Глава 35. Плазма

От первого же взгляда на спину Кристана я потрясённо ахаю, прижимая пальцы к губам.

Вот уж точно командор Хэлтор из титана… или что там у нас самое прочное из металлов? Вроде титан самый прочный.

От увиденного я потрясена до глубины души. На его спине живого места нет.

Как Кристан вообще стоит ещё и говорит, да ещё и сексом собирается заниматься с такими ожогами?!

Нет, чем-то он явно обработал. Судя по всему, он просто вылил на спину, отодвинув ворот, что-то заживляюще-обеззараживающее из боевого набора, и пошёл себе дальше командорить.

Вспоминаю бурые пятна на его одежде, когда он вошёл в кают-компанию.

У меня десятки вопросов. Где он был? Какой бой он принял?

Впрочем, пока это неважно.

Моё замешательство длится мгновения, и я начинаю действовать.

Бросаюсь к нише у двери, нахожу там аптечку, хватаю составы для распыления, которые лучше всего к таким ожогам. С охапкой баллончиков бросаюсь к столу, осторожно и быстро расставляя их надписями к себе.

— Сядь, пожалуйста, — показываю я Кристану на стул, — я обработаю всё.

Командор медлит пару мгновений, заинтересованно и жадно разглядывая меня, а потом медленно подходит ко мне.

Встаёт рядом, оглядывая баллончики, а потом резко наклоняется, опуская ладонь на мой затылок, и целует меня в возмущённо распахнувшиеся губы.

Целует властно, сильно, глубоко, собственнически. И руку в моих волосах держит так, что не отстраниться.

У меня просто нет шансов противостоять — поддалась давлению, ответила на его требовательный, жёсткий поцелуй.

Именно в тот момент, когда я обмякла, признавая его право присваивать меня как ему угодно, утверждать свою власть надо мной — в том числе таким вот поцелуем…

В тот самый момент моей податливости, Кристан отпускает мои губы, окидывает меня, раскрасневшуюся и возбуждённую, довольным взглядом. И опускается на стул ко мне спиной.

— Начни с синего, — распоряжается он как ни в чём не бывало, — мне экспериментальной плазмой на кирриан-лучах в спину прилетело, раз ты готова помогать, давай сразу всё уберём.

Его голос становится чётким, повелевающим.

— Синий распыляй очень тонким слоем, чем легче тем лучше. Это снимет верхнее воздействие. Начинай. Как делать дальше, расскажу по ходу. Только ещё три из аптечки возьми, на завершающем этапе распылишь.

Я медлю всего несколько секунд, пережидая дичайшее вожделение, пробуждённое его поцелуем.

Говорят, мужчинам-псионикам намного тяжелее, чем женщинам, пережидать пси-сцепку, но глядя на этого бесстрастного монстра, в это верится с трудом. Кристан, чтоб тебя. Чудовище титановое!

Злая, взъерошенная, я бросаю взгляд на его спину, снова ужасаясь увиденному, стискиваю зубы и молча подбегаю к аптечке.

А дальше… начинается мой персональный ад. Потому что я чётко соблюдаю все инструкции Кристиана. Ровно в той последовательности, как он говорит.

Это даёт очень быстрые плоды. Его ожог светлеет, кожа разглаживается, регенерация идёт ускоренным темпом.

Знаю ведь, какова расплата за такую скорость. Однажды в детстве пережила…

Мои руки дрожат. Боюсь даже представить, какую чудовищную боль Кристан при этом испытывает. Да и вижу вижу, как подрагивают от колоссального напряжения его развитые мускулы. Слышу, каким глухим становится его голос, когда он отдаёт всё новые и новые команды.

Я делаю, стиснув зубы и едва удерживаю слёзы.

Вот почему не к врачу? Почему не обезболить? Герой, чтоб его.

— Притомози, Мила, — вдруг глухо говорит он, когда я уже заканчиваю наносить густым слоем белую пену.

Только вот останавливаться нельзя. Понимаю, почему так сказал — видимо совсем его накрыло.

И ещё лучше я понимаю, что жалеть нельзя. Только не сейчас.

Недрогнувшей рукой я доливаю пену до конца — обмирая внутри от того, как он шипит и опускает голову ещё ниже.

Есть! Ставлю пустой баллончик на стол.

Кристан прерывисто дышит, стиснув зубы. У меня сердце просто разрывается, глядя на него.

Протягиваю руку, глажу его по волосам. Он перехватывает меня за запястье, грабастает меня, затаскивая к себе на колени, обнимает крепко и замирает так, уткнувшись в мои волосы.

Дышит тяжело, с надрывом, держит меня в руках.

— Почему нельзя к врачу, Кристан?.. — тихо-тихо прошу я.

— Нельзя, Мила, — с паузами, едва слышно, сквозь зубы, отвечает он. — Я столкнулся… с людьми… генерала Паргаза. То, что в спину. Оно сейчас используется для…

Кристан глубоко вдыхает воздух в моих волосах, обнимает меня крепче и замирает так молча.

Только спустя минуту он переводит дыхание, расслабляя скованные перенапряжением мускулы. Кажется, его отпускает…

Да, похоже, боль уходит.

Кристан ласкающим жестом поднимает моё лицо, заглядывает в глаза.

Его взгляд тёмный, мрачный, пугающей своей непроглядной бездной в глубине.

— Мила, сотри пену и нанеси анальгетик. Я очень благодарен тебе.

Прерывисто киваю, встаю, опираясь на его руку. Беру специальные тканевые салфетки и осторожно начинаю убирать пену.

Ого… Ни следа ожога! Гладкая плотная кожа.

— Трогаю тебя, теперь не больно? — тихо спрашиваю я.

— Ускоренная регенерация завершена, Мила, — так же тихо отвечает он. — Больше боли не будет. Можешь не осторожничать. Ты главное сделала. Спасибо. Самому себе сделать обработку мне было бы намного труднее.

— Пожалуйста, Кристан, — я облегчённо перевожу дыхание, — пожалуйста.

Но всё равно я стираю остатки пены как можно аккуратнее. Хотя вижу, что он уже спокойно сидит.

Да и то, как сейчас выглядит его спина, мне даже нравится. Кожа плотная, ровная, такого же цвета, как и руки. Если бы я сама бы не видела своими глазами, не поверила бы, что здесь был уродливый ожог.

Покрываю напоследок антисептиком и анальгетиком.

— Я закончила, что-то ещё могу для тебя сделать?

— Со спиной ничего, я как новенький, — усмехается он. — Но кое-что ты совершенно определённо можешь для меня сделать.

Поворачивается ко мне на стуле, притягивает меня к себе так, что я стою между его расставленных ног. Смотрит на меня снизу вверх.

В его глазах столько всего смешалось, что я не могу даже вычленить хоть какую-то эмоцию.

Смотрим друг на друга. А у меня в голове звучит его незаконченная фраза “то, чем стреляли в мою спину, сейчас используют для…”

Мне страшно задавать ему вопрос. Ведь я уже знаю ответ. Должна спросить, но боюсь услышать — слишком сильно ответ расчертит всё на “до” и “после”.

— Для чего используют эту плазму, Кристан? — всё же спрашиваю я.

Он усмехается горькой и одновременно зловещей усмешкой.

— Для таких как ты… — легчайшее прикосновение его пальцев к моей щеке, — и таких как я.

Я ахаю, холодея, и он накрывает ладонью мой затылок, бескомпромиссным жестом тянет к себе. Обнимает, вдавливает в себя. Целует властно, даже грубо, сминает жёсткими губами мои губы. Вторгается безжалостным языком глубоко внутрь.

Его жгучие губы спускаются на мою шею, ловкие сильные пальцы сдирают с меня одежду. Даже если бы я и хотела сопротивляться, расспросить его обо всём…

Сейчас всё, совсем всё — сдаюсь в его власть, разрешая давно сдерживаемому вожделению охватить себя целиком.

Подставляю оголённую им грудь под его обжигающий рот.

Прижимаясь к нему ближе, я всё же прошу его:

— Расскажешь… потом?

Кристан сжимает нетерпеливыми руками мои ягодицы, прикусывает один мой сосок и тут же сминает губами другой. Хрипло отвечает, осыпая мою грудь несдержанными поцелуями:

— Расскажу. Потом. Сейчас хватит разговоров, лечений, и прочего, Мила. Ты нужна мне. Сейчас.