Глава 27

Мне снится голубое небо и бескрайние леса на горизонте. Давно я не видела такого, только в старых фильмах прошлых веков. А перед собой впереди вижу двух мальчишек пяти лет темноволосых, они бегают по берегу моря, догоняют друг друга, брызгаются. А я смеюсь вместе с ними. От гордости распирает грудь, потому что мальчишки – это мои сыновья.

Одна половина мозга понять не может, как я тут оказалась, я ведь пилот с Земли, нет у нас такой природы. Давным-давно нет. И детей у меня тоже нет, так почему я уверена, что дети мои?

– Горбо, Кимар, – слышу голос Ахрама, поворачиваюсь и вижу хашийца.

Я знаю его и в тоже время он словно совсем не мой Ахрам. В плаще и защитном костюме, больше напоминающем доспехи. Его тёмные волосы развеваются на ветру. Он идёт ко мне, неровной походкой. Ноги проваливаются в песок. Мальчишки, завидев Ахрама, несутся к нему со всех ног.

– Папа, папа. Ты вернулся!

Камера как будто отдаляется, и я вижу всю картину со стороны. Это ведь я стою. Только на себя совсем не похожа. Волосы распущены, на мне красивое одеяние, похожее на платье, но я таких не видела, на руках браслеты, которые при движении рук издают едва слышный мелодичный звон.

Ахрам подхватывает сыновей. Обнимает и целует по очереди в щеку, опускает их и отдаёт свой шлем. Горбо хватает шлем первым и начинает убегать от брата с добычей. А мой взгляд прикован к Ахраму. Он подходит ко мне. Берёт мои руки и подносит к своим губам.

– Я вернулся, моя Руссалана!

Мне так больно. Внутри больно, душу разрывает от эмоций, которые я так долго сдерживала.

Не могу ничего ему сказать, а хочется сказать так много. Как ждала, как скучала, как мучилась каждую ночь без него. Чувства настолько сильные, что я ощущаю, как слёзы стекают по щекам.

Открываю глаза.

Передо мной светлые стены моей комнаты. Снова закрываю, жмурюсь, хочу прогнать видение комнаты. Хочу вернуться туда, где я была так счастлива. Будто реальность не здесь, а там. Снова открываю глаза. НИчего не изменилось, всё те же светлые стены и пол.

Что это было? Сон такой реальный. Я будто наяву чувствовала морской влажный воздух, горячий песок под ногами, а в ушах до сих пор стоит заливистый смех мальчишек. Единственное, что осталось от сна – это щемящее чувство нежности к Ахраму.

Привстаю на руках, опираюсь на локти, осматриваю комнату. Ахрама нет. И из душевой шум воды не доносится.

Ещё не до конца понимаю, но уже осознаю: он ушёл.

И вроде бы я знала, что он улетит. Он ведь ничего мне не обещал, но грудь разрывает от разочарования и обиды. Мог бы хотя бы дождаться, чтобы я проснулась, чтобы могли попрощаться.

Опускаюсь снова на подушку. Зарываюсь в неё лицом. Не хочу думать об этом, не хочу, чтобы так сильно жгло в груди.

Не знаю, сколько проходит времени, когда в дверь раздаётся стук. Не хочу отвечать, но включается видеофон на двери, и я вижу, что за дверью стоит Паша.

– Руся, ты дома?

Заставляю себя подняться. Я всё ещё голая, тело ноет с непривычки, между ног саднит. Вчерашний день страшно вспоминать. Накидываю комбез на голое тело, не хочу сейчас искать халат или что-то из одежды. Ощущение, будто меня раздавили и ещё проехались сверху.

Подхожу к видеофону, натягиваю улыбку и отвечаю.

– Да, Паш, я дома. А что случилось?

Вижу по лицу, что выдохнул.

– Впусти. Надо поговорить

Открываю дверь. Стараюсь принять расслабленную позу. Не хочу, чтобы он хоть о чём-нибудь догадался. На всякий случай окидываю комнату ещё раз взглядом. Нет, ничего не осталось от Ахрама, всё собрал, даже убрал за собой со стола.

Стоп, не плакать. Сейчас Пашка зайдёт, нельзя. Никто не должен знать о том, что вчера здесь было.

Паша не входит, он врывается в мою маленькую комнатку. Налетает ураганом, обнимает так, что кости трещат.

– Я думал, ты сбежала с этим уродом.

Пашку трясёт, колотит просто.

– Паш, с чего такие мысли? Зачем мне с ним сбегать?

– Мы вчера до тебя дозвониться не могли. И Ахрам пропал, а сегодня мы и космолёта лишились.

– Как лишились? – выдыхаю я ошарашенно. – Отпусти, Паш. Ты меня сейчас раздавишь, – едва могу говорить, так сильно сжимает Пашка.

– Прости, пожалуйста. Прости.

Он отпускает.

– Как лишились космолёта?

– Его нет на стоянке. Вот я и подумал, что вы с Ахрамом на корабле сбежали. А ты тут. И я рад, что ты к этому непричастна. Зря на тебя думал. Дурак, да?

Пропускаю мимо ушей последнюю фразу. Сейчас меня больше всего волнует пропажа космолёта. Неужели Ахрам? Не верю. Но кто бы ещё мог пробраться на палубу корабля. Снова оглядываюсь на стол, где лежал мой графон.

Его нет.

Я дура. Самая настоящая дура. Всё, что вчера было, Ахрам сделал только, чтобы воспользоваться мной. Теперь нет сомнений. Это он украл мой графон и угнал космолёт.

Как теперь признаться Паше, что во всём виновата я?

– Паш…прости, – не могу смотреть в его искренние синие глаза. – Это я виновата. Ахрам мой графон забрал. Я просто не думала. Не думала, что он в гости напросился ради этого. Он попросил познакомить его с городом.

– Значит, он всё-таки был здесь? – упавшим голосом спрашивает капитан.

Киваю, не поднимая головы.

Стыдно, горько и безумно больно.

– Прости, Паша.

Он снова обнимает меня, поглаживает спину, успокаивая меня.

– Ничего, ничего. Сейчас в межпланетную полицию заявим и догоним. Отыщем его. Не переживай. Ты же не знала, что он задумал. Как же я благодарна Паше за его слова, за то, что не добивает и не разносит меня в пух и прах.

– Спасибо, Паш.

Конец