88

Не знала как посмотреть ему в глаза, поэтому просто потянулась к его губам и поцеловала. Сначала робко, но жар его губ и настойчивость языка смели попытки держать себя в руках и меня накрыло.

Дрожь нетерпения прошла по телу, руки крепче вцепились в широкие плечи. Орлов поднял меня выше, заставляя обхватить его бедра ногами, и усадил на полку у раковины, жадно впиваясь в мои губы терпким как вино поцелуем, пропитанным нотками горечи.

Его руки поддернули край футболки и стянули её с меня через голову, прерывая наш тесный контакт.

Могла открыть глаза и посмотреть на любимого, но вместо этого зажмурилась, боясь, что наваждение развеется и жестокая реальность проникнет в мозг. Андрей обхватил мое лицо ладонями и прижался лбом к моему, тяжело дыша.

— Будь со мной, Свет… Просто будь со мной. Обещаешь? — Слова обжигали рваным дыханием, и я кивнула, жмурясь от накативших на глаза слез. — Любимая…

Дернул меня на себя, сминая жаркими ладонями бедра, и рассыпал по коже мурашки легким укусом в шею. Одновременно одна рука вниз и горячий член толкнулся внутрь, туго растягивая меня до сладкой дрожи.

Узкие бедра дернулись, и Андрей вставил глубже, срываясь на глухой рык.

Он был везде. Его губы, руки, плоть оставляли на моей коже огненные следы, выжигали на душе тавро, отравляли кровь такой же неистовой, безграничной жаждой, и как одержимая дышала им, цеплялась за сталь его плеч, ловила норовящие скользнуть к сгибу шеи губы своими.

И меня крыло. Сводило с ума. Разрывало на части от любви и одновременно острой ревностной боли.

Нам не суждено быть вместе, нам не суждено…

Заткнула голос разума, позволяя Орлову брать свое так, словно я принадлежу ему без остатка. Словно я рождена, чтобы быть его жаждой, быть его страстью. Мое тело инструмент в его руках, и только Андрей решает, какая мелодия согреет мою душу. А какая разорвет сердце…

Толкнулся, задрожала, распахнула глаза, и беззвучный крик утонул в его ладони, когда зажал мне рот, не позволяя другим узнать наш порочный секрет.

Кончила. Рассыпалась. Растворилась как пыль, сокрушаемая диким необузданным взрывом, обжегшим низ живота остротой оргазма.

Андрей сорвался следом, и сжимая меня до боли на покрасневшей коже с рыком разрядился, ловя мое дыхание губами.

— Моя. Я никому не позволю встать между нами. Моя девочка.

Липла к его телу как одержимая, чувствуя жесткие удары сердца наравне с моим, цеплялась за плечи, боясь открыть глаза и показать, насколько меня кроет от его страсти и насколько мне больно от мысли, что это должно прекратиться…

И только сейчас поняла, насколько близок край обрыва, к которому меня подтолкнул Андрей.

И какая черная бездна разверзлась у моих ног.

Сделай шаг.

И темнота поглотит, растерзает и выжрет душу, оставив внутри лишь звенящую пустоту и истекающее кровью сердце.