Глава 12

Сектор шестьдесят три – это одно из самых пустынных мест Аль-браийской пустыни. Днём здесь без защитного скафандра даже делать нечего. Пекло ещё то, но мы подлетаем к нужному месту поздней ночью, на поверхности градусов тридцать по цельсию. Жарко и душно, но терпимо.

Космолёт зависает над песчаной поверхностью. Решаю пока не приземляться.

– Оставайся в воздухе, – командует хашиец.

Оборачиваюсь, они все за моей спиной стоят. И Паша, и Ахрам, даже Юля видна из-за плеча хашийца.

– Не приземляйся, – тут же командует Паша, будто я с первого раза не понимаю.

– Здесь подземные пещеры. Космолёт провалится, – поясняет Ахрам.

– Я знаю, – раздражённо отвечает капитан.

– Откуда? Тоже пытался выжить в пустыне после крушения? – с усмешкой спрашивает хашиец.

– Хватит уже, – прерывает их Юля. –Давайте быстрее всё сделаем и уберёмся отсюда. Не хочу запечься здесь на фаршированная утка.

– Идти всем? – спрашиваю у капитана, тот качает головой.

– Ты остаёшься. Мы втроём сами спустимся.

– Ну уж нет. Я на такое не подписывалась, – возражает Юля. – Если Руся хочет, пусть идёт. А я вас здесь подожду. Терпеть не могу жару.

– Юляя…– удивлённо тянет Паша.

– Что Юля? Вам надо, вы и идите. Тем более это Руся деньги спустила на него, – кивает в сторону Ахрама.

– Да без проблем, – встаю с кресла. Меня дважды просить не надо.

Вижу недовольный взгляд Паши, и насмешливый хашийца.

– Ты остаёшься, – говорит Паша.

– Ты идёшь со мной, – говорит в один голос с Пашей хашиец.

Их взгляды встречаются в зрительном поединке.

– Так. Ребята. Я не кусок мяса, чтобы командовать мной. Я тоже хочу быстрее улететь с этой планеты. Поэтому чем быстрее мы всё найдём, если найдём, тем быстрее всё закончится. А общими усилиями будет как бы побыстрее, – заканчиваю свою речь, и не глядя на команду, иду шлюзовый отсек.

Пока они препираются, выясняя, кто главнее, может и утро наступить.

– Руслана, на этом корабле капитан я. Имей в виду, ты будешь лишена премии.

– Оставь себе, Паша. Обойдусь.

Через пару минут мы уже пробираемся по горячему песку к торчащему из-под земли куску передней части корабля. Гравиботинки удерживают нас над поверхностью земли, не давая провалиться. Нас ведёт Ахрам. Он лучше ориентируется в своём корабле, и я доверяюсь его чутью и знанию.

Хашиец подлетел к обшивке, которая слегка подсвечивалась в темноте, что-то нажал, и в сторону отъехала дверь. Из корабля пахнуло жаром и пылью.

– Нам повезло, корабль не засыпало полностью. Когда я уходил отсюда, Эхра Курун был почти весь на поверхности.

Ахрам проводит ладонью по гладкому сплаву обшивки, прислонился лбом к поверхности корабля, будто прощаясь с другом. Я не тороплю его, слишком хорошо знаю, как тяжело расставаться с прошлым. Но Ахрам и сам понимает, что времени в обрез.

Он шепчет что-то на своём, переводчик не улавливает и сказанное им так остаётся для меня загадкой.

Входим в тёмный коридор. Дорогу освещают фонари на комбезах. Тусклый свет теряется в глубине коридора, а глухие звуки шагов тонут где-то вдалеке, отражаясь от стен.

Жутко, но стараюсь не трусить. Сама ведь напросилась.

Ахрам перехватывает меня за талию и притягивает к себе.

– Я иду первым, ты за мной, – наказывает он мне, – ещё не хватало, чтобы ты провалилась.

– Не надо считать меня совсем дурой.

– Тш-ш, – шипит Ахрам. И мне приходится замолчать.

Когда проходим до мостика, хашиец подходит к панели управления. Активирует её прикосновением. Корабль словно дёргается, но тут же с тихим гулом затихает.

– Его уже не починить, – шепчу Ахраму. Почему-то говорю шёпотом, будто боюсь, что меня кто-то услышит. Хотя знаю, что на корабле кроме нас никого.

Ахрам упрямо жмёт кнопки снова, и по всему кораблю загорается тусклый аварийный свет.

– Я знаю. В этой пустыне не отремонтировать. Будь мы ближе к Хаше и нашему флоту, я бы не дал ему гнить здесь.

– Да, Ахрам, мы понимаем, – я чувствую, как ему тяжело находиться здесь. – А где команда? Весь экипаж?

– Никого не осталось. Большая часть погибла при разгерметизации корабля, остальные – при падении. Оставшиеся, как и я, попали в рабство. Не знаю, где они сейчас. Их купили раньше.

Его слова пронизаны болью и сожалением. Потерять корабль больно, а с командой вдвойне больнее.

– Надеюсь, никого из твоих родственников не было среди погибших? – спрашиваю его, ведь совсем ничего о нём не знаю.

– Ты о чём? – Ахрам пристально смотрит на меня.

– Жена, братья, сёстры. Они не служили с тобой?

Отводит взгляд, задирает подбородок.

– Нет, жена умерла два года назад, вместе со всей моей семьёй, когда ваша Федерация подписала с митсролами мирный договор о ненападении, мистролы сразу выступили всем флотом против нас. Им потребовалось всего двое суток, чтобы захватить Хашу. Бомбили и расстреливали всех. Жена и дочь погибли. Я был в это время на корабле.

Так больно в груди, будто не он родных лишился, а я сама. Моя эмпатия всегда была развита сильнее, чем у многих ребят детского дома. Приходилось скрывать свои способности, но сейчас сдерживаться невероятно сложно.

– Прости, – прикасаюсь к его руке, поглаживаю, забираю часть его боли, чтобы ему стало легче. – Теперь понимаю, почему ты так ненавидишь землян.

– Ты была права. Нельзя всех под одно грести. Тебя я не считаю виноватой в их смерти. Виноват я, что не оказался рядом.

– Я, конечно, понимаю, что у вас душевный разговор, но, может, уже делом займёмся? А иначе мы ни хрена не успеем, – раздаётся раздражённый голос Паши.

А я совсем забыла про него.