Глава 23

— Мисс Блэквинд, вам плохо? — комиссар внимательно смотрит на меня, а я не могу дышать.

В висках пульсирует кровь, во рту пересохло, дыхание сбилось, да еще и легкий тремор во всем теле. Хотя, кого я обманываю. Совсем не легкий. Пытаюсь ответить, но горло сводит от страха.

— Кивните, если можете слушать. — хмуро говорит Камарат и я дергаю головой несколько раз. Надеюсь это похоже на согласие, а не на нервный тик — Ваши родители служили в полиции Чартауна, судя по вашей реакции вы в курсе.

— М-хм — не очень уверенно вышло, но информацию я, кажется, донесла, потому что мужчина продолжил.

— Во время дела семьдесят три, они пропали. И знаете… — знаю-знаю, комиссар, либо погибли, либо коварные предатели, которые организовали это ужасное преступление.

Камарат замолкает, потому что в кабинет вплывает секретарша и покачивая бедрами, растягивает губы в очаровательной улыбке. О, волшебная вода! У нее маячок какой-то встроен на нервных девушек, сидящих в кабинете начальника? Глоток — по телу разливается теплое спокойствие, еще один — дыхание восстанавливается и возвращается способность говорить. Довольная результатом сотрудница министерства, звонко постукивая каблуками, покидает нас и комиссар продолжает.

— И знаете… — Камарат делает глубокий вдох и а я не понимаю, к чему эти театральные паузы. Просто казните меня и похороните мое тело. Можно без почестей. Действие напитка закончится и это, честное слово, будет гуманнее, чем ждать когда я сама отъеду, от остановки сердца, например.

— Знаю, комиссар. — не выдержала я — Это…

— Это моя вина. — тихо говорит мужчина, вынуждая меня снова впасть в ступор. — Оливер отказался от должности капитана, а он был лучшим в своем деле! Да еще и увез талантливого ментала — Аманду. Но Чартаун не пережил бы этого кошмара, если бы не ваши родители, Тамина.

— Что вы имеете ввиду? — из дочери преступников в наследницу героев, всего за пару секунд? Могу, умею, практикую.

— Во-первых, они успели добыть много важной информации, которая значительно ускорила ход дела. Именно Оливер выяснил, что банда Магистра сбежала из Сумрачного острога, благодаря артефакту. Они использовали ключ от всех дверей. С виду совершенно неприметная безделушка, но эффект потрясающий! Стоит только представить место куда хочешь попасть и за дверью, которая раньше вела в кабинет, окажется, например, камера Сумрачного.

— Занятно. — протянула я, позавидовав банде Магистра, с такими возможностями можно весь мир за неделю посмотреть.

— Сейчас ключ у господина Шторма. — комиссар задумался на несколько секунд, видимо, рассуждая, стоит ли об этом говорить — Это один крайне талантливый вор…

— Которого вы так и не смогли поймать? — припомнила нашу первую встречу, а Камарат вскинул бровь и внимательно посмотрел на меня — Ну… тот, что скачет между мирами, ворует волшебные артефакты…

— Я, кажется, упоминал, что этого вам пока знать не надо! — ага, как раз после этой фразы информация стала крайне интересной и запоминающейся, как и то, что файл появился из ниоткуда.

— Кстати, раз уж вы сами об этом заговорили! — не совсем он, но выкручиваться как-то надо! — Что за трюк с появлением бумаг в воздухе?

— О, это телепортирующий перстень — артефакт, реликвия моей семьи. — горделиво выпрямился комиссар, правда быстро опомнился — Не отвлекайтесь, дорогуша!

— Господин Шторм. — виновато кивнула я.

— Господин Шторм…. Ага. Сейчас вещица у него, что лишает нас возможности поймать негодяя. — он постучал пальцами по столу, чуть заметно нервничая — А он, возможно, связан с делом семьдесят три. Вряд ли участвовал, он слишком молод, хотя…

— Есть артефакт, который омолаживает? — по-женски искренне заинтересовалась, лет через двадцать-тридцать пригодился бы.

— Нет. — задумался комиссар — Точнее, артефакт-то есть. А вот поведение Шторма — ребячество, чистой воды. Сам не мог… На чем мы остановились?

— Во-первых, мои родители успели добыть много важной информации. — а я что? Я все помню, мне и подсказать не сложно.

— А во-вторых Оливер — мой друг. — немного грустно улыбнулся Камарат — Мы с ним прошли через многое и если бы он не ушел со службы, скорее всего вашего отца назначили бы комиссаром. Просто хочу вам сообщить, мисс Блэквинд, что я уважаю ваших родителей и тепло отношусь к вам. Я знаю, что они не замешаны в преступлении и уверен, что вы — не воровка. Странно пытаться украсть то, что принадлежит вам по праву. И считаю, что вы просто обязаны работать в полиции Чартауна, с вашими-то данными! Несмотря на то, что ваш отец против, я…

— Мой отец жив?! — перебила мужчину и даже подпрыгнула от неожиданности — Вы знаете где он?

— Что? — комиссар вздрогнул и внимательно посмотрел на меня — Я… Кхм. Извините, милая, не правильно выразился… Я имел ввиду, что ваш отец был против того, чтобы вы служили у нас. Считал, что это слишком опасная работа для женщины. И уж точно не желал такой судьбы для единственной дочери, понимаете, мисс Блэквинд?

— Да. Извините. — я, наверное, слишком сильно хочу верить в то, что еще есть шанс, увидеть родителей — И… мы могли бы оставить мое происхождение в тайне?

— Все в порядке, мисс… Ливингстон. — тепло улыбнулся Камарат — Вы должны знать, что мои двери всегда для вас открыты, я поддержу вас и помогу, чем смогу. Хотя, с таким капитаном, думаю, мои услуги не понадобятся, он всех на уши поднял, когда вас задержали! Но я только рад, что вы в надежных руках.

— Спасибо. — я дернула уголком губ, но получилось криво, потому что фраза “в надежных руках”, в моей голове приобретает совсем иной смысл.

— А сейчас вам пора, Хадари ужасно нервничает, он с ума сведет мою бедную секретаршу!

— Надо спасать бедную женщину! — нарочито громко сказала я.

— Какое чуткое отношение к подчиненным, восхитительно! — хлопнул в ладоши комиссар, будто не расслышал меня, а я с трудом сдержала усмешку. Чуткое, как же! — И еще кое-что. Я не стану выдавать вашу тайну, но знайте, капитан в этом деле лучший. Неделя-другая и он сам все узнает.

— Благодарю вас, комиссар! — я поднялась и быстро направилась к двери, не терпится узнать как именно Линдар сводит с ума секретаршу… Кстати, о секретаршах. — Тетушка Мэй передавала вам привет. Пламенный!

— Мэй? — прошептал Камарат.

— Да-да, привет и воздушный поцелуй! — маленькая месть, за то что тетушка считает меня недостаточно взрослой для подробной информации об их отношениях.

— Ой. — комиссар быстро поднялся и повернувшись ко мне спиной, подошел к своему любимому фикусу Федору — Спасибо… Миссис Ливингстон тоже большой привет… или она уже не Ливингстон?

— Ливингстон-Ливингстон! — не сдержала довольную усмешку — Заходите на чай, она будет рада, с тех пор как я уехала, ей о-о-очень одиноко! Места себе не находит.

— Она приглашала? Меня? — Камарат кажется дыхание задержал от волнения. Эх, была-не была!

— Так точно! Очень ждет! — выдала я и вышла за дверь, не прощаясь. Комиссар погрузился в свои мысли и слишком нежно поглаживал листья своего подопечного фикуса. Может случайно, а может и визуализирует, кто знает?

Я шла по узким коридорам министерства, раскладывая всю полученную информацию по полочкам. Правда, очень сложно привести в порядок мысли, которые постоянно разбегаются в разные стороны. Пропавшие родители, Шторм с артефактом, который фигурирует в деле. Еще нужно ехать в банк, разобраться с револьвером… Что связывает Мэй с комиссаром, в конце концов?! Как отключить этот бессвязный поток? Голова сейчас взорвется!

Линдар Хадари.

Моя звериная сущность сделала выбор. Впервые за всю мою жизнь, хищник жаждет одну единственную и воротит нос ото всех остальных. Не могу даже смотреть на других женщин! А я уже поверил в то, что россказни форсов о безумной привязанности — плод воображения, фантазия, глупость. Как животное что прячется внутри, может жить отдельной жизнью? Я думал, что победил и зверь полностью в моей власти, просыпается только по моей воле, слушается, подчиняется, но придётся принять факт, что он не мой домашний питомец, мы — единое целое. Потому что теперь я сам веду себя как безумец, но борюсь с диким желанием потакать инстинктам хищника.

Не могу спокойно сидеть на месте. Зверь бьется внутри, пытается вырваться, защитить девчонку, утащить, спрятать от всех. А все потому что она нервничает, волнуется, даже паникует. Я все чувствую. Но нельзя. Нельзя выпустить хищника и позволить ему делать все, что ему вздумается. Я знаю, она справится. Она честная, искренняя, настоящая. Она смелая, сильная. Такая нежная и притягательная. Она свела меня с ума!

Когда я вижу ее, вокруг все становится серым, бесцветным и, кажется, есть только одно яркое пятно в моей жизни. Тамина. Хочется касаться ее бархатной кожи, целовать, обладать, оставить свой запах, чтобы все вокруг знали — моя. Так сильно, как будто без этого я перестану дышать! Я испытываю такие же эмоции, как взбесившийся хищник внутри меня. Он требует, жаждет, не может терпеть. Но в отличие от зверя, я могу держать себя в руках. Могу. Хотя тоже близок к провалу.

От его метаний становится жарко, кожа раскаляется до предела, умоляет меня сдаться, отпустить его.

— Сделайте что-нибудь с кондиционером. — рычу на секретаршу, которая списывает мое поведение на банальное волнение — Жарко.

— Капитан Хадари, я вынесла вам всю воду, что у нас есть. — раздраженно выдыхает она — А еще кофе, чай, шоколад, пастилу и карамельных…

— Я не просил. — перебиваю, не повышаю голоса.

— Пастилу и карамельных петушков! А теперь давайте пройдемся по вашим просьбам! — распаляется женщина — Открыла окно, закрыла окно, замучала кондиционер, вынесла лед, позвонила в службу обслуживания кондиционеров, напомните, почему?

— Слабо дует. — вряд ли я сгорю заживо, но ощущения не из приятных. Логично, нормальная температура тела моего зверя сорок два градуса, что для человека — смертельно опасно. Хорошо, что я человек только на половину.

— Нормально дует! На улице теплейшая зима, а у нас здесь Северный полюс! Так может быть все-таки согласитесь на чашечку успокоительного? Или заберите этот чертов пульт и дайте мне поработать в тишине!

— Пожалуй, подожду на улице. — там действительно прохладнее — Вы сегодня не в духе.

— Да вы…! Вы…! — судя по тону она сейчас взорвется.

— Капитан Хадари, я освободилась! — Тамина шагает в общий холл и зверь довольно мурчит, успокаиваясь, видит что с нашей девчонкой все в порядке.

Тамина Ливингстон.

— Капитан Хадари, я освободилась! — выхожу в общий холл и виновато улыбаюсь, секретарша правда на пределе.

Надо спасать бедную женщину. Или капитана. Не очень понимаю, кто в большей опасности, поэтому просто беру Линдара за руку и тяну в сторону выхода, на ходу извиняясь перед раскрасневшейся дамочкой. Чем быстрее мы покинем помещение, тем быстрее секретарь начнет восстанавливать свою нервную систему. Уже на крыльце Хадари останавливает меня и осторожно сжимает плечи, рассматривая мои изумленные глаза. Его зрачки затягиваются изумрудной зеленью и передо мной снова всплывает кабинет комиссара…

— Эй, не подсматривай! — я быстро опускаю ресницы, облизав пересохшие от волнения губы. Ему пока не стоит знать о нашем разговоре. — Сама расскажу.

— Даже не сомневайся. — хрипло говорит Лин, — Со всеми подробностями.

— Кстати, твой пробный допрос был ничуть не похож на этот! — хотела, чтобы звучало как претензия, но больше похоже на интересный факт.

— Радует. — совершенно серьезно отвечает капитан — Какой тебе понравился больше?

— Хм… — я посмотрела в светло-серое зимнее небо и прикусила губу, раздумывая, что ответить — С одной стороны, комиссар был вежлив и не распускал руки, но…

— Никогда не слушай то, что говорят до слова “но”. — Линдар пробирается руками под пальто.

— Но… твой был немного приятнее. — а я немного вру. Гораздо приятнее.

— Как-то неуверенно, Тамина. — тихо произносит капитан — Давай напомню.

Он обнимает так, что воздух выбивает из легких. От пряного аромата его кожи кружится голова. Впивается в губы, нежно прикусив чувствительную кожу и ноги подкашиваются. Только сильные руки моего капитана не дают упасть. Прямо у дверей министерства, на глазах у случайных прохожих, он исступленно целует меня, заставляя дрожать, пробуждая дикое, выворачивающее наизнанку желание, не давая даже вздохнуть.

— Хочу. Сейчас. — рычит Хадари, с трудом оторвавшись от моих губ.

— Пятнадцать суток. — шумно втягиваю воздух, пытаясь восстановить дыхание.

— Что? — хмурится капитан.

— Арест до пятнадцати суток, за нарушение общественного порядка. — пытаюсь сдержать улыбку, но выходит плохо — Или штраф. Заняться любовью здесь — явное неуважение к обществу.

— Если хорошо постараться, получится отличное представление. — от этой ухмылки мурашки бегут по коже, крупные такие, активные — Дотерплю до машины, не переживай.

Если запрыгнуть на переднее сиденье, удастся отложить повторный допрос. Совсем не хочется устраивать отличное представление не то что для всей улицы, даже для одного молчаливого водителя. Генеральная репетиция, конечно, уже была, в нашу первую встречу я не стеснялась этого милого мужчины, который иногда, кстати, подвозит меня. В свое оправдание могу добавить, что я была пьяна и, неожиданно, но одета.

— Ливингстон! — слышу знакомый голос и очень медленно поворачиваю голову, потому что…

— Рейман! — невозмутимо привалился к капоту, метрах в пятнадцати от нас.

И он достаточно далеко, чтобы рассмотреть мое лицо, выражающее крайнюю степень отчаяния, но слишком близко, чтобы не заметить как Хадари целовал меня секунду назад. Сегодня отличный день, так что есть шанс, что напарник внезапно ослеп, буквально на пару минут и вот только что прозрел. Есть же?