне свой сотовый, и я набираю маму. Руки подрагивают от волнения — мы с Данилом увидимся еще раз.

— Шоу фонтанов? Это очень красиво, Кристина! — слышны одобрительные возгласы Софии на другом конце провода. — У тебя деньги на такси есть?

— Да, но мы с девочками, так что, как-нибудь, думаю, доберемся, — объясняю я.

В семь мы с Леной вваливаемся в туалет. Я сбрасываю с себя ненавистный красный сарафан. Теперь на мне джинсы, майка и сиреневые кеды «Ванс». В сумочке находится зеркальце, пудра и помада.?

— Хочешь тушь? — улыбается Лена.

— Хочу! — оживляюсь я.

Конечно, тушь не такая, как у меня, а простая, от эйвон, но я все равно рада. Волосы распускаю, они слегка волнистые после того, как весь день были сплетены в косичку. Я смотрю на себя в зеркало. Меня, словно подменили. Глаза сияют, а душа поет от радости. Усталости, как не бывало. А разве может быть по-другому, если я снова увижу его, моего Идеального Незнакомца?

С парнями мы договорились встретиться в половину восьмого у входа. У нас будет час, чтобы перекусить в кафе, а потом начнется шоу фонтанов. Говорят, если вы не видели шоу фонтанов в Олимпийском Парке, вы не видели ничего. Лично я фонтаны не видела. Олимпиада как-то прошла мимо меня, все сессии, да и ехать из поселка до очи было далеко и неудобно. Мама с Каримом ходили на хоккей, болели за наших, а я не люблю спорт. Олимпийская деревня всегда интересовала меня меньше всего на свете.

Сергей ждет нас там, где условились. Он больше не в форме. На нем джинсы и рубашка в клетку, и он кажется моложе, чем утром.

— Идем в кафе, там уже все собрались, — улыбается Сергей и ведет нас за собой.

В кафе много народа — к ребятам из МЧС присоединились еще три девушки, которых я не знаю. Все одеты примерно одинаково, что парни, что девушки — джинсы или шорты, майки и кеды. Наверное, девушки тоже работали на фестивале, а потом пришли сюда, чтобы дождаться шоу фонтанов.

Данил здесь же. Он посматривает на меня, и в его глазах мелькает смесь радости и облегчения от того, что я пришла. Рядом, слишком близко придвинувшись к Данилу, сидит симпатичная брюнетка. Ее блестящие черные волосы идеально вытянуты утюжком, а длинные стройные ноги и красивую фигуру очень выгодно подчеркивают короткие джинсовые шортики и майка от известного бренда. Она очень выделяется среди остальных и держится так, будто королевской крови. Я тут же чувствую болезненный укол ревности.

— Девчонки, пиво будете? — улыбается нам с Леной Данил.

— Можно, — стараясь не показывать волнения, пожимаю плечами я.

Данил уступает мне место и идет еще за одним стулом. Стройная брюнетка очень недовольна его действиями. Она старается ничем не выдавать себя, но есть такая штука — женская интуиция. Соперницу чувствуешь сразу же. Между мной и брюнеткой как будто взрывается электрический разряд. Мы натянуто улыбаемся друг другу, но вряд ли когда-нибудь станем дружить.

Нас уже одиннадцать, и столики приходится сдвинуть. Данил садится рядом со мной, брюнетка оказывается с другой стороны. К ней подвигается Вова. Да, я узнала имя третьего спасателя. Высокий и худощавый, со светлыми волосами и выразительными голубыми глазами, Вова тоже производит впечатление. Но в обаянии с Данилом не может тягаться даже он.

Официант приносит нам с Леной пиво. Девчонки тоже пьют пиво, из закусок на столе фисташки и орешки. Видимо, здесь никто не заморачивается над угощениями — стоимость похода в кафе в Олимпийском Парке намного выше, чем в самом Сочи.

Данил пьет колу. Меня раздирает любопытство, но я не спрашиваю, почему он не употребляет алкоголь.

— Так ты работаешь на кондитерской фабрике? — поворачивается ко мне Данил.

— Нет, — качаю головой я. — На фабрике работает моя тетя. Она попросила помочь на фестивале, вот я сегодня и пришла сюда. Я сейчас нигде не работаю.

— А как же школа?

Ага, значит, помнит, о чем я ему рассказывала накануне.

— Я уволилась. К сентябрю постараюсь найти новое рабочее место, — пожимаю плечами я.

Напряжение постепенно отпускает, и мне уже не сложно говорить с Данилом. С этой компанией вообще легко. Ребята шутят, девчонки хохочут, и все с предвкушением ждут шоу фонтанов. На брюнетку я стараюсь не смотреть, но краем уха слышу, как Вова называет ее Асей.

Данил рассказывает про фонтаны. В отличие от нас, он их уже видел.

Мне нравится его слушать. Я медленно потягиваю пиво, беру со стола принесенные официантом чипсы. У меня такое чувство, будто я знала Данила всегда. Может, мы были знакомы в прошлой жизни? Интересно, реинкарнация существует?

В восемь двадцать парни просят счет. Я собираюсь платить за пиво сама, но Данил перехватывает мою руку и качает головой.

— Кто пригласил, тот и платит, — говорит он и достает из портмоне свою кредитку.

Взгляд Аси в мою сторону длится всего секунду, но этот взгляд очень недобрый. Потом она весело улыбается Вове и легко порхает к выходу.

— Даня, догоняй, мы на улице, — поторапливают его друзья. Они оставляют на столе деньги за угощение — смятые пятисотки и стольники, и толпой двигаются к выходу.

Лена идет с ними, а я нерешительно останавливаюсь. Мне нужно в дамскую комнату.

— Я догоню, — сообщаю Лене я.

Когда я возвращаюсь, в кафе пусто. На миг мне становится не по себе — Данил тоже ушел, и теперь придется искать их в толпе туристов.

— Кристина, — заглядывая в кафе, машет мне внезапно вернувшийся Данил.?

Я улыбаюсь и спешу ему навстречу.

На улице уже полно народа. Туристы приезжают к вечеру, чтобы увидеть поющие фонтаны.

Данил крепко сжимает мою руку, и мы быстро двигаемся сквозь толпу, чтобы найти остальных.

Мы ничего друг другу не говорим, не задаем никаких щекотливых вопросов по поводу прошлой ночи, но мне очень хорошо от того, что он рядом. И я безумно рада, что он не бесчувственный избалованный богач с яхты, а просто спасатель МЧС.

Да, что ни говори, а фонтаны в Олимпийском Парке — зрелище поистине завораживающее. Я очень жалею, что у меня нет с собой телефона. Я бы хотела сделать запись видео, или фото.

— Я сделаю, — предлагает мне Данил. — Потом сброшу тебе, просто дай твой номер телефона.

Я диктую ему свой номер, и он вбивает его в свой самсунг восемь плюс.

— В самсунге хорошая камера, — поясняет он. — Получатся отличные фотографии.

Данил записывает видео, а я подхожу как можно ближе к огромному бьющему разноцветными струями водяному монстру.

От фонтана веет прохладой. Его мощность меня потрясает. Музыка и шум воды заглушает все вокруг. На миг я оборачиваюсь, испугавшись, что потерялась, но Данил стоит тут же, у меня за спиной и с улыбкой снимает шоу и меня на видео. Я улыбаюсь в ответ и машу рукой в его камеру.

Наверное, позже, когда закончится шоу, нам придется поговорить о том, что было прошлой ночью. Но сейчас мне совсем не хочется об этом думать. Главное — мой Идеальный Незнакомец рядом. С ним я ощущаю себя так, словно спустя много лет скитаний внезапно попала домой.

Шоу фонтанов заканчивается, и я понимаю, почему Данил не пил пиво — он за рулем. Несколько человек с веселыми визгами набиваются на заднее сидение его просторной серебристой «тойоты камри». Девчонок берут на руки. Я подхожу к машине последней и нерешительно мнусь, не зная, куда сесть.

Данил тут же открывает мне переднюю дверцу и жестом указывает на место рядом с ним. Я понятливо киваю и сажусь вперед. Аси с нами нет, и от этого мне становится невыразимо легко. Как будто камень с души упал, честное слово.

Пока мы едем, в машине стоит хохот. Кому-то неудобно, кто-то шутит насчет нарушения правил использования средства передвижения, потом парни решают, что мы не на лодке, а значит, ко дну не пойдем, и можно добраться до города. А если остановит ДПС, придется скинуться на штраф, потому что идти пешком никому не хочется.

К счастью, ДПС нас не останавливает, и мы возвращаемся в город целыми и невредимыми. Толпа высаживается у морского вокзала.

Я тоже собираюсь на выход, но Данил перехватывает мою руку.

— Где ты живешь, Кристина?

— На окраине, — сердце начинает биться сильнее. Остаться наедине чревато разговором на щекотливую тему.

— Поехали, я отвезу тебя. Ходить одной по ночному городу небезопасно, — принимает решение он.

— Спасибо.

Мы медленно едем по улочкам. Сочи — город контрастов и ступеней. А еще — это город запутанных дорог, которые, то поднимаются высоко в гору, то резко уходят вниз. Тетин дом стоит на возвышенности, и машина Данила вынужденно плавно поднимается вверх.

Я втягиваю в легкие побольше воздуха и стараюсь не смотреть в его сторону. Теперь мы остались один на один, и пришло время расставить все точки над «и».

Сердце гулко стучит в висках. Это невыносимо. Сейчас он спросит про пятно на простыни, и я провалюсь сквозь землю от стыда.

— У тебя ведь… никого не было до меня, верно?

Его голос натянут от напряжения. Краем глаза я замечаю, что его пальцы, уверенно сжимающие руль, тоже немного подрагивают.

— Не было, — глухо отвечаю я.?