Глава 3

– А это ещё кто такой? – спрашивает Юля наш медработник, которая выскочила из своей каюты на шум.

– В медотсек несите, – командую я, игнорируя её вопрос. И показываю рукой в каком направлении идти.

Три шарабанца, сгибаясь под тяжестью моей покупки, с трудом втискиваются в маленький медотсек.

Паша уже стоит у входа и сверлит меня взглядом. Ждёт, когда посторонние выйдут. Игнорирую его, специально не смотрю.

– Может, ты объяснишь, что сейчас было? – гремит голос позади меня.

Я выхожу из медотсека.

– Ну а что я должна была делать? Смотреть, как у меня на глазах забивают человека? – повышаю голос так же, как Паша на меня.

– Это не человек, это – хашиец. А им защита не нужна. Скорее теперь нам придётся от него защищаться.

Юля охает и прикрывает рот ладошкой.

– Хашиец?! Где же вы его достали?

– Спроси у нашего сердобольного пилота. Пусть она тебе расскажет, как в один момент посчитала, что жизнь пришельца важнее наших жизней.

– Он избит. Встать даже не может. К тому же должен ведь он понимать, что мы его спасли.

– Спасли ценой собственной репутации. Что я теперь должен сказать заказчику? Что мой пилот мягкосердечная особь и не смогла пройти мимо бедного раба?

Я знала, что Пашка будет недоволен, но не думала, что настолько. Он сам человек безбашенный, и не раз совершал не самые разумные поступки. Сейчас же он орёт на меня так, что вены на висках выступили.

– Ты капитан или нет? Должен же придумать что-нибудь. Ты же сам говорил, что мы из любой переделки можем выбраться, если будем работать сообща, – говорю спокойно, пытаясь воззвать к разуму капитана.

– Здорово придумала. Ты, значит, косячишь, а я должен придумать, как выпутаться. Отлично Руся. Тебе медаль надо вручить за сообразительность.

– Ну а что? Предлагаешь вернуть его обратно и потребовать деньги.

– Ага щас, тебе прям вернут их. Ты забыла – это шарабанский рынок. Возврат не предполагается.

Пашка скрещивает руки на груди, смотрит на меня волком. Молчит.

– Ну Паш, – включаю свой извиняющийся тон, который всегда действовал безотказно. – Ты же знаешь, я не могу видеть, как мучают беззащитных. Давай вылечим его, попробуем поговорить, может, он полезен будет или сможет возместить нам деньги, которые мы на него потратили. Мы же ничего про него не знаем. В конце концов, отработает, а потом отпустим.

Только в этот раз ни ласковый тон, ни поглаживание его руки не помогает. Паша всё так же зол.

– Жалко стало... Ну-ну. Так и скажи, что любовника себе присмотрела.

Я ахаю от его слов.

– У тебя, видимо, от жары мозги потекли. Какой ещё к чёрту, любовник? – возмущаюсь я.

– Такой. Я видел, как ты его рассматривала. Вот только ты про хашийцев ничего не знаешь. А я наслышан достаточно. Зря только деньги потратили, а уж если тебе так хотелось поласкаться, могла бы и ко мне прийти, – слышу нотку обиды в голосе Паши.

И только сейчас до меня доходит, что капитан просто приревновал меня к…рабу.

Очень странно.

Действительно, кто бы мог подумать, что мужчина, с которым я летаю уже третий год, может воспринимать меня, как женщину. Тем более, когда на корабле две девушки, и как мне казалось, Паше была более симпатична Юля.

Паша разворачивается и уходит в носовой отсек космолёта, а я остаюсь стоять перед медотсеком.

Юля подходит к медотсеку и заглядывает внутрь через дверь. Даже без сознания и избитый хашиец выглядит внушительно.

– Н-да, – выдаёт Юля.

Тоже подхожу к двери, через прозрачное стекло вижу, как неподвижно лежит хашиец.

Неужели он прям вот такой опасный?

Да взгляд у него был злой, я даже испугалась. Ну а кто знает, какой бы у меня взгляд был, если бы меня в цепи заковали. Неизвестно ведь как с ним обращались.

И раз я купила его, мне остаётся только поступить по совести и вылечить его.

Открываю дверь в медотсек, захожу внутрь, Юля следует за мной, и я испытываю к ней огромную благодарность. Она могла так же, как и Пашка, уйти, но она решила помочь мне. Тем более, находиться один на один в одном помещении с незнакомцем довольно страшно, а с Юлей я храбрюсь и стараюсь не показывать, как сильно трушу.

Юля обследует хашийца сканером.

– Множественные ушибы мягких тканей, переломы рёбер, повреждения головы, внутричерепное давление, состояние критическое, – выдаёт механический голос медицинского сканера.

– Ещё не хватало, чтобы он умер. Юль, ну, сделай что-нибудь, – смотрю на коллегу.

– Хорошо. Только имей в виду, восстановительных капсул у нас осталось всего две. Я их держала специально для вас.

– Забери мою. Думаю со мной уже ничего не случится.

– Я к тому, что нам очень нужны деньги, чтобы пополнить запасы.

– Я понимаю, мы что-нибудь придумаем. Ты главное – хашийца восстанови , а то жалко…и два пикля жалко, если умрёт.

Юля снисходительно смотрит на меня, поправляет свои небесно-голубые волосы. И после нескольких секунд раздумий принимается за работу. Я отхожу в сторону, чтобы не мешать. Наблюдаю за точными движениями нашего доктора. Она высококлассный врач, раньше работала на государственном корабле федерации. После того как рассорилась с начальством, ушла оттуда. Попыталась устроиться на другой корабль федерации, но бывший начальник разослал на все корабли, работающие на федерацию не самую лучшую рекомендацию по сотруднику, и Юле пришлось принять предложение Пашки, который как раз искал замену бывшему доктору.

Естественно, мы очень гордились, что с нами летает такой профессионал, хотя её заносчивость и высокомерие порой бесили до дергания глаза.

Сейчас же я, в который раз радуюсь, что Юля с нами.

Да, со стороны её работа выглядит просто. Запускается щит медкапсулы, который запускает регенерацию. Вот только простота эта кажущаяся. Я как-то пробовала руку залечить, так запуталась во всех этих настройках.

– Ну всё, – Юля отходит от медкапсулы, в которой лежит хаштец, и поворачивается ко мне. – Осталось только ждать, насколько живуч этот невольник. Я погрузила его в искусственный сон. Это займёт несколько часов.