Глава 64. Два месяца спустя

Двэйн

Софи требует от меня помощи, а я не тороплюсь принимать решение. Смотрю на брата, как он умирает с каждой секундой, но не могу решиться. Еще никогда я не чувствовал себя таким слабым…

Все и всегда считали меня опасным из-за моего дара, но при этом в то же время все ждали от меня невозможного. Так сейчас и Софи… Ничего не знает о моем даре, но требует, чтобы я им воспользовался. А я… не могу. Я достаточно давно уже не тренировался.

Кто-нибудь спросил бы у меня почему я этого не делаю…

Потому что не так-то легко найти добровольцев, которые захотят возможно проститься с жизнью.

Многие считают мой дар дефективным, но он отнюдь таким не является. Дело лишь в том, что мой дар очень редок. Его нужно развивать и обучаться ему. И у новичка, что обрел его, обязательно должен быть наставник. У Джоша он был, когда он осваивал дар исцеления — наша бабушка. А таких как я, больше не рождалось несколько столетий. Только я. И я никак не мог его освоить самостоятельно.

В чем же он заключается… На самом деле он не так уж и сильно отличается от дара Джоша. Однако Джош может только лечить. Он прикасается к объекту и лечит то, о чем подумает. Все просто.

А вот я могу еще и калечить… В небольшом радиусе вокруг себя я могу либо всех излечить, либо всех убить. Это должно работать при желании того или другого. Но я, как и сказал Софи, не выбираю этого. Точнее, я выбираю мысленно, но однажды это сработало противоположно. От того я не несу никакого контроля за собой.

В юношестве я ненавидел себя за то, кем я являюсь. Было большое давление и страх окружающих. Меня даже изгнать хотели. Но этого не случилось лишь только потому, что мой отец первый волк в клане. Однажды я даже хотел покончить с собой, смалодушничать, потому как считал себя проклятым. Однако отец отвел беду.

Со временем я привык. Просто решил забыть о том, что этот дар вообще во мне есть. И до сегодняшнего дня это срабатывало…

Отец рассказывал, что в древности, волки с подобным даром защищали свои семьи и клан. Убивали врагов, забегая на их территории, когда они не ждут. Уничтожали всех вокруг себя и зачастую там же и погибали от клыков других, кого дар не смог захватить. Мы жертвовали собой, словно смертники с бомбой. Именно так мне об этом и рассказывал родитель.

Однако в наше современное время этот дар может только навредить. Никто в нем больше не нуждается.

Никогда не забуду, когда впервые решил потренироваться, чтобы доказать всем, что я не опасен. Впрочем, эта тренировка была первой и последней в моей жизни. Я тогда убежал в лес, когда мне было всего семнадцать. Долго блуждал по нему, пока не наткнулся на стаю обычных диких волков. Среди них была волчица, которая по всей видимости была смертельно ранена. Я решил попробовать излечить ее, но в итоге убил всех, кто был поблизости. Всю ее семью и волчат.

С тех пор я и не думаю применять эту "смерть" на кого-либо: будь то враг, будь то друг…8c847c

Софи не может успокоиться. Она кричит на меня, бьет по плечу, умоляет, требует, а я словно оглушенный, слабый щенок… не знаю, что делать. Так у него есть хотя бы один шанс из ста, а я смогу сделать только хуже. Убить родного брата.

— Он холодным становится! — слезно кричит Софи. — Не все ли равно теперь? Какой смысл сомневаться? Сделай хоть что-нибудь!

— Отойди! — приказываю я ей. — И вы тоже! — неважно, кто они и почему пошли на поводу у Бейта, но и их смертей я не хочу. — Все уйдите подальше! Ну же, Софи! Я сказал, уйди!

Софи. Два месяца спустя…

Осень. Уже третий час смотрю в одну точку, как зомби. И только желтый осиновый лист, что приклеился к стеклу окна, отвлек мой взор.

Очень медленно, потому как слабая от постоянной лежки, встаю со своей юношеской кровати и плетусь к окну. Открываю одну створку, чтобы взять в руку лист с обратной стороны стекла. Беру его и так же медленно усаживаюсь на подоконник, начиная рассматривать умирающие растение.

— Софи, — короткий стук в дверь и отец уже в моей комнате. — Ты сегодня еще не спускалась, а время уже семь.

— Оставь меня в покое, — сухо произношу я, даже не взглянув на родителя. Зациклила свой взгляд на потрепанном листе.

— Так нельзя, понимаешь? — подходит ко мне ближе. — Теперь ты наполовину волк и должна быть сильнее не только физически, но и духовно.

А я не хочу быть сильнее… Я хочу забиться в угол и орать от боли внутри себя, но я почему-то еще ни разу этого не сделала. Наверное, и вправду стала сильнее.

— Уйди, пап. Оставь меня одну, — сжимаю лист в своей руке.

Это все пожелтевшее за окном вовсе не символ осени для меня, а символ моей угасающей и мрачной жизни. Все так неудачно совпало по иронии. Я же в принципе ненавижу осень.

— Айры звонили и…

— И что им надо? — моментально оживляюсь в голосе. — Какого черта ты вообще с ними разговариваешь? Они больше не имеют к нам никакого отношения.

— Софи…

— Знаешь… наверное, Бейт был прав! — резко спрыгиваю с подоконника, нахожу в себе силы на быстрые движения. — Ты больше не чувствуешь свой народ и их намерений. Ты, черт возьми, ничего не понимаешь!

— Софи…

— Они звонят сюда лишь только потому, что потом хотят забрать моего ребенка. Только поэтому они сюда звонят и спрашивают обо мне! Разве ты этого не понимаешь?! — кричу до хрипоты. — Мне плевать какие у них там могут быть права, ясно? Мне на это насрать! Он мой! И всегда будет только моим! Это у моей бесхребетной матери ты смог меня отобрать! А у меня хрен кто, что отнимет!

— Софи, успокойся! — уже повышает голос отец.

— Сам успокойся, понял? Не смей больше рассказывать им обо мне, — уже спокойно произношу я и срываюсь с ветром к кровати. Беру сумку и быстрым шагом иду на выход из комнаты. — Я на улицу, — говорю это, чтобы не пытался меня остановить. Нет у меня сил с ним бороться.

Отец что-то говорит, пока я быстро спускаюсь по лестнице, но я даже не пытаюсь вникнуть в это. Мне срочно нужно на свежий воздух или взорвусь.

— Софи, тебе стоит успокоиться и начать думать не только о себе. Ну побудь ты взрослой хотя бы пять минут, — и не надоело ему бегать за мной. — Не хочешь говорить с ними, так поговори хотя бы с Двэйном.

Я останавливаюсь у самой двери, держась за ее ручку, готовая дернуть ее в следующую секунду.

— А он особенно пусть идет к черту… — резко дергаю дверную ручку и выскакиваю за дверь.