Глава 5

Сон начался внезапно, без плавного перехода. Одна секунда — я ворочаюсь в постели, следующая — стою в длинном, бесконечном коридоре.

Стены были сложены из грубого, коричневого кирпича, холодного на вид и на ощупь. Под ногами — каменные плиты, влажные и скользкие. Воздух пах сыростью, пылью и древностью. Светили факелы, вбитые в железные кольца на стенах. Пламя трепетало, отбрасывая на камни гигантские, пляшущие тени. Я шла, и звук моих шагов глухо отдавался эхом, как будто я двигалась в огромной подземной гробнице.

В конце коридора зияла открытая дубовая дверь с коваными петлями. Из-за нее лился теплый, золотистый свет. Я вошла внутрь и замерла от удивления.

Это была библиотека. Не университетская, а какая-то сказочная, из старинных гравюр. Высокие потолки, уходящие в полумрак, и бесконечные ряды полок из темного дерева. Они ломились от книг в кожаных, бархатных, парчовых переплетах. Яркие корешки — алые, изумрудные, синие, усыпанные золотым тиснением — манили к себе, обещая тайны. В воздухе витал знакомый, сладковатый запах старой бумаги, воска и чего-то пряного, вроде сушеных трав.

В центре комнаты, за массивным дубовым столом, заваленным фолиантами, сидел мужчина. Он был погружен в чтение, его черные волосы падали на лоб. Я сделала невольный шаг вперед, и скрип половицы под ногой прозвучал, как выстрел.

Он поднял голову.

А я узнала его. Тот самый взгляд. Черные глаза с холодным, металлическим отблеском глубоко внутри. Тот самый мужчина из зеркала. Только сейчас в его облике не было ярости. Была усталость, напряженное внимание и... досада.

— Здравствуй, — сказал он. Его голос был мягким, бархатистым, и этот контраст с его внешностью и прошлым поведением был оглушительным. Он разрезал густую, настоянную на знании тишину библиотеки.

— Привет, — ответила я, и мой собственный голос прозвучал неуверенно, глухо.

— Я рад, что ты пришла.

— Не могу сказать того же, — отрезала я, стараясь звучать тверже, чем чувствовала.

Он вздохнул и встал. Когда он сделал пару шагов в мою сторону, я заметила странное явление. Тьма, густая и плотная, словно жидкий дым, сгущалась вокруг него, следуя за ним, как шлейф. Она поглощала свет от многочисленных свечей в канделябрах, не давая ему пробиться. Он был островком абсолютной черноты в этом море теплого золотого сияния.

— Послушай меня внимательно, — начал он, и в его мягком тоне появилась стальная нотка. — Пока ещё у нас есть время. Поэтому нам нужно поговорить. Сейчас.

— Какой странный сон, — проговорила я вслух, отводя от него взгляд. Я прошлась вдоль ближайших полок, проводя пальцами по корешкам. Кожа была теплой, почти живой. Это было так ярко, так детально...

— Сон? — он усмехнулся, но без веселья. — Ну да. Сон. Посмотри на меня.

В его голосе прозвучал приказ, от которого по спине побежали мурашки. Но я упрямо не подчинилась. Вместо этого я заметила в углу, у камина (камин! я даже не заметила его сразу), глубокое кожаное кресло. Я прошлась и уселась в него, запрокинув голову на спинку. «Мой сон, мои правила», — подумала я с внезапной дерзостью.

Он явно опешил. Его брови поползли вверх. Но он взял себя в руки.

— У тебя есть трое суток. Потом заклятие станет необратимым. Это не нужно ни тебе, ни мне. Ты меня слышишь? — Он даже помахал рукой перед моим лицом, как будто проверяя, в сознании ли я.

— Да, я не глухая, — ответила я. — Как ты вообще попал в мой сон? Это нарушение приватности.

— Тебе нужно снять заклятие, — проигнорировал он мой вопрос, его голос зазвучал напряженнее.

— Какое заклятие? — искренне удивилась я.

— Не строй из себя дуру! — рявкнул он внезапно, и от этого крика задрожали страницы в ближайших книгах.

Внутри меня что-то щелкнуло. Возмущение пересилило страх. Вот наглец! Влез в мой сон, пугает меня, а теперь еще и орет!

— Ты хамло! В розовых штанишках! Не ори на меня! — огрызнулась я.

Он стоял в своем, как я теперь разглядела, безупречно скроенном черном костюме. Но в ту же секунду после моих слов... костюмные брюки преобразились. Они стали ярко-розовыми, атласными, затянутыми на талии бантиком. Он посмотрел вниз и ахнул.

— Черт! — выругался он.

А я рассмеялась. Звонко, от души.

— Отличный сон! — воскликнула я, чувствуя, как нарастает ощущение контроля. Это ведь мое подсознание, да?

— Послушай! Прошу! — в его голосе впервые прозвучала отчаянная мольба. — Сними заклятье!

— Я не накладывала никаких заклятий. И откуда у тебя, кстати, кроличьи уши взялись? — спросила я с наигранным любопытством.

И тут же на его голове, поверх черных волос, выросли два огромных, пушистых, белоснежных кроличьих уха. Они печально свисли по бокам.

— Мария! Это серьезно! Нам надо поговорить! — взвыл он, и уши затрепетали от негодования.

— Без рубашки? — поинтересовалась я, прищурившись.

— Без какой еще рубашки?!

— Ты же без рубашки.

Он посмотрел на себя. Белая рубашка, бывшая на нем, растаяла как дым. Теперь он стоял передо мной — злой, с идеально очерченной сильной грудью и кубиками пресса, в одних только розовых атласных штанах на бантике и с кроличьими ушами. Красивый? Невероятно! Но вид у него был такой комично-яростный, что я еле сдерживала новый приступ смеха. Его грудь ходила ходуном от гнева.

Он сделал два резких шага ко мне и замер, сжав кулаки, видимо, понимая, что физическая угроза в таком виде выглядит еще нелепее.

— Выслушай меня. Я и так еле-еле смог тебя призвать, — сквозь зубы процедил он.

— О, так ты еще и без разрешения влез ко мне в сон? — подняла я брови. — А это уже верх наглости!

— Марии, это не смешно!

— Я серьезно. Надо было спросить. Вежливость еще никто не отменял.

— Я пытался! — выкрикнул он. — Ты разбила портал!

— Какой портал? — насторожилась я.

— Который я потом полдня восстанавливал! — он провел рукой по лицу, и кроличьи уши взметнулись.

До меня наконец начало доходить.

— Ты про зеркало?

— Да! — он облегченно выдохнул, будто я наконец произнесла что-то умное.

— А... Спасибо, — сказала я неожиданно для себя.

Он снова опешил.

— За что?

— За зеркало. А то я уже думала, что у меня глюки, или я схожу с ума. Приятно знать, что нет.

— Глюки... — он смотрел на меня, словно видел впервые. — Послушай...

— А в реальной жизни слабо подойти? — перебила я, снова чувствуя прилив дерзости. — Боишься?

— Я? Боюсь? — он снова начал закипать, и розовые штаны странно контрастировали с налитой яростью фигурой.

— Все ясно, — махнула я рукой, вставая с кресла. — Больше мне не снись. Надоел.

Я подошла к полкам, отвернувшись от него. Книги манили. Я дотронулась до одной, с алым, бархатным переплетом, и вытянула ее. Она была тяжелой, теплой. Я открыла ее на середине. Буквы на страницах не стояли на месте — они медленно вращались, переливаясь, складываясь в узоры, похожие на звездные карты или формулы неизвестной науки. Это было завораживающе красиво. Я пролистала несколько страниц, каждая из которых была шедевром загадочного искусства.

— Ты знаешь, как снять заклятье? — спросил он сзади, уже тише, сдавленно.

— Как тебя зовут? — спросила я, не оборачиваясь.

— Что?

— Очень приятно, — сказала я сладким голосом. — А меня Маша.

— Да послушай же ты меня, черт возьми! — он снова сорвался. — Времени мало, очень мало, слышишь?!

— Слышу, не кричи, — огрызнулась я, продолжая рассматривать диковинную книгу. — Ты мне иллюстрации портишь.

— Я не уверен, что смогу призвать тебя второй раз! Времени ОЧЕНЬ мало! Посмотри на меня и запомни, что я тебе скажу!

Я обернулась. Увидела этого грозного, мускулистого мужчину в розовых штанишках с бантиком и огромными печальными кроличьими ушами. И не выдержала — снова рассмеялась, отвернувшись, чтобы скрыть улыбку.

И тогда он пошел на меня. Не с целью испугать, а с отчаянием. Каждый его шаг гулко отдавался в каменном полу. Воздух вокруг него сгущался, тьма наступала, поглощая свет от камина и свечей. В комнате стремительно темнело. Он подошел вплотную, и от него веяло не человеческим теплом, а холодом глубокой пещеры, сталью и звездной пустотой. Он схватил меня за плечи. Его прикосновение было ледяным и осязаемым, несмотря на «сон».

— Маша! — его голос прогремел прямо у моего уха, пронизывая насквозь.

Я открыла глаза, задыхаясь. Надо мной склонилось бледное лицо Вики. Она трясла меня за плечо.

— Ты что? — прохрипела я, потирая глаза. В них стояли слезы от смеха, но сердце бешено колотилось.

— Еле-еле до тебя добудилась! — выдохнула Вика, отходя назад. — Ты вообще не просыпалась. Я уже испугалась.

— Значит, сон снился... интересный, — сказала я, садясь на кровати. За окном был яркий зимний день.

— Ну да, — фыркнула Вика. — Ты постоянно стонала и ворочалась.

— Врешь, — слабо улыбнулась я.

— Не-а. Как будто задыхалась. Или смеялась. Не пойму, — покачала головой она и ушла на кухню.

Я осталась сидеть, обхватив колени. Солнечный луч поймал пылинки в воздухе. Все было обыденно, безопасно. Я посмотрела на зеркало. Оно просто висело на стене, отражая комнату. Ничего особенного.

Потом мой взгляд упал на тумбочку. Там лежала та самая книга о Кощее. Я взяла ее в руки. Тяжелая, холодная. Тот самый том, что я швыряла в зеркало.

С ощущением глубочайшего облегчения я закрыла ее, встала и убрала на самую верхнюю полку книжного шкафа, за другие, скучные учебники.

«Ну его на фиг, — решительно подумала я, глядя на корешок, скрывшийся из виду. — С этими мифами, зеркалами и снами. Надо, пожалуй, на какой-нибудь другой факультет переводиться. На юридический. Там хоть все по понятиям».

Но где-то глубоко внутри, под слоем иронии и показного спокойствия, щемило холодное, тревожное знание. О том, что вчерашний «бред» и сегодняшний «сон» были связаны. И что отсчет тех самых «троих суток», о которых говорил тот странный тип в розовых штанах, уже начался.