17. Доброе утро (Алиса)

Я выплакалась от души, наверно за все свои несколько лет без слез. Вот так пытаешься быть сильной, держишься, а потом ревешь, пока сил не останется даже на то, чтобы выключить воду.

Из меня словно вся жизнь со слезами вытекла, села обратно в тишине, колени обняла и вдруг слышу какой-то шум непонятный, словно кто-то на кухне есть. Прислушалась. Ну не может тут кто-то быть, совсем!

— Если не поторопишься, твой завтрак остынет, — внезапно заявил мне Кирилл.

Если бы я начала вылезать из ванны, то непременно упала бы обратно от шока, а так, наоборот, подскочила и, завернувшись в полотенце, выглянула из ванны. Думала, что наверно сошла с ума и мне чудится, но смотрю, правда, накрывает на стол, еще и передник надел. Висит у меня розовый с рюшечкой, подарили как-то, и я его повесила, чтобы был, а этот вот решил надеть. Я сразу усмехнулась.

— И что же тут делает моя новая горничная?

— Мечтает поставить тебя на место, — почти огрызнулся он, посмотрел на меня зло, но как-то сразу смягчился и добавил: — Но сначала покормить.

Тут я подумала, что выгляжу наверно отвратительно. Глаза, небось, красные, да и мокрые волосы патлами болтаются.

— Сейчас приведу себя в порядок и приду, — сказала я, делая вид, что у меня все под контролем — не хватало, чтобы меня жалел какой-то официантик.

— Меня и так устроит, — внезапно сказал он, пожимая плечами. — Ты даже красивая.

— Вот какого черта ты врешь?! — возмутилась я.

— Да кому ты нужна — врать! Лучше скажи, какой тебе кофе сделать и иди, куда хочешь!

— Любой, но без сахара, — отозвалась я и, резко развернувшись, ушла.

Что это вообще за манера такая — угрожающей заботы?

Расчесалась, надела халат, посмотрела на себя в зеркало. Глаза красные — жуть, и от бессонной ночи, и от слез. Разве ж можно в таком виде людям показываться? Если скажет хоть слово, выставлю и ключи отберу.

Выхожу, теперь уже с явным видом хозяйки.

— Я тебя ждала позже. Что ты тут делаешь? И почему без ошейника, знаешь же, что…

— Прекрати строить из себя госпожу из БДСМ-клуба! — внезапно перебил меня он. — У тебя это все равно не получается.

— Или может, просто ты не умеешь подчиняться? — спросила я с усмешкой, видя, как он снимает передник и вешает его на крючок возле полотенца.

— Не умею и учиться не буду. Не хочешь нормально позавтракать, так и скажи. Я все выкину и уеду.

Ой, похоже, он обиделся! Какой нежный!

— Ну уж нет, — так ему и говорю.

Сажусь за стол и умиляюсь. У меня на тарелке солнышко из яичницы и какие-то облака из помидоров, а сама строго спрашиваю:

— Ты думаешь, мне пять и это спасет мой день?

— Ну вообще-то, именно на пять ты себя и ведешь, — строго отвечает он мне и садится напротив.

У него в тарелке какая-то яичная масса поджаренная, видимо, неудавшееся солнышко для меня.

Фыркаю и все же завтракаю, но признаюсь:

— Я еще не спала и очень хочу спать.

— И чем же ты всю ночь занималась? — спрашивает недовольно, ковыряет массу на тарелке, а потом и сам признается: — Я тоже не спал. Пытался собрать вещи. У меня их много.

Я рассмеялась.

— Ну вот видишь, а я дела делала. Что ж, тогда может отнесешь меня в кроватку?

Я допиваю кофе и улыбаюсь, хотя все еще гадко на душе.

— Могу и отнести.

Он почему-то даже не возмущается, наверно все же слышал мои всхлипы, а теперь делает вид, что ничего не знает и не видел, но на руки меня взял и отнес спокойно в кровать.

— Теперь халатик с меня сними…

— Слушай, ну ты же и сама справишься!

— А я хочу, чтобы нежненько было и с любовью.

Думала, что он меня пошлет, но нет, стал развязывать халат, но тут зазвенел телефон. Это был отец, на него у меня стояла именно эта песня, потому я подорвалась и тут же ответила:

— Да!

— Я не буду спасать твою девочку. Это мне не выгодно, — холодно ответил он и сразу отключился.

У меня даже ноги подкосились, но я все же дошла до кровати.

— Что? — спросил Кирилл. — Алис, что вообще случилось?

— Знаешь Толика Ветрова?

— Допустим.

— Его сестре деньги на лечение нужны, а мой отец… мой отец не хочет помогать. Как я это Толику скажу, а?

Я обернулась, посмотрела на него и только потом поняла, что на глазах у меня выступили слезы, отвернулась от него. Не должен он слез моих видеть.

— Алис, а договор. Эти деньги…

— Да эти деньги — ничто, по сравнению с тем, что там нужно! Ты хоть это понимаешь?! Ничего ты не понимаешь. Отстань и, вообще, уйди до понедельника!

Я шагнула к окну, снова завязывая халат, но он вдруг обнял меня за плечи, прижал к себе и поцеловал в макушку.

— Тише, не плачь только. Сначала ты должна поспать. Ладно?

— Ладно, — соглашаюсь, потому что все равно ничего не могу сейчас и сил нет, — только ты будешь спать со мной!

— Хорошо.

Он даже не спорит, снова подхватывает меня на руки, укладывает в постель и заворачивает в покрывало, сам ложится рядом и прижимает меня к себе. Я почему-то расслабляюсь, закрываю глаза и засыпаю. Кажется, зря я его купила, от него будет трудно отказаться, но подумаю я об этом позже, когда высплюсь.