Глава 12
Лесана
Валя Шутова… или уже не Шутова, не разберёшь, отправила меня на третий этаж. Для посиделок она выбрала класс по математике, где мы пили чай по праздникам и смотрели фильмы. Вопреки ожиданиям, я гуляла по коридорам школы и не чувствовала ни-че-го. Воспоминания были, конечно. Как мы толпились у расписания, или как отдавали мальчикам номерки, чтобы взяли куртки. Как я отшила Кнесина под лестницей в восьмом классе и как целовалась с ним — там же! — спустя три года. Как выла в подвале, когда в школе узнали про беременность, как хихикала с Алёнкой над соревнованиями в спортзале. Это была особая атмосфера, со своими глупостями и страшными тайнами, которые сейчас казались смешными.
Это было.
С одной стороны, жаль, что школьные годы не вернуть.
С другой — я бесконечно далека от той себя, чтобы жалеть о прошлом.
"Надеюсь, ты счастлива" — написала Лесана в восемнадцать лет на выпускном вечере, глотая слёзы. Ведущий праздника сделал для нас "капсулу времени" и предложил открыть через десять лет. Но я запомнила, что написала. Это было каким-то мерилом моей дальнейшей жизни. Счастлива ли я? Всё ли хорошо? Достойна ли я своих школьных мечтаний?..
Возможно, сегодня я вновь увижу эту запись. Но ответить Лесане восемнадцати лет мне абсолютно нечего.
Интересно, что написал Глеб?.. На торжественной части он был, но к тому времени мы уже не общались. Он и ушёл быстро. А я ревела в туалете, потому что и платье, и причёска, и макияж — все мои накопления были потрачены, чтобы поразить именно его.
Замерев у окна, я разглядывала школьный двор. Глеб прав насчёт охраны, тысячу раз прав, и мою глупость ничем, кроме глупости, не объяснишь. Но… что-то во мне сидело до сих пор. Какая-то неуёмная гордость. Боль. Обида. Те чувства, с которыми я жила очень долго.
Надеюсь, ты счастлива…
— Ты на выпускном ходила грустной и опять грустная, — услышала я голос Димы Сырвачева, — улыбнись, Лесана. От тебя глаз отвести невозможно!
У него, в отличие от Кнесина, был чистый голос, немного по-девичьи звонкий, но приятный.
— Я не грустная, просто устала. Новый год, много работы, — мягко отговорилась я. Злости на Сырвачева у меня не осталось. Может, потому что он никогда не вызывал столько эмоций, сколько Глеб.
— Понимаю, — хохотнул Дима, — сам такой. С этими нефтяниками никогда не соскучишься, — небрежно обронил бывший одноклассник. Я заинтересованно наклонила голову. — Работаю на одну нефтяную компанию. А ты кем трудишься?
Я оценила его профессиональным взглядом куратора и признала — не соврал. В том плане, что деньги у Димы определённо имеются. Дорогой костюм, запонки, смарт-часы с циферблатом — топовые в линейке. Сырвачев моментально располагал к себе: красивой внешностью, ненавязчивым парфюмом. Наверное, профессия требовала.
— Я работаю у Елисеева, — ответила, спохватившись, — в Грифоне, начальником отдела. Может, ты слышал, мы довольно известны.
Ибо нечего выпендриваться.
Он вдруг наморщил лоб, но уже через секунду расплылся в улыбке.
— Точно! Мы же встречались в отеле, ты ещё сказала, что у Елисеева день рождения. Три месяца назад!
Я похолодела.
— Извини, не обратила внимания. Мне было… было плохо из-за таблеток, — ляпнула первое, что пришло в голову.
Он уставился на меня с недоверием:
— В смысле? Мы болтали в холле отеля. Ты вроде обрадовалась, глазки мне строила, и не пьяная была с виду. Не вспомнила?
Отрицательно покачала головой. Значит, не пьяная с виду?.. Уже после я читала, что некоторые наркотики действовали в таком ключе, возбуждали. Вполне возможно, что я сама согласилась на секс.
Но Сырвачев?!
Его слова заставили меня мысленно застонать и затопать ногами.
— Неужели то, что мы номере делали, тоже позабыла? Ты так настойчиво предлагала уединиться, что я не устоял, — интимно прошептал он.
Господи, как?! Неужели второй раз на те же грабли?! Рехнуться можно от собственной удачливости!
"Зато генофонд хороший" — философски заметил разум, — "знакомый, не дурак, опять же".
Умом я понимала, что Дима — не худший вариант, но чёрт возьми, за что?! И не выскажешь ему претензии, раз я предложила!
Уборщица ведь отчитывала меня, что "на мужика вешалась".
Но за десять лет Сырвачев что, предохраняться не научился?!
Когда он позвал в кафе, я с трудом спрятала оскал за влюблённым взглядом. Устраивать сцены в школе — последнее дело, зато в кафе я отведу душу. Заодно и полюбуюсь на его рожу, когда заявлю о беременности.
Посмотрим, как ты выкручиваться будешь, Дима!
От Сырвачева меня отвлекло какое-то незнакомое предвкушение, запах. Резко обернувшись, я едва не врезалась в Кнесина. Судя по заострившимся скулам, последнюю часть разговора он слышал.
Ох, мать!..
Глеб стоял на месте, не брызгал слюной, не бросался, но от него прямо веяло чем-то нехорошим. Таким, что иголочки по спине ощутила не только я — Дима тоже подобрался.
— Слушай, Сыр, у тебя проблемы с пониманием? — тихим и особенно низким тоном уточнил Кнесин: — Что было не ясного в моих словах?
После его хрипотцы голос Димы звучал тонко и пискляво.
— На х… иди, Кнес. Ты ещё диктовать мне будешь, встречаться с Лесаной или нет!
Идиот! Если один завёлся, то второму непременно нужно изобразить из себя петуха! Закон деревенских джунглей, блин!
Из класса уже выглядывали любопытные носы бывших одноклассников. Я заскрипела зубами. Только сцен мне не хватало!
— Я же тебе кислород перекрою, Сыр, — со злодейской улыбкой парировал Глеб, — даже морду бить не стану. Она того стоит?..
Я не выдержала.
— Успокойся, Кнесин! Я сама решу…
— Не лезь.
Глаза против воли округлились. В смысле — "не лезь"?! Он оборзел?!
— А ты не слишком много на себя берёшь?!
Алёна молча покрутила пальцем у виска, но меня уже развернуло к Кнесину. Где-то на фоне довольно захмыкал Дима, раздались смешки и охи-вздохи, только мы с Глебом смотрели друг друга, как десять лет назад.
Ненавижу его!
— Будешь спорить — запру тебя в усадьбе.
— Обойдёшься. Я пойду на свидание с Сырвачевым, а тебя видеть не желаю!
Он сощурился, а его черты в тусклом школьном освещении казалось дьявольским. Вопреки логике, тёплая волна прилила к низу живота, разозлив окончательно.
— Меня больше НЕ интересуют твои желания, Лесана!
Хлоп. Лицо Кнесина мотнулось в сторону, хотя я не вкладывала особой силы в удар. В первый миг даже устыдилась — глупый порыв, злой и оскорбительный. Зато если он бросится на меня — мы закончимся раз и навсегда.
Тишина наступила такая звенящая, что хоть плачь и кайся.
Светлый взгляд Кнесина стал почти чёрным, бешеным.
— Кнес… — потянул Меф, шагнув вперёд, но Глеб отрицательно мотнул головой.
— Ладно, — выдавил он, — если ты не хочешь по-хорошему…
Я не заметила его стремительно движения. Секунда — и подхватив меня под пятую точку, Кнесин просто вышел на лестницу. Я забилась в его руках, но он лишь стиснул крепче. И никто не выбрался на лестницу, чтобы мне помочь!
Гады. Хрен Сырвачеву, а не свидание в таких условиях!
Активно вырываться мешал факт собственной беременности. А если достанется ребёнку?.. Нет-нет, надо успокоиться и действовать исподтишка! Я тоже умница-разумница, дала маху.
По иронии судьбы он притащил меня на памятную лестницу в подвал, удачно закрытую от посторонних глаз. Поставил на ноги, но не отпустил.
— А морду Сыру я всё-таки набью, — вдруг заявил Кнесин, зарываясь носом в мои волосы, — для профилактики.
Усмехнулась этому новаторскому решению. Точно первый петух на деревне.
— Это лишнее, — вздохнула я, вдыхая горьковатый запах Глеба, — ничего уже не изменить. Ты знаешь… наверное, я никогда его не любила.
Он обнял, обеими руками прижал меня к себе, что вновь захотелось плакать. Какие-то странные у нас отношения — разбег от мажора до минора за пару минут.
— Почему? Ты ведь убивалась из-за него, я помню.
Дурак. После позорного бегства и грязных слухов, которые Дима распускал обо мне, только и убиваться стоило!
— Мне было плохо из-за ребёнка. Я сразу приняла решение, но смириться… тяжело, Кнесин. К тому же, разговоры изматывали. Я выкручивалась, бабушке лгала, стыдилась. Всё навалилось сразу.
Сжал почти до боли, но быстро очнулся, отпустил. Как легко он чувствовал мой настрой.
— Рудова однажды сказала, что ты встречалась с Димой в пику мне, — огорошил Кнесин. — Что ты любишь меня, но боишься. Что после смерти матери и предательства отца никому не доверяешь. Если бы не Сырвачев, то я бы тебя добил, приручил. Но ты настолько испугалась отношений между нами, что бросилась к первому, кто подвернулся. Она не ошиблась. Ты и сейчас продолжаешь отпихиваться от меня всеми лапами. Почему, Леса? — незнакомая горечь в речи Глеба заставила изумлённо поднять голову: — Почему ты шарахаешься от меня? Да, я собственник, но разве я когда-нибудь унижал, бил, делал вещи против твоего желания? Кто я, в конце концов, в твоих глазах?!
Я не знала, что ответить. Мелькнула мысль, что Алёна действительно была права. Буквально разложила мои мотивы по полочкам. Я боялась Кнесина именно в таком ключе.
— Я просила время.
— Дал я тебе уже время, — ядовито отозвался мужчина, — а ты на свидание с другим собралась!
Спрятав лицо в его груди, я расхохоталась. Да уж, без предыстории вышло неловко!
— Смейся, смейся, — бурчал Глеб, поглаживая меня по спине, — устрою я твоему Сырвачеву полный и бесповоротный пи….
— Дело не в свидание, Кнесин, — наверное, давно стоило объясниться, но смелости не хватало, — я беременна. Скорее всего, от Димы. Снова.
Он дёрнулся, как от пощечины, отпрянул и упёрся рукой в стену. Испугавшись, что своим откровением довела Глеба до приступа, я ломанулась к нему. Но каблук "вовремя" соскользнул по новенькой плитке, и я со всей дури впечаталась в Кнесина. Судя по ошалелому взгляду, воздух из него выбили с гарантией.
Несколько секунд мы стояли молча. Кнесин зло и шумно дышал, словно хотел оттолкнуть меня, но никак не решался.
— Почему ты не призналась, что у вас всё серьёзно, Леса! — рыкнул он наконец: — Я бы не стал вмешиваться!
Отстранилась. Грудь мужчины вздымалась тяжело и часто, обозначая мощный торс под свитером. Он сам был большим, крепким и страшным. Мне неистово захотелось прижаться к нему, укрыться от всего мира, запустить пальцы под свитер, чтобы ощутить горячую кожу и биение сердца.
Но я окончательно спалила мосты. Какому мужчине нужен чужой ребёнок?..
— Сдался мне этот Сырвачев! — прохрипела не хуже Кнесина: — Если бы не день рождения Мефа, я бы в жизни к нему не подошла!
— День рождения Мефа?.. — Глеб резко отлип от стены. Теперь уже он наступал, а я попятилась: — В отеле Холидей?
— Да, — замерла, — а ты откуда знаешь?
— Может, потому что я был гостем на празднике?.. — с непонятной мне весёлостью ответил Кнесин: — То есть, роман с Сырвачевым ты не заводила?..
Я обхватила ладонями плечи, закрываясь от чересчур прозорливых глаз. Дурацкая ситуация! Просто не верится, что это случилось со мной!
— Я даже не запомнила его, — выдавила из себя, — мне что-то добавили в вино. Весь вечер будто в тумане. Я очнулась только в больнице, а спустя три месяца обнаружила такой нехилый сюрприз.
— А с какого бока тут Сырвачев?
— Он сказал, что мы переспали, — пояснила, стараясь не смотреть на Кнесина, — поэтому я и согласилась на свидание — новостью "обрадовать". Глеб, мне жаль, правда… Нам стоило объясниться раньше.
— Не было у вас ничего, Лесана, — устало послышалось сверху, — вы физически не успели бы переспать. Я оставил тебя без присмотра буквально на минуту-две, в холле, полном людей. Он соврал. Видимо, привлекал твоё внимание, но выбрал не тот способ.
Но с кем же я…
Нет.
Твою мать, я готова поверить, что Сырвачев воспользовался мной! Пожалуйста! Скажи, что я ослышалась!
Но красная и виноватая физиономия Глеба перечеркнула все хлипкие надежды.
— Как ты мог?! Чёрт побери, Глеб, как ты мог поступить со мной так?!
Он смутился ещё сильнее.
— Я… Изначально я планировал увести тебя от Димы и оставить ненадолго в номере. Мне показалось, тебя развезло от алкоголя, но когда ты… Леса, я тоже был не трезвый, а ты о-очень старалась меня завести.
Застонала в голос. Ну понятное дело, что будучи пьяным, о защите он не подумал.
— Подумал, на самом деле. Но пачка была бракованной. Я уже позже увидел, когда ты осталась на ночь. Там прокол от штамповки.
— А больница?!
Он криво улыбнулся:
— Тебе стало плохо после, и я рванул в знакомую клинику. Дождался, пока ты очнёшься, и решил исчезнуть. Это трусость, отчасти… но мне не хотелось начинать знакомство с… подобного.
У меня просто не было слов.
— Ты подсыпал наркотики в мой бокал?
— Ты за какого меня держишь? — разом ощерился мужчина: — Диагноз мне сообщили уже в клинике. Значит, больше никаких романов, кроме мнимого с Сырвачевым у тебя не было?.. Лесан, ты в самом деле беременна от меня?
Этот проклятый мужик совсем нюх потерял! Вместо того, чтобы вернуться в класс, он меня наглым образом украл! Просто взял и украл! Я даже моргнуть не успела, как оказалась пристёгнутой к креслу в большой и страшной машине.
За дорогой уже не следила. Тащить меня в своё логово у Глеба явно вошло в привычку. Когда замелькали огни загородной трассы, я лишь усмехнулась. Несколько раз за поездку порывалась высказать Кнесину всё… но натыкалась на абсолютно счастливый взгляд и отворачивалась. Анализы надо сдать — хорошо. УЗИ — замечательно, пойдём вместе. Витамины, манго и чернику среди зимы — не вопрос. Исчерпав список требований, я ощутила себя истинно беременной. В том плане, а чего он радостный такой?! Печалиться должен, страдать, подсчитывать алименты и готовить час на выходных.
А он, блин, светится как идиот. Даже про ДНК-тест не заикнулся, сволочь.
— С Елисеевым будешь объясняться сам! — нашлась я: — У меня контракт на полный чайлд-фри!
Уголки губ дёрнулись, но он ещё держался и не ржал в голос:
— Я думаю, мы договоримся, — отозвался Глеб.
Точно сейчас вцеплюсь ему в лицо.
— Слушай, ну расстрой меня чем-нибудь! Я не могу находиться в таком сиропе!
Он бросил взгляд в зеркало заднего вида и выразительно промолчал. Но улыбка исчезла, а глаза-омуты похолодели.
Я проследила за ним и обомлела. По пустой дороге нас преследовала серая Лада.
Да-а, Леса, каркать ты умеешь профессионально.
— Это он. Он вышел из похожей машины, — просипела я, вжимаясь в кресло, — тот, кто преследовал меня у школы.
— Смелый, — хмыкнул Кнесин, — следить за мной на такой развалюхе — рисковое дело.
— Давно он за нами едет?
— Почти от школы, — Глеб был само спокойствие. Отчасти это отвлекало, не давало с головой уйти в панику: — Я решил, что в городе отцепится, но нет, тоже вырулил на трассу. Видно, ты капитально его достала, Леска.
— Предлагаешь выйти и извиниться? — язвительно уточнила я.
— Обойдётся. Что ж, будем импровизировать.
Его пакостливая рожица совершенно не внушала доверие. Подмигнув скептику в моём лице, Кнесин вытащил смартфон и закрепил на панели авто.
Трубку сняли после первого же гудка:
— Але?
Воображение тотчас нарисовало мне лысого громилу в татуировках — слишком низкий голос, этакий прокуренный бас.
— Не матерись, Серый, у меня в салоне дама, — сходу предупредил Глеб, вызывая у меня смешок. Вспомнил бы, где я работаю! — Нужна помощь. Срочно.
Голос аж икнул:
— Тебе — и помощь?.. Что там такое, что сам Кнес не разберётся? Если с дамой, то я завсегда готов помочь!
Глеб усмехнулся.
— Никаких баб, сплошная проза жизни. Хочу одного человека упечь далеко и надолго. Можешь отправить своих парней?
— Не вопрос, — посуровел громоподобный голос, — сколько надо? Куда?
— Двух-трёх, и лучше с врачом, — от подобного заявления мы с Серым одновременно выпали, судя по тишине в динамике, — к старой церкви, помнишь, где мы гоняли?..
Что он замыслил, гад этакий?!
— А трупы будут?.. — осторожно, но как-то по-деловому уточнил голос: — Принял, Кнес, жди минут через десять.
— Надеюсь, что нет. Спасибо, Серый!
— Сочтёмся, — хехекнул смартфон и отключился.
Серая машина не отставала, даже когда Глеб увеличил скорость, но теперь меня пугала не гонка.
— Какие парни, Кнесин?! Бандиты?!
— Обижаешь, Леска. Почти менты.
— Почти?..
Глеб резко вырулил с трассы на лесной отворот. Глядя, как мимо проносятся ёлочки, я затаила дыхание. Вокруг расстилалась тьма, чернильная, густая, нарушаемая лишь искрами жёлтых фар.
Лада с визгом неслась за нами.
— Глеб, — потянула я, вцепляясь в светлую обивку, — ты уверен в том, что делаешь?
Он потянулся и дёрнул за мой ремень. Словно проверял, хорошо ли я пристёгнута.
— Держись. Сгруппируйся и прижмись к креслу. На счёт "три".
Я машинально сжалась… и увидела впереди, за ёлочками, кирпичную стену.
Твою мать, Кнесин!..
— Три!
Он свернул в последний миг. Я до последнего ждала, что мы зацепимся корпусом, бампером, задними фарами… Но Глеб рассчитал верно. Машина с рёвом описала круг и замерла.
Мимо пролетела серая Лада.
От глухого удара и звонкой песни стекла мне стало дурно.
— Впредь буду знать, что твоему "надеюсь" нельзя верить, — укоризненно заметила я, отцепляя ставший тяжёлым ремень.
— Ну почему же, — в тон мне отозвался Кнесин, — удар был не особо сильным, не та скорость. И вообще, мне никогда не нравилась эта стена.
— А машина не взорвётся?
— Об этом я не подумал, — признался он, тоже убирая ремень и выпрыгивая наружу.
В свете фар кнесинской машины невесомо падал пушистый снежок. После шума погони такая незамутнённая безмятежность казалась дикой.
Распахнув дверцу, я перекинула ноги через порожек и замерла. Меня раздирали противоречивые чувства. А если преступник выжил и набросится на нас?.. А если мы случайно убили его?.. Как назло, Глеба не было видно. Я слышала шаги и странное шуршание у стены, но ничего не могла разглядеть.
Кто вообще поставил стену посреди леса?..
Не выдержав, я ринулась за Глебом. К счастью, мой любимый гад нашёлся целым и невредимым. С невозмутимым видом он тащил мужика из серой Лады поближе к джипу. На запястьях у стонущего типа уже болтались наручники.
Уточнять, откуда взялись наручники, я благоразумно не стала.
— Узнаёшь? — осведомился Кнесин, с интересом разглядывая бандита.
— Это он преследовал меня у школы, — кивнула я и добавила, — но у отца точно не было таких знакомых. Я бы запомнила.
— Естественно. Дело не в "долгах отца", Леска. Просто кто-то захотел поживиться за чужой счёт. Не правда ли?..
Глаза пришедшего в себя бандита полыхнули яростью. Он дёрнулся было, но Глеб стремительно уложил его обратно. В силе и широте плеч Кнесин явно не уступал противнику.
— Но что у меня брать? — изумилась я, когда смысл его слов дошёл полностью. Но ответить Кнесин не успел. На полянку ворвались две машины с мигалками — кажется, подоспела обещанная помощь.
Надо же, действительно не бандиты.
Серый с голосом итальянского авторитета оказался молодым мужиком почти эльфийской наружности. Когда он заговорил, я чуть не упала от удивления!
— Ух ты! Какую рыбину вы поймал! Эсфирь уже полгода как с зоны бежал, никак вычислить не могли. Ребят, покуйте, наш клиент! Ты где Эсфиря-то взял, Кнес?
Бывший зэк разъярённо замычал, но с обеих сторон его уже караулили оперативники.
— Кто такой Эсфирь? — не удержалась я. Мужчина с тонкими чертами лица и длинным пепельным хвостом — Серый, ну и прозвище! — охотно ответил:
— Вор, охотник на редкие драгоценности, и убийца. Занимался тем, что выслеживал одиноких старушек с фамильными ценностями, втирался в доверие и ценности отнимал, а старушек отправлял на тот свет.
— Но я же не одинокая старушка! Чем я ему сдалась?!
— Твой кулон, Леса, — улыбнулся Глеб, — эта штучка давно меня смущала. А когда мы нашли портрет Ярской, я наконец догадался, в чём дело. У Катерины на портрете такой же кулон. Я порылся в интернете и откопал историю по "Глаз Моря" — реликвию семьи Ярских, редчайший, чуть ли не единственный в мире бриллиант бирюзового цвета. Если ты носишь именно фамильное украшение, а не подделку, то…
Серый рядом многозначительно присвистнул.
— Коллекционеры за редкий брюлик готовы целое состояние выложить, не говоря уже про антиквариат!
— Нет-нет, это же просто подарок, бижутерия, — я собралась было поведать семейную историю… и осеклась. А что если прадедушка и вправду отдал семейную реликвию? Ведь что-то он явно забрал из усадьбы, когда бежал с родителями. А где лучше спрятать дорогущий камень, как не на самом виду?..
Бабушка, мама, я. Мы носили кулон постоянно, как память о семье, и никогда не задумывались о возможной ценности.
— В любом случае, без оценки ювелира бессмысленно что-то утверждать, — выдавила я, — и вообще, как он узнал про фамильное украшение?
— От твоей мачехи, — огорошил меня Кнесин, — мой детектив выяснил, что они сожители. Думаю, твой отец поделился какими-то мыслями с новой женой, а уже она подбила любовника на аферу. Когда ударили стажёрку, работали двое. Думаю, именно твоя мачеха отвлекала охранника.
Полина?! Вот почему звонили именно Снежке — у мачехи никогда не было моего номера! Зато о моей привязанности к сестре Полина прекрасно осведомлена!
— Ладно, ребят, клиента мы забираем, — разухмылялся Серый, лукаво посматривая на меня, — ты расскажи хоть потом, чем история закончилась, Кнес! И на свадьбу зови!
Ещё чего — свадьба. Никакой свадьбы!
Я хотела было возмутиться, но слова застряли в горле. Эсфирь, казалось, мешком осевший на оперативниках, неожиданно взревел и дёрнулся. Не ожидавшие такого финта, охранники опешили, и вор получил несколько секунд форы. На ходу вытаскивая что-то из кармана, он бросился на меня, отравляя лютой ненавистью. Но в чём я была виновата?..
Что дальше произошло, осталось в памяти смутно. Тень передо мной, хриплый выдох, мат.
Я запомнила лишь Глеба. Глеба, в спине которого оказался нож, что предназначался мне.
И красную цепочку капель на снегу.