54. В тишине (Алиса)

Нас с Киром уложили в комнате на диване.

− Шуметь можно, но не сильно, − предупредил нас Ден, а я даже не поняла о чем он, пока не осталась наедине с Кириллом, но не там, а в душе.

Я пошла туда первой, а он просто принес мне полотенце, а потом обнял, провел рукой по бедру, по животу. Сразу стало так горячо. Я все ждала, что он доберется рукой до моей груди, сожмет ее крепко, а он погладил мой бок и коснулся губами моей шеи.

После этого я ни о чем думать не могла. Он ушел, а у меня все горело внутри, и голова кружилась.

Разве могут мужчины так сводить с ума?

После душа я лежала на диване под одеялом, слушала едва доносившийся с коридора плеск воды и не могла не представлять его в душе. Безумно хотелось пойти и посмотреть, потрогать его всего, нашептывая, что он теперь навсегда мой, что теперь я никому его не отдам. Но если бы я пошла, все непременно кончилось бы не то что стонами, а криками, которыми я разбудила бы весь дом. Потому я лежала под одеялом, кусала его уголок и думала, как я смогла прожить без него целых две недели.

Да и жила ли я до встречи с ним?

Нет, меня обуревала не страсть, не желание. Нежность. Горячая нежность, что из каждой клеточки моего тела стремилась к нему, а когда он пришел и лег рядом, я не могла не прижаться к нему всем телом.

− Прости меня, − прошептала я ему. — Я была такая вредная. Я столько издевалась над тобой.

− Не думал, что ты это поймешь, − сказал он с улыбкой, но обнял меня.

Его рука с талии сразу сползла на мою попу, а я закинула на него ногу.

Моей пижамы он не взял, и я была сразу голышом, как и он, но это не добавляло волнения. Это было так естественно, что я только улыбалась, поглаживая его грудь.

− Откуда у тебя такое тело? — все же спросила я. — Ну не бывает у ботаников такого…

− Я занимался борьбой, − прошептал он мне на ухо так уверенно, что у меня мурашки пробежали по коже.

− И с кем же ты боролся? — спросила я зачем-то, медленно облизывая губы. Что бы я ни говорила, а мне нравится его дразнить, нравится его уверенный взгляд и спокойствие, которое не могут нарушить мои глупости.

− С собственными страстями, − ответил он мне и сильно сжал рукой мое бедро, так что я не удержала томный стон.

− Неужели ты хочешь?..

Я даже не спросила что, задохнулась сбившимся желанием.

− А ты не хочешь? — едва слышно спросил он и вот теперь коснулся моей груди.

− Хочу, − только и смогла ответить я. — Всего тебя хочу и без всяких там резинок.

Он удивленно посмотрел на меня, но ничего не стал говорить, просто уложил на кровать, навис надо мной и стал целовать шею, грудь, живот, бродить руками по моему телу, я горела вся под ним, извивалась, скулила, едва слышно умоляя, чтобы он уже наконец-то взял меня, а он медлил, дразнился. Его язык обжигал мою кожу. Я выгибалась, бродила руками по его плечам, таким сильным, таким крепким, обхватывала его ногами и терлась об него всем телом.

И наконец, мы снова стали по-настоящему одним целым. Он ворвался в меня так резко, что я чуть не вскрикнула, но он занял мои губы поцелуем. Он целовал так глубоко и жадно, как никогда прежде, а я только цеплялась за его длинные волосы и умоляла мысленно о продолжении.

Он был порывист, жаден. Он явно скучал как и я, но мне все равно было мало, мало его. Ему видимо тоже, потому он отпустил меня, отстранился, вышел, и я поняла, что больше всего на свете я люблю подчиняться его воле, его жаркому взгляду, его желаниям.

− Надеюсь, у меня не очень торопливое настроение, − сказал он очень тихо.

Вместо ответа я только выдохнула. Нежность переполняла меня внутри, но здесь после двух недель разлуки тело хотело только жаркого безудержного секса, такого чтобы все внутри умирало от наслаждения снова и снова, чтобы был только он.

Он схватил меня, перевернул, поставил на колени, вжал в подушку, а потом резко вошел, зажав мне рот рукой. Если бы не это, я бы закричала от наслаждения, от страсти, от желания почти неутолимого.

Он резко двигался, а я чувствовала, как все мое тело пытается обхватить его.

«Глубже, глубже, глубже», − повторяла я мысленно, выдыхая в его сильную руку, а он как-то успевал целовать мне плечи, сжимать другой рукой грудь, поглаживать ее и все набирать и набирать темп.

Толчки превратились в единую безудержную волну удовольствия, от которой меня трясло уже в тот миг, когда он закусил подушку рядом с моим ухом и дрогнул во мне.

Такого жара внутри меня еще никогда не было. Я вся дрожала, едва дыша.

Он рухнул на диван, затянул меня на себя и обнял. Мы так тяжело дышали оба, что говорить было просто невозможно, потому я просто терлась носом о его шею и задыхалась, а ведь я купила это счастье за 200 долларов. Ничего лучшего судьба мне дать просто не могла, а если она даст нам еще ребенка и возможность быть вместе, не о чем будет и мечтать.

Я так и уснула на нем в крепких объятьях, вспоминая то время, когда я верила не в деньги, а в любовь, как все маленькие девочки и мечтала о ребенке от того единственного, который станет мне дороже всего мира.

Так не бывает, говорили мне взрослые. Зато теперь я выросла и точно знаю, что бывает, по крайней мере, теперь я хочу именно этого.