38

— С Алёной вы уже знакомы, а вот со Светой, полагаю, нет. — Слава пытался разряжать накалившуюся обстановку болтовней, лишь усугубляя давящее напряжение. — Свет, знакомься, это мой сын Андрей. Сынок, это дочь Алёны, Света. Полагаю, вы легко найдете общий язык, Света всего на год младше тебя…

Его голос уже никто не слушал, потому что Андрей снова на меня посмотрел, и мир вокруг перестал существовать.

Пустошь. Тьма. Холод в его глазах, но он был лишь жалкой ничтожной копией того холода, что крылся в моих. Потому что грёбаная память не щадя моих растоптанных чувств, подкидывала воспоминания о тех минутах, когда мы оба еще не знали, что обречены.

— Общий язык… — Цинично с изрядной долей пренебрежения. Все в лучших традициях. Как ты умеешь. Да Андрей? — Привет, сестрёнка.

Выдохнула, прошибая его могильным холодом, и ощутила как мама снова сжала мое колено под столом, призывая держать себя в руках.

Ах, если бы ты только знала, в какую дрянную компанию мы попали…

Повернулась в её сторону, мгновенно теряя весь запал, и натянуто улыбнулась (по-другому не получалось).

— Мам, а можем мы…

— Раз все собрались… — Слава перебил, не обращая внимания на мою попытку предложить маме уйти, и поднявшись с места, повернулся к нам. — Дети. Как вы уже заметили, мы собрались здесь сегодня не просто так.

Хотелось вдохнуть, но кислород застревал в горле и легкие все сильнее кололо от его нехватки.

— Вы знаете, что с Аленой мы встречаемся уже больше года, и сегодня, — протянул маме руку, приглашая подняться, и она ведомая теплом в его взгляде, поднялась, светясь от переполнявших чувств, — я хотел бы задать ей самый главный вопрос в присутствии дорогих нам людей.

Мой взгляд утонул в пространстве, потому что я уже знала, что он спросит и что ответит мама. И знала, чем это обернется для нас всех. Вот только голос опустившегося на одно колено отца Андрея все равно проник в мозг.

— Алена, ты выйдешь за меня?

Среди ясного неба как гром. Как приговор смертнику. Без возможности назвать последнее желание.

— Да. — На выдохе с самой теплой из всех улыбок. И удивленный вдох, когда поднял на руки и закружил под аплодисменты, сидящих за своими столиками посетителей. Они видели и одобрительно улыбались, недоумевая почему два человека за тем же столиком бледны как мел и избегают смотреть на влюбленных.

Знала, что надо поздравить маму, знала, что не должна так делать, но сил терпеть не осталось, и я поднялась со своего места, чуть не уронив бокал с недопитым шампанским, и пролепетав что-то про дурное самочувствие вылетела из зала, ощущая на себе цепкий взгляд ненавистных глаз цвета жидкого огня.