Глава 33. В которой здоровый образ жизни и нездоровые серенады
Кивнув в ответ, я покинула кабинет декана. Не знаю, что со мной произошло, но декана Дорна я больше не боялась. Ничего он мне не сделает. И отчислить тоже не сможет, если я сама не захочу сменить стезю.
В коридоре силы меня покинули. Я прислонилась к прохладной стене и прикрыла глаза. Какой же непростой сегодня выдался день, а ведь еще даже не началась учеба!
Стыдно признаваться самой себе, но мне было немного обидно, что Дэрин ушел так ничего больше не сказав. И не просто ушел, а убежал!
В ответ на эту мысль предательски зазвучали в голове его слова: «Я не позволю им до тебя добраться».
Что он имел ввиду? Это было сиюминутное обещание, относящееся к моменту, или Дэрин пообещал меня защищать и впредь?
Глубоко вздохнула, прогоняя трепет в груди. Это все потому, что я еще испытываю к нему чувства и не могу реагировать иначе. Все пройдет…
Тряхнув головой, решительно сжала кулак – тот самый, где едва заметно золотился под кожей магический пропуск, и направилась на выход и к порталу.
Домой! Хочу обнять тетю Бесси, съесть кусок пирога и завалиться в горячую пенную ванную. Лежать с закрытыми глазами, вдыхая пену с аромат какого-нибудь экзотического фрукта, бутыльки с которой так любит скупать десятками моя тетушка.
Лежать и ни о чем не думать…
Так я и сделала, а дома меня поджидал новый сюрприз.
Тети Бесси на привычном месте не оказалось, несмотря на уверенные семь часов вечера – это время вечернего чая. Потворствуя своему недавнему желанию, я заглянула в стазисный шкаф и во все остальные кухонные шкафы, но так и не обнаружила ни одного пирога или торта.
Да что уж там! Я не нашла даже завалящей печенюшки, зато зелени всех видов, размеров и вкусов было полно.
Подхватив мохнатый спелый персик с большого блюда на столе, я стала подниматься по лестнице. Когда преодолела примерно половину, до моего слуха донесся какой-то странный звук. Стон?
Замерев, прислушалась. Стон тут же повторился, с каким-то тяжким придыханием. Тете плохо! Наверное, и до нее добрались твари несмотря на всю защиту!
Представив, как беспомощная она погибает в неравной борьбе, я отбросила персик и, не раздумывая, взлетела по лестнице. Распахнув дверь без стука, ворвалась в тетину спальню и оторопела от зрелища, что предстало моим глазам:
Бессигера Маурштейн отжималась!
– Марэна Данаостро! – тяжело выдохнула тетя, плюхнувшись на живот. – Тебя не учили стучаться?
– А… Я подумала… Прости.
Недовольно сопя, тетя с трудом села, и я всерьез запереживала, что алые тренировочные штаны, не иначе сшитые на заказ у ериссы Сантьяго, вот-вот лопнут. Волосы тетя подвязала в тон ярко-алой повязкой, а необъятный белый балахон заменил ей футболку, подолом которой она и вытерла мокрое от пота лицо.
– Если ты подумала, то тем более не стоило так врываться. Но что-то мне подсказывает, что ты и не думала подумать.
– Я решила, что на тебя напали демоны! – обиженно выпалила я.
– Да на кой я им понадобилась? – скривилась тетя Бесси. – Молния в одно дерево дважды не бьет.
Что-то в этой фразе показалось мне подозрительным.
– Тетя, а не связана ли как-то твоя инвазия с папой?
– Что ты имеешь ввиду? – нахмурилась тетя Бесси, тяжело поднимаясь на ноги.
– Может, у него было какое-то важное задание в то же время?
– Может, и было. Да кто ж уже вспомнит? Сколько лет прошло, – тетя потянулась к стакану с водой, и собиралась уже пригубить его, но остановилась на полпути. – А почему ты спрашиваешь?
– На меня сегодня напали демоны.
– Демоны или демон? Как это случилось? И где, неужели в академии?!
– Нет, прямо на улице. Нам с друзьями чудом удалось отбиться.
– Отбиться… Погоди! Ты хочешь сказать?..
– Да, это были воины. И их было несколько. Даже много.
Тетя с размаху плюхнулась на постель, заставив подпрыгнуть подушки.
– Рассказывай немедленно!
Пришлось повторить весь свой рассказ с самого начала, а заодно пересказать разговор с Дорном.
– Так что ты тоже теперь в опасности. Не выходи за пределы нашей улицы, пожалуйста. Или лучше переезжай во дворец. Уверена, дядя Оллан выделит тебе лучшие покои.
– Вот еще! Мне и здесь неплохо, – отмахнулась тетя. – Я рада слышать, что мой брат жив. Но из всего сказанного пройдохой Дорном следует, что он знает куда больше.
– Полагаете, декан Дорн что-то скрывает?
– Уверена, что так и есть. Истинное положение дел он скрывает, и что-то мне подсказывает, что дела у Андреса плохи настолько, насколько еще не бывало, раз демоны внаглую среди бела дня охотятся за его дочерью.
Вздохнув, я только согласно покивала и поинтересовалась:
– Я так понимаю, что наше вечернее чаепитие отменяется?
– Да. Пора что-то менять. Так что, вместо чая, предлагаю ввести вечерний овощной салатик. Как тебе?
Я поддержала тетю, радуясь переменам в ее жизни, которые она затеяла с таким энтузиазмом. За салатиком, который оказался недурственным, мы проболтали почти полтора часа, а потом связались с мамой, которая осталась на эту ночь в госпитале, а после разошлись по своим комнатам.
Мне надо было понять, какие вещи стоит взять с собой и, наконец принять ванну, чем я и занялась. Но стоило с наслаждением погрузиться в горячую воду, как в окно кто-то бросил камешек. Сначала я не придала этому значения, решив, что это ветер стучит в окно веткой дерева. После второго стука вспомнила, что под моим окном нет деревьев.
Осторожно выбравшись из ванной, накинула махровый халат, и осторожно выглянула из-за занавески, но тут же юркнула обратно.
– Ой!
Снаружи тотчас донеслись переливчатые трели струнной айтары. А следом к незамысловатой мелодии добавился и приятный мужской баритон.
О, Бесси, твои глаза точно звезды,
А твои губы как горький мед!
Я готов целовать их вечность.
Выгляни милая, и сердце мое соловьем запоет!
О, Бесси! Я готов для тебя бросить Север,
Променять родные снега на жар твоей любви.
Я хочу стиснуть тебя в объятиях,
Выгляни милая, и сердце мое растает словно лед!
М-да, играет он куда лучше, чем поет, сделала я вывод. Серенада получилась не слишком складной, да и пелась слегка не под тем окном, зато очень проникновенно, хоть и немного фальшиво.
Приложив ладошку ко рту, будто поющий мог меня услышать, хихикнула. Потом еще. А потом и вовсе рассмеялась в голос и убежала в глубь комнаты, вытирая слезы. Судя по звуку, распахнулось окно тети Бесси. Такое представление я просто не могла пропустить, поэтому снова вернулась на прежнее место. Осторожно выглянула из-за занавески, стараясь оставаться в тени.
– Эрик, чего ты надрываешься, точно мартовский кот? Всех соседей переполошишь, а здесь частная территория, и кто-нибудь обязательно вызовет безопасников!
Тетя высунулась в окно едва ли не по пояс. Даже мне было ее немного видно со своего места!
– О, моя грозная фурия, неужели ты прогонишь меня после того, как я спел в твою честь целых два куплета? Я между прочим полдня их сочинял.
Северянин, имя которого тете было известно, подбоченился и сдул прядку с лица.
– Ты хочешь сказать проорал? – глумливо осведомилась тетя Бесси.
– Нет, я спел, – опроверг необоснованные подозрения ее ухажер.
– Эрик, ты дурак? Да я даже не уверена, что ты пел этот бред именно мне! – рявкнула тетя.
– В каком это смысле? – слегка растерялся ночной гость.
– А ничего, что ты все еще стоишь под окном спальни моей племянницы. Наверняка, перепугал девочку до смерти своим воем.
Тут мне пришлось юркнуть в укрытие, потому что Северянин пристально посмотрел на мое окно.
– Действительно, ошибочка вышла. Но у меня есть оправдание. Я еще ни разу не был в твоей спальне, и не знаю, какие именно окна – твои. Кстати, мы можем исправить это недоразумение прямо сейчас, – мужчина интимно понизил голос.
– Чтоооо?! Да ты пьяный! – возмущенно рявкнула Бессигера Маурштейн и совсем по-девичьи ойкнула, едва не вывалившись наружу.
Мне стало жутко интересно, попытался бы Северянин ее поймать, или поступил бы более благоразумно – отбежал подальше?
– Да, я пьян! Опьянен твоими чарами, прелестница. Уже много-много лет. С тех самых пор, как увидел тебя впервые еще в школе.
– Уходи, Эрик! – голос тети вдруг зазвучал обиженно, следом хлопнули оконные створки, жалобно задребезжав стеклами.
Мужчина еще некоторое время глядел на опустевшее окно. В ночной тиши, нарушаемой лишь оглушительным пением цикад, да лаем собак где-то вдалеке, он поправил большущий мягко мерцающий в полумраке букет, который пристроил на лавке. Вздохнув, перекинул за спину айтару и направился к калитке. Когда та затворилась за ним, я еще немного постояла в смятенных чувствах, а затем поспешила в постель.
Мне снилось что-то романтически-невнятное, но с приятным послевкусием. Меня разбудил луч солнца, ласково коснувшись щеки, а следом сработал будильник. Когда, одевшись, я спустилась к завтраку, на обеденном столе обнаружилась огромная ваза с красивенным букетом. Бессигера Маурштейн не сводила с него глаз, нехотя ковыряясь в тарелке.
– Доброе утро! – поприветствовав ее, я принялась с аппетитом за творожок со свежими фруктами, отметив, что наш завтрак тоже стал куда более полезным, чем обычно.
– Доброе! – тяжко вздохнула тетя, и несколько минут спустя поинтересовалась: – Неужели совсем ничего не скажешь?
– Ты выгнала ухажера, но все же приняла цветы? – смысла тактично притворяться, что я все вчера видела и слышала, не было никакого.
– Цветы ни при чем. Они не виноваты в том, кто их дарит. Не оставлять же их было умирать?
– И кто же их тебе дарит? – с намеком поинтересовалась я. – Может, уже скажешь, кто этот северянин, что тебе проходу не дает в последнее время?
– Задавака Эрик Сноусторм. Мы учились в одной школе, я кажется уже говорила.
– Похоже, этот Эрик испытывает к тебе серьезные чувства, – предположила я.
Внезапно тетя оживилась, мигом сбросив с себя апатию:
– Мари, ты правда так считаешь?
– Правда. Иначе он бы ни за что не стал так позориться.
– Да? А я думала, он все это делает, просто чтобы посмеяться надо мной…
– Тетя, ты знаешь, сколько стоит подобный букет?
Я ткнула пальцем в цветочное великолепие, над которым то и дело вспыхивали золотые и голубые искорки. Уверена, такой и год простоит, не испортится.
– Н-нет, но точно очень дорого, – кажется, тетя начинала что-то понимать. – Думаешь, ради издевки он бы не стал так тратиться?
– Именно!
– Тогда, может мне стоит согласиться на одно свидание? – она почти жалобно взглянула на меня.
– На одно точно стоит, – кивнула я ей с видом эксперта в сердечных делах.
– Хорошо. Пожалуй, я попробую, но чуть позже. Через десяток другой килограммов…
– Нет-нет-нет! – я даже вскочила, переживая, что тетя потеряет мотивацию. – Пусть любит тебя такой, какая ты есть. А твои занятия все равно пойдут на пользу. Только занимайся собой не ради смазливого северянина, а ради тебя самой. Чтобы снова обрести веру.
Подмигнув тете Бесси, я быстро доела завтрак и вскочила.
– Ой, мне уже пора! За вещами вернусь вечером, все равно нужно сначала получить комнату в общежитии.
Чмокнув тетю в щеку, я поспешила к порталу, сетуя, что так и не успела вчера переписать расписание, и теперь совершенно не могла вспомнить, какой урок будет первым.