Глава 12.

Да, на Смерча было направлено много внимания. И не все оно пришлось мне по душе. Например, то, какое внимание уделяла ему двоюродная сестра Насти и Рафаэля, мне безумно не нравилось. Нет, оно меня взбесило даже!

Девчонка, рыженькая и тоненькая, как ветка, посмела заигрывать со Смерчем прямо за столом. Звали ее Тоней, и лет ей было пятнадцать или шестнадцать. Личико у нее было миленьким и сияло невинностью, а цепкие, глубоко посаженные глаза, умело подведенные густым черным карандашом, так и пожирали моего вообще-то как бы парня! Ну, пусть и не совсем моего, но хотя бы официально принадлежащего моей скромной персоне!

Получилось так, что эта Тоня сидела напротив Дэна, постоянно с ним разговаривала, хихикала и строила глазки. И у меня не было необоснованной паранойи-ревности. Даже Настя заметила это и, кажется, сделала сестричке замечание на ухо, но Тоня не восприняла его и продолжала приставать к Дэну в те моменты, правда, когда он не был занят вниманием моей мамы.

Я злилась и молча ела, а Бритые Виски задумчиво смотрел на меня. Смотрел и смотрел, молчал и молчал, вздыхал и вздыхал.

– Ну что тебе? – не выдержала я наконец.

– Слушай, – протянул Рафаэль.

– Что?

– А кто эта беловолосая?

– Какая еще беловолосая?

– Которая с вами была. Она еще из-за очкарика с разбитым рылом переживала. Смешная такая.

– На которую ты упал, что ли? Как ты ее только не раздавил! – случайно громко сказанула я. На нас тут же с интересом взглянули ближайшие родственники.

– Тише ты, – прошипел Рафаэль.

– Да ладно. Ты ведь реально на нее упал, – засмеялась я, но голос понизила, и он даже ко мне наклонился, чтобы хорошо слышать, – это так мило смотрелось со стороны… Лежит девушка, над ней нависает парень, их губы почти соприкасаются… Романтика.

– Лучше бы мы так упали в другом месте, – вздохнул рокер.

– Она еще тебе по спине стучала и говорила: «Мальчик, мальчик, ты живой?». Хе-хе. Эпичная сцена. Брутальный рокер и златовласая дура… то есть дева. А у вас волосы одинаковой длины, да?

– Вот ты помешанная женщина, – поморщился парень. Вспоминать эту сцену ему не хотелось. Однако увидев, как нехорошо сузились мои глаза при слове «помешанная», он вновь сказал примирительным тоном: – Ну, так ты знаешь эту кошечку?

– Знаю. Это Инга, – отвечала я с некоторым недоумением. – Сумасшедшая она, честно говоря. Странноватая. Его сестра, между прочим, – кивнула я на разговаривающего с Тоней Смерча. – Троюродная, правда.

– Его сестра? – натурально опешил Бритые Виски. – Реально?

– Реально. Я сама в шоке от этого факта.

– Выразительный такой фактец получается, – покачал головой он и потер лоб. – Ты ее хорошо знаешь, сестренка? Номерок ее мне не подкинешь?

– Сестренка? – изумилась я, не донеся вилку до рта – та картинно зависла в воздухе. – А днем ты меня по-другому называл. И поразвлечься обещал. Когда я тебе успела стать сестренкой, братец? Как телефон понадобился этой Инги, так ты по-другому запел.

– А как мне к тебе обращаться, если я хочу, чтобы ты оказала мне услугу? – заржал он. – Главным демоном? Мисс Бурундукова? Миссис… Денис? Фамилию твоего будущего муженька не знаю, уж прости.

– Он мне не будущий муженек, – прошипела я, наблюдая, как Смерч, что-то рассказывая, наливает сок этой Тоне. – Он просто так.

– А из разговоров я понял, что тебя хотят поскорее за него выпихнуть замуж. Ну, – поднял он бокал с газировкой, – давай выпьем за наши новые родственные связи? Мама же сказала, что мы теперь братик и сестричка.

Я стукнула свой бокал – с вином, между прочим – об его и задумчиво сказала:

– За меня. А номер ее я тебе не дам.

– Почему?

– Вы к девушке в кафе приставали. Наверняка с наклонностями садистов и маньяков, – совсем забыла я, что говорил на школьном дворе рокер Родион.

– Во-первых, не я приставал, во-вторых, мы были навеселе, а в-третьих, ничего бы мы с ней не сделали, – рассердился мой новый братик. – Мы же не конкретные подонки. Она сама сначала Скайда завела, чтоб ты знала. Это его бывшая.

– Ну не знаю, Рафаэль. Это смотрелось тупо. Она кричала, чтобы от нее отстали, а этот ваш бугай Скайд ее с колен не отпускал и глумился.

– Зови меня просто Эль, – милостиво разрешил он.

– Заметано, братилло.

– Да, ты права, наверное, это смотрелось тупо со стороны, – он вздохнул. – Но она та еще стерва! Все нервы нашему Скайду испортила. «Хочу быть с тобой, не хочу быть с тобой. У меня появился другой», – гневно передразнил он ту девицу в светло-зеленом костюме.

– А то, как ты нас не пропускал на улицу – еще тупее! – мстительно припомнила я.

– Вот же ты дура! А ты что, хотела в драку влезть? – мигом рассердился мой сосед по столу. – Я там специально и стоял, чтобы вас не пускать.

– Не верю, – отрезала я. – Ты хотел над нами поиздеваться.

– Это тоже, – согласился Эль с улыбочкой. – Меня беловолосая мисс заинтересовала.

–Ты с ней просто не знаком, вот она тебя и заинтересовала. Она же хуже твоей мамы по энергичности! – покрутила я пальцем у виска, вспомнив «сюрприз» друзей Смерча и его непосредственного организатора – Ингу.

– Да, понравилась она мне, – выдохнул рокер и на мгновение закрыл глаза – как будто бы у него кружилась голова.

– А мне-то что? – пожала я плечами. – Мы сами выбираем свой путь в ад. Но телефон Инги все равно не скажу.

– Скажи, детка, скажи мне телефон, – стал докапываться он до меня.

– Не скажу.

– Скажи.

– Не-а.

– Дай этот телефончик? Ну?

– Перетопчешься.

– Дай, говорю, королева демонов, этот телефон! – осерчал Эль.

– Да нет у меня его, нет, – засмеялась я, начиная как-то лучше относиться к будущему родственнику. – Не знаю я ее номера!

– А узнать сможешь? – опять начал приставать ко мне он.

– Смогу. А что мне с этого будет? – не собиралась я делать ничего просто так.

– Я буду тебе должен. Эль всегда держит свое слово, – серьезно сказал парень. – Нужна будет моя помощь – только свистни.

– Ну ладно, – согласилась я. – Попробую завтра узнать.

Давай номерами обменяемся, кстати.

– Давай, сестренка.

Мы одновременно вытащили мобильники и обменялись контактами. Когда я делала дозвон Элю, почувствовала, что на меня кто-то тяжело смотрит, но когда повернулась, так и не поняла, кому принадлежал этот взгляд – все в это время слушали Дэна и его забавный рассказ про дайвинг. Тоня глазела на него с восхищением. Я отвернулась.

– Слушай, тебе же хорошо по башке вдарили, – задумчиво посмотрела я на Рафаэля-Эля. – а ты выглядишь так, словно и не дрался вообще.

– Ты думаешь, у меня хватит смелости прийти в таком виде домой к матери? – кисло спросил он. – Как только нас выпустили менты, я отправился к другу, себя в порядок привел, как смог. И по лицу меня не задели. Только голова, черт, кружится.

– Сильно? – посочувствовала я.

– Порядочно.

– Точно, тебе же смачно по ней вдарили, – вспомнилось мне. – Это да.

– Слушай, а вдруг у тебя сотряс? – спросила я. У меня однажды было такое – ударилась в детстве головой о камень, когда на роликах без шлема гоняла. И заработала легкое сотрясение мозга. Сначала чувствовала себя нормально, а потом началось сильное головокружение.

– Да ну, брось. У меня голова крепкая, – возразил рокер.

– Как дуб, да?

– Примерно.

– Дуб тоже треснуть может, – изрекла я.

Эль не стал мне ничего отвечать в ответ – наверное, так сильно хотел получить телефон этой чокнутой Инги. Наша беседа незаметно перетекла совсем в другое русло – мы стали разговаривать о музыке.

Минут через пятнадцать или двадцать, когда я хотела выскользнуть из-за стола и все-таки как-нибудь пробраться к Смерчу, длинноволосый вдруг дернул меня за руку. Я наклонилась к нему.

– Слушай, чего-то мне совсем хреново, – прошептал он. – Голова кружится.

– Кружись вместе с ней, – посоветовала я от души. – В ритме вальса. Не хочешь? Скажи матери, и пусть она тебя домой отправит.

– Нет уж, – не пожелал он такого, – кому-кому, а ей я точно не скажу ничего. По крайней мере, сегодня. Иначе она меня тут же к врачу повезет. А завтра лекциями своими замучает, что я ей праздник испортил. И вообще, если она узнает, что я дрался, мне крышак придет…

Взрослый, сильный, дерзкий рокер боится свою маму? Хм, тетю Лину я бы тоже боялась.

– Тогда, может, тебе полежать? Смотри, они в караоке собираются петь, идем в мою комнату, полежишь, может, легче станет? – от всей своей широкой души предложила я. На нас сейчас внимания обращали мало.

– Неплохая идея, – неосмотрительно кивнул Эль и аж пошатнулся – от рывка у него сильнее закружилась многострадальная дубовая головушка.

– Медленно вставай, дуболом, и идем в мою комнату, – велела я.

– У тебя кровать удобная?

– У меня диван. Удобный. Тебе понравится на нем… Да не шатайся ты так, родственничек. Отлично. Спать там круто, короче.

И мы действительно тихонько скрылись от посторонних взглядов в моей комнате.

Бритые Виски оказался не таким уж и плохим парнем. И я вдруг задумалась над тем, что первое впечатление обманчиво. И тот, кто на первый взгляд кажется мерзким или наглым, на самом деле может быть хорошим человеком, а тот, кто показался милым и приятным, сможет со временем показать свою настоящую натуру. Истину можно узнать лишь со временем.

Время – это правда.

Интересно, сколько мне понадобится времени, чтобы разгадать Дениса?..

Самому юному родственнику Чипа – шестилетнему Саше – на празднике было очень скучно. Мало того, что других детей не было, и поиграть было не с кем, так еще и взрослые не пустили его к Машиному компьютеру и Федькиному планшету. Телефоны родители не давали, по телевизору мультиков тоже не было, поэтому Саша и выдумал для себя забаву – незаметно ползал под столом, играя в отважного разведчика. Посидев рядом с ногами Марии и Рафаэля, Сашка подслушал их разговор и пополз обратно – к ногам Дениса. Этот взрослый дядя Денис оказался совсем неплохим! Сашке даже хотелось залезть к нему на колени, согнав обнаглевшего кошака, но он постеснялся – как-никак, уже почти шесть лет! Пора отучаться! Дядя Денис казался добрым и почему-то понравился вреднючему Сашке. К тому же сделал для него из салфеток, пока никто не видел, маленькую эскадрилью самолетов, которыми ребенок играл до тех пор, пока не разорвал последний.

– Эй, – подергал за джинсы Смерча Сашка, доползя до него, – эй, дядя Денис!

– Что? – наклонился под стол уставший Дэн, которого родственники Маши порядком замучили. Сейчас, они, правда, отвлеклись на караоке и всей толпой искали микрофоны. Поэтому атаковать Смерчинского осталась одна только Тоня, принявшая изящную, по ее мнению, позу. Смерч пытался отыскать взглядом Машу, но она куда-то пропала. Спать ему хотелось все больше.

– Дядя Денис, мне скучно, – пожаловался ребенок. – Я хотел подергать волосатого дядьку за хвост, а он ушел.

– Да? – вежливо поинтересовался Смерч. Он разговаривал с Сашкой как со взрослым, и последний очень этим гордился. – Куда же?

Ребенок со старушечьим кряхтением вылез из-под стола и доложил страшным шепотом:

– Волосатый дядька пошел спать с Машкой на ее диване, дядя Денис. Ты мне еще сделаешь самолетиков? У меня все разбились.

– Куда он пошел? – переспросил спокойный с виду Дэнни, чувствуя одновременно, как кто-то ударил ему огромным кулаком под дых.

– В Машкину комнату. Спать. На диван, – вздохнул Саша. – Дядя Денис, ты что, тупой? Ты не знаешь, зачем взрослые так делают? – ребенок почувствовал свое превосходство над взрослым. – Но ты не расстраивайся, дядя Денис. Я тебе потом книжку покажу специальную, ты все поймешь. Мне ее мама с папой купили.

И развитый не по годам мальчик с сожалением положил руку на колено Смерча, всем своим видом говоря, что жизнь – штука сложная, но все жизненные проблемы решаемы.

«Не думала, что дети могут быть полезными, – сказала Ревность, изящно появляясь из воздуха. В ее тонких белых пальцах был зажат мундштук. – Найди ее. Спать с другим мужчиной при живом тебе – весьма забавно, да, мальчик мой?» И красноглазая женщина, рассмеявшись, заботливо выдохнула прозрачный серебряный дым в лицо Смерча.

Все-таки Денис Смерчинский был очень ревнивым, если кто-то ему по-настоящему нравился. Даже если боялся отношений.

Слова ребенка стали для него последней каплей. Почему?

Да потому, что госпожа Ревность появилась не случайно. Ее заставили появиться беспокойные мысли Дэна. Он сам себе выдумал причины для ревности. И уже потом, гоняя по полупустым дорогам, понял это. Сидя за рулем, он чувствовал себя последним идиотом, мысленно ругался и пообещал себе никогда больше не поддаваться эмоциям. Он должен научиться контролировать их. И быть по-настоящему сильным. А еще Денис ругал себя за то, что решился произнести в тосте строчки из «Мастера и Маргариты». Нет, ему было плевать, что в глазах других он может выставить себя романтичным кретином в розовых очках. На этот счет у Дэна не было никаких комплексов. Он сердился за свой порыв быть искренним при людях, которые ничего так и не поняли, которые не знали, что у него на душе, которые не уловили смысл. Хотя, скорее, он злился, что сказал это при Маше, которая тоже, кажется, не совсем верно истолковала его слова. Она смотрела на него взглядом, который он ни разу не видел. И из-за ее широко распахнутых светло-карих глаз, в кои-то веки подчеркнутых легким макияжем, он растерялся. Смотрел в них и не понимал – ни ее, ни себя. И почему сердце бьется так часто, тоже не понимал.

Поэтому за столом Дэн старался не смотреть на Машу – только изредка кидал на нее короткие взгляды. Но ему и этого хватило, чтобы понять, что основное внимание его «девушки» занимает не он сам, а длинноволосый Рафаэль. Сначала он не придал этому особенного значения. Эти двое просто сидели рядом и, кажется, переругивались. Из-за того, что Эль станет приставать к Марии, Смерч не волновался – как-никак, все они находились в полном гостей доме родителей Чипа, а при матери Рафаэль вел себя смирно. Но потом внимание Маши к волосатому недоумку резко увеличилось. Когда Дэнни в очередной раз кинул на нее быстрый взгляд, то заметил, как внимательно она смотрит на Эля. А потом увидел, как Бурундучок склоняется к его уху, чтобы сказать что-то. И улыбается – ярко и солнечно. А потом начинает что-то эмоционально говорить. А Эль смотрит на нее и улыбается в ответ.

– Прикинь, наш Элька у сестры Феди телефончик требует, – чуть позднее тихо сказала Тоне Настя. – Понравилась она ему, что ли?

Услышанное заставило Дэна занервничать. А когда он увидел, что Чип и Эль пьют за что-то, чокнувшись бокалами, а потом обмениваются номерами и смеются, то разозлился. Незаметно для окружающих, разумеется. Свои эмоции Денис умел контролировать.

При этом Чип так и продолжала упрямо игнорировать Дэна и крайне смущалась, когда его просили рассказать об их отношениях, – он замечал это по плотно стиснутым губам девушки.

То, что Маша злится на него из-за заигрываний Тони, Денис не понимал. Во-первых, многие девушки оказывали ему знаки внимания, и иногда он уже просто не замечал этого – так, как другие не замечают многие привычные вещи, к примеру, не знают точное количество ступеней в одном лестничном пролете, по которому поднимаются и спускаются каждый день. А во-вторых, сам Денис не обращал на Тоню никакого внимания – разговаривал с ней наравне с остальными гостями.

Если не брать во внимание странную ревность, в доме Бурундуковых Смерч не чувствовал особого дискомфорта. Ему нравились шумные веселые родственники Чипа и ощущение уюта. Он никогда еще не играл роль жениха, а роль официального парня – лишь однажды. Его забавляло разговаривать с ними, смеяться, поднимать тосты, рассказывать о себе – хотя, с другой стороны, это, конечно, было и несколько утомительно. Да и Машу от него отсадили – наверняка сделали это специально. Чтобы Чип не мешала им расспрашивать его обо всем на свете. Мамы – самые любопытные существа на свете. Это Смерч запомнил с самого детства.

Разговоры, дружеские тосты, смех, обмен телефонами. Обычно умный Смерч пришел к неожиданному для себя выводу – Рафаэль, никак не желая успокоить свою буйную натуру и игру гормонов, чтобы досадить Дэну, решил пофлиртовать с его девушкой. Найти слабое место противника и прожечь его насквозь – неплохой ход. Да и Чип жаловалась, что он приставал к ней еще в кафе. Занятно.

«Маша – мое слабое место? – подумал он, внимательно наблюдая за кусочком льда в своем бокале. – Чушь».

С этими мыслями он резко поднялся на ноги. Кошка с сожалением спрыгнула с удобных колен Дэна на соседний, пустующий пока что стул и с недоумением взглянула на своего нового раба, на котором было удобно спать.

«Привет», – дружелюбно сказал монстрик кошке. Она отвернулась и вздернула хвост. Еще и птица какая-то наглая на большом ящике, где постоянно разговаривающие картинки крутят, сидит… Навалило, блин, гостей на чужую территорию.

– Дядя Денис, ты куда? А я? – спросил Сашка. – Мне самолеты нужны.

– Я сейчас вернусь и сделаю тебе много-много самолетиков, – пообещал Смерч мальчику. Тот внимательно кивнул, про себя решив проследить за дядей Денисом.

Отвязавшись от навязчивой Тони, которая горела желанием спеть со Смерчем дуэтом, вышел в коридор. На него временно не обращали внимания и не останавливали. Комната Чипа, как Денис помнил со слов Веры Павловны, находилась чуть дальше – нужно было всего лишь пройти до конца длинного коридора и повернуть направо. И парень пошел, естественно, не веря в то, что Маша решила уединиться с волосатым, но подозревая, что длинноволосый может начать приставать к глупому Чипу. Ведь там их никто не видит. Ревность заставляла думать его о глупостях.

За ним пополз Сашка, представляющий, что он прикрывает дядю Дениса – шпиона, идущего на важное задание. Следом кралась и старушка в шляпе. На них не обращали никакого внимания – в гостиной всей толпой, под командованием дедушки Бурундуковых, устанавливали караоке.

Дэн неслышно приблизился к комнате Чипа. Дверь была полуоткрыта. И первое, что услышал молодой человек, был тихий стон. Ревность опять появилась рядом с ним, но целовать пока не собиралась, а только прислушивалась.

– А-а-а, так хорошо… – с трудом услышал Дэнв голос рокера. Его повторно ударили под дых кулаком-невидимкой. Уже сильнее. Темные брови сдвинулись к переносице.

– Я же говорила, будет хорошо, – услышал он тихий голос Маши.

– Ага…

– Ложись и лежи, – голос девушки был властным – таким он становился, когда она кому-нибудь помогала или о ком-нибудь заботилась. Хотя и командовать она тоже любила. И Дениса это в ней всегда забавляло и даже привлекало – представительницы слабого пола, умеющие в нужное время повысить голос и придать ему необходимого льда, симпатизировали ему.

– Я и так лежу.

– Ты неправильно лежишь, – сказала Маша.

У Смерча сделался весьма подозрительный взгляд. Где эти двое там лежат? И как? Не друг на друге ли?

– Не трогай меня, сестричка!

– Поговори мне еще, Элька. Тебе там удобно?

– Нормально, – буркнул парень.

– Глаза закрой.

– Зачем?

– Так будет лучше. Легче то есть. Мне становилось легче, – туманно пояснила девушка.

– Хорошо… Ты нашла? Я уже терпеть не могу… – Парень, вновь едва слышно простонав, тяжело завздыхал.

– Ищу. У меня точно пара штук в столе была. Слушай, может, без них обойдешься?

– Ага, сейчас, – не согласился рокер. – Если есть, то давай, не жлобься. Я тебя в аптеку не заставляю за ними бежать ведь, крошка.

– Ага, я еще бы для тебя в аптеку побежала, – хмыкнула Маша. – Я тебе не матушка Тереза. Блин, найти не могу. Без них придется…

Дэн еще более подозрительно взглянул в сторону двери. Он очень хорошо представлял, за чем конкретно бегают в аптеку оставшиеся наедине парень и девушка.

Ревность плавилась, но продолжала хохотать – как над любимым комедийным фильмом. Жаль, что вместе с ней парень смеяться не мог. Если бы он сейчас был небом – то предгрозовым, потемневшим, готовым разить молниями непокорных.

Чем же эти двое там заняты?

Дэн неслышно распахнул дверь и тихо вошел в полутемную комнату, на стены которой падали косые золотистые лучи заходящего солнца. Рафаэль лежал на широком расправленном диване, около стеночки, несчастный и с закрытыми глазами. Машка сидела на полу на корточках – от этого ее стройные ноги сильно оголились – и что-то усиленно искала в столе.

– Что делаем, ребята? – весело спросил Смерч, испытав облегчение. Ничего предосудительного в комнате не происходило. Но разговор парня заинтриговал. Особенно про аптеку, да.

– Детей. Не видишь, что ли? – буркнул раздраженно Рафаэль, приоткрыв один глаз. – Иди отсюда, мальчик, не подглядывай. Сейчас весь процесс начнется. И свечедержателей я не люблю.

– Заткнись, – все так же весело бросил ему Дэн и, прошествовав на середину комнаты, спросил у девушки, уставившись на ее спину, соблазнительно, как ему показалось, обтянутую платьем: – Чип, что ты ищешь?

– Таблетку от головы, – отозвалась она, чуть ли не с головой залезая в выдвинутый ящик стола. – У меня где-то в столе были, а где – не помню. У этого умника голова кружится – видать, сотрясение мозга у него. Видал, как его хорошо по голове приложили сегодня днем?

Темное небо прояснилось. Гроза миновала.

– Тогда умнику нужно в больницу, – присел рядом с Элем на диван Дэн. Он бы тоже не отказался улечься на него вместо волосатого. Брюнет все сильнее чувствовал, как его клонит в сон. Бурундукова это тоже чувствовала и предложила, продолжая искать в столе таблетки:

– Ложись вместе с ним, Смерч, диван большой.

– Если ты посмеешь лечь рядом, я тебя выброшу из окна, – огрызнулся Бритые Виски.

Дэн тут же улегся рядом, положив руки за голову, – только из детского чувства противоречия. Машин диван ему понравился, и он решил непременно еще раз на нем побывать. Вместе с ней, разумеется.

– Вот козел, – проворчал Эль, немного отодвигаясь. – Проваливай, а?

– Только если ты попросишь меня искренне, – было ему ответом.

Смерчинский рассматривал белый потолок. Комната Чипа ему понравилась, как и диван: просто обставленная, без особых изысков, но приятная и кажущаяся теплой. Однотонные обои цвета топленого молока в приглушенную оранжево-розовую искру, бордовый ковер, диван, рабочий стол с компьютером и множеством учебников, шкаф, подпертый салатовым сноубордом. Никаких бутыльков с кремами и флакончиков с духами, безделушек, грамот, развешанных по стенам, постеров или фотографий в рамочках. Комнату украшали лишь несколько мягких игрушек, в том числе, подаренный им синий тигренок, и несколько фигурок с героями Marvel на полочках с книгами, среди которых Денис углядел весьма потрепанную серию «Гарри Поттер» и стопку комиксов.

А еще на одной из стен были необычные фотообои. Простота и комфорт – вот что было девизом Машиной комнаты. А Дэн, часто бывающий в гостях, давно понял, что если окна – глаза дома, то комната человека – этакий срез души, полный скрытых символов, которых порой и сам хозяин не понимает.

– Чего? – протянул Эль.

– Попроси искренне, – повторил Смерчинский.

– Пошел ты… – с новым стоном отозвался длинноволосый, который все больше слабел.

– Это неискренне. Я знаю, что ты добрый.

– А я знаю, почему вы с ней вместе. Оба с приветом, – огрызнулся рокер.

– Еще никогда у меня на диване не было сразу двух парней, – умилилась слушавшая их Машка и, прежде чем ребята успели среагировать, накрыла их легким покрывалом, ловко вытащив его из набитого шкафа, а потом быстренько сфотографировала их на телефон. – Вот и компромат, – залюбовалась она снимком. – Хе-хе-хе. Попались, голубчики.

Парни переглянулись, но даже и возмутиться не успели.

Не то что отобрать телефон с компроматом.

– Руки за голову! – вбежал в комнату Сашка совершенно неожиданно для всех. И резко остановился. – Дядь Денис, я думал, Машка тут спит вот с ним! А оказалось, ты с ним спишь. – Ребенок скорбно покачал головой. Он был крайне разочарован.

– Иди отсюда, мелочь, – шикнула на братика Маша. – Ты что несешь?

– Почему у тебя в кровати дядьки спят под одеялом? – уставился на нее братик.

– Почему у меня брат такой дурачок? Иди, поиграй в другой комнате.

– Смотри, – по-взрослому сказал мальчик. – Если дяденька любит другого дяденьку, ты так никогда замуж не вый дешь.

– Боже, что за ребенок, – запустила руку в начавшие принимать прежний вид волосы девушка. – Дяденьки устали и отдыхают!

– А что вы тут делаете, молодые люди? – поинтересовалась бабушка Эля, вплывая в комнату следом за мальчиком так же неожиданно. Ребят ожидало новое легкое нервное потрясение.

– Ба! – скривился Эль, увидев родственницу, и сел в кровати. Мир вокруг завертелся. – Ничего не делаем!

– Почему ты лежишь на диване вместе с другим молодым человеком? – поинтересовалась старушка в шляпке.

– Мы отдыхаем.

– Как – лежа бухаем? – округлились ее глаза.

Маша фыркнула в кулак, а Сашка покачал головой, все больше веря в то, что чем человек взрослее, тем глупее.

– Отдыхаем мы! – проорал глуховатой родственнице Рафаэль. – Мне нехорошо, вот и прилег!

Дэн, все же встав, беззвучно засмеялся. Ситуация его изрядно веселила.

– Ты что, болеешь, внучек? – заботливо спросила пожилая женщина.

– Нет, бабушка, – едва ли не по слогам произнес парень. – Я отдыхаю. Просто отдыхаю.

Денис подошел к Маше и, не удержавшись, положил ей руку чуть ниже талии.

– Смерчинский, убери лапку, иначе я отправлю тебя в преисподнюю, – прошипела Мария.

– Кто ходит по дому в исподнем? – бодренько отозвалась старушенция, в это время проверяющая, нет ли температуры у внука. – Я хочу-таки посмотреть на этого человека!

– Бабушка, – страдальчески морщась, произнес рокер. – Тебе послышалось. Совсем в сумасшедшую превратилась, – посетовал он в сторону.

– Не ври, милый, я не оголилась, – сердито взглянула на внука старушка.

– Ей совсем плохо…

– Держишь меня за лоха? – оказалось, что бабушка Рафаэля знает современный подростковый жаргон. – Рафаэль! Как не стыдно! Я назвала тебя в честь такого великого человека, с которым ты имел честь родиться в один день! Но вместо того, чтобы посвятить себя искусству, ты препираешься со своей нечастной бабушкой! – старушка всплеснула руками.

– Я не препираюсь! Это ты меня не слышишь! – завопил парень, но от собственного громкого голоса его голова закружилась сильнее.

– И при чем тут какие-то мыши? – рассердилась пожилая женщина. – Не переводи разговор! В этом чудесном доме нет мышей.

На шум в нашу комнату заглянула Настя.

– Что случилось? – весело осведомилась она.

– Уведи бабушку, – буркнул Эль. – Мы тут разговаривали, а она пришла, опять недослышала и обиделась.

– Ничего я не обиделась, – на сей раз четко расслышала их родственница. – Я не смею обижаться на собственных внуков. Я расстроилась.

– Бабушка, пойдем, – ласково взяла ее под руку Настя, внимательным взором окинув всех нас.

Они вышли из комнаты, и бабушка Эля принялась рассказывать всем о том, что в квартире ходит человек без одежды. А Сашка, которому опять стало скучно, ушел ловить кошку, высунувшую мордочку из-за угла, так и не поняв логику двоюродной сестры. Маша вновь принялась искать таблетки, опустившись на колени перед ящиком стола, тихо бурча под нос ругательства. Впрочем, длилось это недолго – таблетки нашлись.

– Держи, – она вручила длинноволосому упаковку с лекарством. – Запить только надо.

– Не надо, – засунул тот себе в рот таблетку и проглотил. – Ну, когда мне лучше станет? – почти сразу спросил парень.

– Минут через двадцать, – отозвалась Маша. – Знаешь ли, еще нет таких таблеток, от которых сразу становится хорошо. И все-таки покажись врачу, друже.

И девушка стала расписывать гостю, как ему будет плохо, если он этого не сделает.

Дэн молчал. Присутствие Эля продолжало угнетать его. Ничего против этого чела он не имел, но все-таки хотел остаться с Марией наедине. Он поймал взгляд Чипа, кивнул на Рафаэля и поморщился, а потом показал два пальца, ткнув ими сначала в себя, а потом в сторону юной хозяйки дома, имея в виду, что желает остаться наедине с девушкой.

– Слушай, иди в комнату к Федьке, полежи там, а? – со вздохом попросила та Рафаэля. – Тебе будет спокойно, и никто приставать не станет.

– А твой братец против не будет?

– Не будет. Он гостеприимный.

Длинноволосый поворчал, сказал Дэну загадочное: «При родаках – не дело», но согласился и все с теми же тихими стонами вышел из комнаты вслед за Бурундуком. Она довела его до комнаты брата, проследила, чтобы тот лег на его диван, и даже заботливо накрыла тонким пледом, после чего вернулась обратно к Смерчу. И они, наконец, остались вдвоем.

Дэн медленно провел ладонью по светлым обоям, на которых был изображен фейерверк теплых искр.

– Невежды обтирают руки о занавески или скатерти, а ты их переплюнул – об стены начал, – засмеялась Машка.

– Я могу переплюнуть любого, Чип. Мне нравится твоя комната, – добавил Смерч немного погодя, вновь оглядывая мебель.

– Чем она может нравиться? – спросила ее хозяйка, беззаботно плюхаясь на диван. – Здесь всего-то диван, стол, стул, комп да шкаф. И не открывай его, а то оттуда все вывалится!

– Здесь есть все, что и должно быть в комнате нормального человека, – отвечал парень. – Давно встала на доску? – кивнул он на сноуборд.

– Несколько лет, – ответила девушка. – Федька с друзьями увлекся, и я с ними за компанию.

– «Регуляр» или «гуффи»7?

– «Регуляр», – не думая, отозвалась Маша, усаживаясь на диван. – Но и правой могу. А что, – прищурилась она, – тоже катаешь?

– Редко.

– Но наверняка метко. Лучше всех небось катаешь, а, Смерчик?

– Обычно, – пожал он плечами.

– Ну-ну, – не поверила юная хозяйка комнаты. – Наверняка ты опытный райдер. Флипы8 выкручиваешь нереальные, родео… В хафпайпе9 трюки делаешь.

– Я же сказал, что редко на доску встаю, – спокойно отозвался парень. – Никаких трюков не делаю. И больше люблю лыжи, – признался он.

– Ты прямо как Димка, – захихикала девушка. – Ему сноуборд категорически не понравился. Видите ли, лыжи лучше.

А у него катать просто нормально не получалось.

– А у тебя, милый Чип, хорошо получается? – поинтересовался Денис, не отрывая взгляда от сидящей Маши. Кажется, настроение у нее было хорошим, на губах играла легкая улыбка, а в глазах пряталась игривость.

– Да особо и нет, – махнула рукой девушка. – Чуть-чуть. Просто для души катаю. Да и то нечасто. Это мой второй бордик, – ласково назвала она доску. – Первый сломался.

– Неужели из-за трюков? – поднял бровь Смерч.

– Какое там. Расслабилась, тупанула и неудачно упала. И связки еще тогда потянула на ноге. Но это ничего. У народа такие травмы порой бывают, ломают все, что можно, но все равно доску не бросают.

– Опасная ты все-таки девочка. Береги себя на своем новом бордике. О’кей? – он с улыбкой посмотрел на Машу, сам не осознавая, как она гипнотизирует его.

– Берегу, – улыбнулась она. – Вот бы еще на скейт встать… Зная точно, что Маша не любит нотаций и наставлений,

Дэн не стал распинаться о том, какими бывают последствия экстремальных видов спорта, но и не забыл поставить в голове галочку напротив пункта «Как сделать партнера более осторожной», решив, что со временем надо будет вложить в прелестную девичью голову информацию об опасности.

Смерчинский вновь оглядел ее комнату. Его взгляд остановился на квадратных фотообоях на стене, противоположной дивану. Только сейчас Дэн внимательно присмотрелся к ним и понял, что на их черном фоне изображено абстрактное, замысловатое симметричное синее лицо, кажется, принадлежащее девушке, волосы которой весьма своеобразно заменяли синие же ласточки.

– Кто это? – спросил Дэн у Маши, завороженный необычной картиной, от которой исходило непонятное волшебство.

– Это Нептун. В интерпретации художника Тома Вудраффа, – пояснила Чип, тоже глядя на стену. – У него есть целый цикл, называется «Солнечная система». Земля, Сатурн, Плутон – он изобразил все планеты. Но в своем видении. Вудрафф использует технику двойного лица и изображает планеты таким вот образом, абстрактно, со знаками, с кучей символов, которые нужно долго разглядывать… Использует оптические иллюзии. Я нашла в Интернете после одной из лекций по искусству все планеты, и Федька через знакомых сделал мне из них фотообои – десять штук, по числу картин из цикла, – продолжала Маша. – Иногда я их меняю – по настроению. Сейчас у меня висит Нептун, уже давно. Марина и Лида говорят, что им не нравятся эти картины, а мне они по душе. Волшебные, да?

– Может быть. Нептун – символ иллюзий, – кивнул Дэн, продолжая рассматривать картину.

– И не только. Символ мечтаний, грез, и, по-моему, путешествий. Кстати, я давно хотела поменять Нептун на Солнце, но все никак не доходят до этого руки, – отозвалась Маша. – А еще, Дэн, если «перевернуть» картину, ты увидишь совершенно другое лицо. Концепция словно поменяется. И это классно. Ты знаешь, я считаю, что в каждом человеке есть два лица, две его стороны, и частенько мы видим только одну из них. Чтобы увидеть другую сторону, надо буквально стать на голову. А Вудрафф точно отразил природу человека – только в планетарных масштабах.

– А ведь ты права, – сказал парень, вдруг совершенно точно ощутив, что он сегодня может открыть для себя совершенно другую Марию Бурундукову.

Дэн склонил голову набок, внимательно вглядываясь в синее лицо духа планеты, нахмурился, но так и не увидел обещанного «превращения» картины. Потом, не думая, ловко встал на руки, чем рассмешил хозяйку комнаты. Лицо загадочной женщины на картине тут же превратилось в рогатого субъекта в чалме и с бородой, напоминающего Дэнни сатира.

– Клоун, – весело засмеялась Маша, заметив, как задралась черная футболка, оголив живот.

– Твой личный, – вернулся в нормальное положение парень. Он улыбался, но глаза у него были задумчивыми.

– Мой личный, – согласилась она. – Ну, как, увидел изменения в лице?

– Да. Впечатляет. Хороший контраст. Я бы не смог повесить это в своей комнате.

Девушка лишь пожала плечами. Дэн на мгновение ею залюбовался – она сидела на диване, подогнув под себя ноги, смотрела в окно, и ветер, который из приоткрытых створок врывался в комнату, играл с чуть волнистыми прядями. Смерчу тоже тут же захотелось запустить пальцы ей в волосы. Что он и сделал, оказавшись рядом с задумчивой

Машей на диване. Ей такое его поведение понравилось, и девушка закинула руки ему на плечи.

– Устал? – спросила она несвойственным для себя ласковым голосом. – Хочешь спать?

– Есть немного. А ты предлагаешь спать здесь, с тобой? – невинно посмотрел на нее Смерч.

– Вот дурак, – покачала головой Чип, поджав губы. – Ты помешанный на одном деле.

– Может быть, – никак не мог оставить волосы Марии в покое парень, все приближаясь и приближаясь к ее лицу.

Парень и девушка не отрывали друг от друга глаз, и, казалось, воздух вокруг них потяжелел, а время стало идти медленнее.

Несчастный голодный орел готовился по взмаху флажка мчаться к столу с яствами. Однако его дисквалифицировали.

В комнату совершенно не вовремя заглянула мама Маши. Дэн чертыхнулся про себя и убрал руки, став скромным и милым.

– Ребята, – лукаво взглянула на них Вера Павловна, – вы куда пропали? Пойдемте к нам! Петь вместе будем.

– Мама, – скучным голосом сказала Чип, – видишь, мы разговариваем? Мы не хотим петь.

– Ты за себя говори, – улыбнулась Вера Павловна. – А ты, Денис? Может быть, ты еще голодный? Пойдем к столу, милый?

– Нет-нет, – испугался парень, которого все женщины этого дома всю дорогу подкармливали. – Я ничего не хочу. Хотя вы так вкусно готовите, что отказываться просто грех.

– Ну ладно, – подмигнула незаметно от Дэна дочке довольная вечером Вера Павловна и оставила их в покое.

Как только она ушла, к ним заглянул Федька. Удостоверился, что «наглый красавчег» ничего не делает с его сестренкой, и ушел. Через пару минут Машу решила проведать тетя и долго болтала с ней о том, «какой сегодня хороший вечер получился». После ее ухода Смерчинский с досадой укусил себя за запястье.

– Ты чего, Дэн? – спросила его Маша и с очаровательной улыбкой протянула ему свою собственную руку. – Кусай, не стесняйся. Чистая.

– Тебя кусать я не буду, – отказался он мягко. – Но можешь покусать меня. Нет-нет. – Он с притворным страхом спрятал руки за спину. – Вдруг я в тебя тогда превращусь?

Маша опять засмеялась. Гости продолжали не совсем музыкально, но очень весело петь в караоке.

– Давай выйдем на улицу? – предложил ей парень.

Она легко согласилась и вскочила с дивана.

– А, нет, подожди. Дай чистую бумагу, – попросил Смерч неожиданно, что-то вспомнив.

– Листы для печати подойдут? – недолго думая вытащила из принтера белоснежные листы девушка и протянула ему. – А зачем тебе? – запоздало полюбопытствовала она.

– Ребенку вашему кое-что сделать обещал, – было ей ответом. Какое-то время он складывал одну бумагу за другой, превращая ее в самолетики, легкие, бесстрашные и готовые к воздушному бою. Машка внимательно наблюдала за каждым движением темноволосого парня, за каждым сгибом листа, но не запоминая то, что он делает, а любуясь им.

– Какие разные получаются. А я только самые простенькие делать умею, – вздохнула она, вертя в руках один из самолетиков, похожий на бумажный штурмовик.

– В детстве у меня была книга оригами, большая, красочная. С иллюстрациями. Самолетики – первое, что я научился делать, – не переставая складывать бумагу, сказал Денис. – Мне хотелось иметь много самолетиков. И ангар к ним. Одно время я играл только с ними.

– А обычные самолетики тебе не нравились? Они же классные, – удивилась Маша, которая сама отдавала предпочтение не куклам, а мальчишеским игрушкам.

– Нравились. Но бумажные лучше летали. У меня был целый воздушный флот. Думаешь, столько твоем братишке хватит?

– С головой. И знаешь, Смерчик, – вдруг склонила голову к плечу Маша, – это так трогательно. Что ты не забыл об обещании, которое дал ребенку. Чужому ребенку. Ты хороший человек, – она смущенно улыбнулась, прикрывая тонкими пальцами губы, и Денис с трудом сдержал себя, чтобы не коснуться ее губ – слишком сильно они манили.

Девушка первой вылетела из комнаты, словно на крыльях, не забывая улыбаться. И от ее улыбки у Дениса повышалось настроение.

В прихожей она не стала обувать свои красивые босоножки. Скептически поморщившись, Маша заявила, что у нее до сих пор болят ноги, а издеваться над собой она не любит. И сунула ноги в голубые кеды.

Дэн нашел это по-детски очаровательным – воздушное лазурное платье и высокие кеды почти того же цвета. И он не отказался бы сейчас оказаться с Марией на ее милом диванчике напротив волшебной картины, но с условием, что в ее доме никого не будет, хотя бы пару часов… Чертовы фантазии.