Глава 21

– Юля, может, ты продолжишь? У тебя наверняка есть много историй, ты ведь на флоте Федерации служила, – обращается к медврачу Паша.

– Так же, как и ты, – отвечает Юля без особой охоты. – Хватит стрелки переводить, сам продолжи, а потом уже я.

– Ну хорошо, – соглашается Паша. – Попробую…хотя из меня рассказчик не самый лучший.

Он делает глоток, несколько секунд смотрит в одну точку на полу.

– Когда я служил, у меня друг был, Васюта. Никто не знал его настоящего имени. Привыкли его так называть. И вот он был для меня всегда примером. Первоклассным солдатом был. Из всех боёв выходил всегда живёхоньким. Даже когда его отряд в ловушку слизней попал, выбрался. Говорили про него, что заговорённый он. Мы верили. А в последнем задании он погиб. Меня закрыл собой. Я это как сейчас помню. И последнее, что он сказал мне, было: “В войне нет ничего героического, Паш. Пока жив ещё, уходи”. Я после этого и ушёл, а его слова на всю жизнь запомнил. В ругани и в борьбе нет правды. Поэтому не хочу, чтобы моя команда ругалась. Лучше жить мирно.

Сколько с Пашей летали, сколько путешествовали, а эту историю слышу впервые. И если его так сильно задели слова погибшего друга, то теперь становится понятнее, почему он всегда на позитиве. Он просто знает цену жизни.

После того как замолкает Паша, все молчат. Никто не хочет нарушать тишину первым.

– Выпьем за твоего погибшего друга, – нарушает тишину Ахрам. – Как говорят у нас: "Да светит солнце твоему другу по ту сторону Маханы, да пребудет с ним уважение и почитание за правое дело!"

Не чокаемся, пьём в тишине.

Грустно сознавать, что даже в двадцать третьем веке люди продолжают сражаться и погибать. Видимо, у людей в крови постоянная борьба.

– Ну чего загрустили, – Юля встаёт со своего места, привлекая внимание к себе. У нас вроде не похороны. Я безмерно уважаю твоего друга, Паш, но пусть мёртвые остаются там, где они лежат. Мы живые и должны радоваться жизни и удовольствиям.

– Ну так, Юль, расскажи нам что-нибудь хорошее, чтобы мы не грустили, – предлагает Паша с улыбкой.

Юля потягивается, словно кошка, поправляет свои голубые волосы. И не спеша прогуливается вокруг стола.

– Я даже не знаю, что вам рассказать. Но точно знаю, что вам действительно будет интересно. Как я приняла приглашение Паши и променяла корабль Федерации на этот космолёт.

Я вскидываю на неё глаза, меня всегда восхищала её женственность. Много слухов ходило вокруг Юли, но она никогда их не опровергала и не подтверждала. Услышать всю правду лично от неё очень заманчиво. И я слушаю, не сводя с неё глаз. А ещё мне не нравится, как она прикасается к Ахраму, когда проходит мимо него. Как её аккуратные изящные пальчики скользят по его плечам. Меня это так задевает, что в голове появляется шум и я почти не слышу то, что рассказывает Юля.

– …командор не отвечал по внутренней связи, и меня отправили узнать, в чём дело…

Сердце гулко стучит в висках, когда я вижу, как Ахрам улыбается ей. И когда она проходит мимо в третий раз, покачивая бёдрами, он отодвигается от стола и разворачивается к Юле лицом.

– …я захожу к нему в каюту, а он стонет, лёжа голым на полу. Я сначала не поняла и даже перепугалась, а оказалось, он в поисках порно, словил вирус в свою внутреннюю память, и его парализовало.

– Да ладно! Командор? Сам командор флота?

– Да. Ну неужели я бы врать стала.

Юля останавливается рядом с Ахрамом и грациозно присаживается на его колени. И самое обидное, что хашиец не сгоняет её, а очень нежно обнимает за талию.

Не знаю, что во мне сейчас больше боли или злости. Хочется подойти и двинуть его между ног, а Юлю оттаскать за её голубые волосы. Чёртова Мальвина!

– …он решил перестраховаться. Даже несмотря на то, что это я спасла его мозги и не дала им спечься, он уволил меня уже на следующий день. Вот так я и оказалась здесь. Больше на службу меня не берут. За неповиновение и систематическое пренебрежение командами, меня признали непригодной к службе на флоте.

– Н-да уж, – бормочет Паша и опускает глаза. – Что-то история у тебя, Юль, ни фига несмешная.

– Ну как же, несмешная. Ты только представь командора голым на полу. Ты его живот видел, я каждый раз проходила с опаской мимо, боялась, что он взорвётся и меня заденет волной. Я люблю хорошо сложенных мужчин.

В этот момент Юля поворачивается к Ахраму лицом и совершенно без стеснения проводит рукой по его щеке.

– Руся...

Я вскакиваю, отворачиваюсь и выхожу из-за стола.

– Руся, ты куда? – кричит мне вслед Паша.

– Голова болит. Наверно, это твоё вино мне не пошло. Вы сидите ,а я пойду. Высплюсь перед завтрашним днём.

Говорю скороговоркой и несусь в свою каюту. Запираю её на замок, чтобы никто в неё не вошёл, ни Паша, ни Ахрам, если вдруг решит, что ему всё можно.

А я как дура думала, что нравилась ему. А он…он…Ему, получается, всё равно с кем спать. Была бы я не девственницей, он бы переспал со мной только ради удовольствия.

Действительно, дура. Думала, что он благородный, поэтому в ту ночь ушёл. Похоже, я сама себе всё нафантазировала. Он прекрасно себя чувствует. Совершенно не переживает. А ещё, наверно, спит с Юлей.

Это осознание бьёт огромной кувалдой по голове.

Пока я тут мечтала о нём, сны с ним видела, он Юлю целовал и трогал, так же как и меня. Ласкал её и входил в неё. Жмурюсь, чтобы прогнать из головы этот образ, но он не желает исчезать.

– Руся! что случилось? – слышу стук в дверь и Пашин голос. – Ты чего закрылась-то. Открой.

– Паш, я спать уже легла. Давай завтра поговорим.