60. Будущая жена (Кирилл)

Я сначала думал, что она начнет ныть. Скажет через пару дней, что она на это не согласна, а все ее нытье свелось к периодическому отвлеканию меня от работы с жалобным заявлением:

− Мне очень-очень скучно одной готовить…

Она еще и смотрела на меня, как кот из Шрека. Отказать просто невозможно, но при этом я делал самый строгий вид и заявлял, что мне нужно еще полчасика или пятнадцать минут, чтобы довести работу до какого-то удачного для перерыва места.

Она тогда радовалась, говорила, что ждет меня и убегала. Даже не торопила, только обижалась и то наигранно, в шутку, если я долго копался.

− Все, я обиделась, − так и говорила. — Так что мыть посуду будешь весь день, а то не прощу.

Такие «страшные» капризы после всего, что она выкидывала, казались чудом. Иногда только она затихала, грустно смотрела в чашку кофе, это я мог понять. Конечно, ей было не просто ломать свою жизнь, но она не дурачилась, она признавала собственные трудности.

− Алис, давай все же поговорим о детях, а? — как-то решился я.

− Нет, − внезапно отрезала она. — Давай не будем. Ты мне просто скажи: если это случится, ты расстроишься?

− Нет, но это добавит трудностей.

− А другое не прибавит?

− Там их может быть меньше, − отвечал я часто.

− Кир, можно я не буду об этом думать? — внезапно сказала она. — Но мне хотелось бы оставить все как есть. Будет ребенок — значит будет, нет… потом, когда-нибудь. Можно?

Я просто ее обнял, что ж, она своим образованием рискует. Мне ли ей указывать. Разве что я уточнил у нее, понимает ли она, что учиться станет труднее? Хотя сам уже прикидывал, насколько счастлива будет моя мама, а потом закрывал глаза и чувствовал себя ужасным сыном, который прячется от собственной матери. Не обрезая волосы, показываться ей на глаза просто жестоко, а обрезать их я пока не готов. Обрезать их − это принять, что Кости действительно больше нет.

Решив действительно не решать проблему, которой пока нет, я понял только главное: она действительно может быть настоящей женой, такой, какая мне нужна. В меру дерзкая, в меру наглая, умная и все же нежная, о страсти можно и не говорить. У нее были идеальные пальцы, идеальные губы, идеальные ноги. Это даже не обсуждалось, а еще у нее было сердце, хоть она его и прятала.

Думал ли я, что на этом ее выходки закончатся? Нет, я не наивен. Рано или поздно у нас будут конфликты, и тогда она непременно выкинет что-то сверх. Заявится, например, с плетью и скажет, что она теперь будет меня воспитывать, при этом, как бы это было не смешно, а ее надо будет одолеть, обнять и отлюбить, потом конечно признать себя виновным в изначальном конфликте, и она снова станет ручной. Глупостей еще будет немало, но сейчас я надел костюм, взял наши паспорта, подал ей пальто.

− А ты уверен? — вдруг спросила она. — Ну я же… ты уверен, что тебе нужна я?

− Я так думал до нашего первого свидания, − пожал я плечами. — То что мы здесь и сейчас вместе, кажется, говорит, что я не ошибся.

Целую ее, чтобы она улыбнулась, идем пешком по городу, хоть она и прячет лицо в темных очках, странно смотрящихся рядом с заснеженным капюшоном.

Я купил ей цветы, белых роз букет, хоть она и отбивалась.

− Так надо, − сказал я ей. — В таких-то вещах со мной не спорь.

− Бу! — выдала она в виде аргумента и прижала букет к груди. — Спасибо.

И все же было как-то неспокойно…

− Ребята! Да вы наше спасение! — внезапно услышал я голос Даши и чуть не осел. Она со своим Толиком метнулась к нам у самых дверей. — Спасайте! Тут народ уперся, не хочет нас без свидетелей регистрировать, а у нас роспись через пятнадцать минут!

Я покосился на Алису, а та — на меня.

− Ну пожалуйста! — взмолилась Даша.

− У нас ребенок будет, нам никак нельзя тянуть, − вдруг пояснил Толик, обнимая ее. — Никаких гостей, мы просто подписи поставим и все. Понимаете?

− Да ладно, а чем мы рискуем? — спросила вдруг Алиса.

«Хрен его знает» − подумал я, а сам пожал плечами.

− Ладно, пусть так.