45

Очень дико было чувствовать ненависть и радость одновременно. Причем ненависти было в разы больше, но ощущение учащенного пульса и вскипевшей крови напоминали именно радость. Что за хрень?

Обернулась, стараясь избегать цепкого взгляда и еще раз бегло оглядевшись поняла, что меня кинули.

— Слушай, ты… — огромные усилия, чтобы не заметил ту бурю эмоций, что кроет с головой, — не мог бы съебаться. У меня аллергия на твою рожу.

Сказать, что он офигел, ничего не сказать.

Глаза округлились, губы разомкнулись, но тут же сжались в линию, не позволяя Андрею ответить в этой же манере.

— Вот ты где, — мама подошла сзади и приобняла меня, негласно извиняясь за свое отсутствие, — идем покажу тебе твою комнату. — Перевела взгляд на мудилу и голос стал ровнее, натянутее. — Андрей здравствуй, не ожидала встретить тебя…

— …в моем же доме? — Не удержался от едкого замечания, произнесенного в манере золотого мальчика. Сволочного мудилы, коим собственно и являлся.

— … так рано. Слава сказал, ты не вернешься раньше вечера. — Вежливость — оружие королей, да мам? — Но раз вернулся, составишь нам компанию за обедом? Идем дочь.

Развернулись и зашагали к лестнице на второй этаж, оставляя засранца одного. Так и не дождались, что он ответит по поводу обеда, да и не для этого был задан вопрос.

И если я могла спустить ему с рук оскорбления и подъебы в свой адрес, то шпильки в адрес мамы — табу. А значит, пора ставить его на место, иначе он сделает это со мной, и я навсегда превращусь в пленницу в этом безразмерном особняке. Пленницу. Забитую покорную курицу, зашуганную своим братом.

Да пошел он!