Глава 14
– Сядешь в машину и прочитаешь, – шикает на дернувшегося к планшету брата Адам и буквально вытаскивает его из палаты, давая мне время переодеться.
Он прав. Если Тео сейчас увидит меня голой, то выйдем мы отсюда очень и очень не скоро. Босс держался все это время, ума не приложу, на какой тяге. Хотя, ему же можно рукоблудить, в отличие от меня.
Собираюсь быстро. Нахожу в сумке минимальный комплект вещей, но Адамиди собрал все необходимое, как по списку, даже нижнее белье и прокладки захватил. Последние в ближайшее время не пригодятся, перед отпуском отстрелялась. Но обо мне очень давно никто не заботился… я даже не помню, когда последний раз мне помогали собирать вещи. Наверное, в школе, еще мама.
В груди теплеет, когда достаю аккуратно сложенные вещи и мне все равно, что этот мужчина рылся в моем нижнем белье. Думаю, он даже нашел те жуткие бабушкины панталоны, в которых я хожу только «по праздникам».
Вот только сам Тео очень напряжен и холоден со мной. Почти не смотрит в мою сторону, пока мы быстро идем по коридорам медицинского центра. Пока нас везут во внедорожнике с затемненными неизвестно куда, босс что-то быстро набирает на экране планшета и снова меня игнорирует.
Что ж, ладно. Открываю браузер в своем побитом жизнью смартфоне и сразу топ-новости, светская хроника: «Теодор Адамиди: новая любовь миллионера или очередная прихоть?»
Кликаю.
«Сегодня все внимание деловых кругов приковано к одному человеку – Теодору Адамиди, первому в списке наследников международной корпорации InternitionalFarm. Но пока все ждут оглашения завещания, мультимиллионер не скучает. Недавно он был замечен в ювелирном бутике с незнакомкой.
Нам удалось выяснить, что это сотрудница „Экон-фарм“, дочерней компании InternitionalFarm, которую последние три года успешно возглавляет Теодор Адамиди. Пока пресс-служба семьи не дает никаких комментариев по поводу загадочной девушки.
Напоминаем, что Нестор Адамиди скончался двадцатого сентября в частной клинике в Швейцарии. Вчера вечером его тело было доставлено в Россию для церемонии прощания и погребения на семейном кладбище.
Убитый горем сын или разыгравшийся ловелас?
Теодор Адамиди удивляет нас каждый день»
От новости разило желтой прессой, но её растиражировали и проверенные порталы. Даже приличные люди обожают ковыряться в чужом грязном белье.
Значит, сегодня Тео и Адам отправятся на похороны? Поэтому мне дали выходной.
Кошусь на босса. Он мрачнеет с каждой минутой все больше.
Я хочу поддержать его, хотя бы взять за руку и сжать чуть сильнее, чем мог бы сделать друг, но боюсь.
За окном, будто насмехаясь над нависшей тяжестью, ярко сияет солнце. Люди улыбаются последним лучам и куда-то спешат, а я? Я понятия не имею, куда везет меня этот автомобиль.
– Тео, – не выдерживаю.
– Что? – равнодушно откликается, не сводя глаз с планшета.
– Ты на меня злишься?
Вчера ночью мы так и не поговорили о случившемся. Теодор успел рассказать о брате, а потом я снова уснула. Думаю, это все действие приказа Адама. Гипноз, черт бы его побрал.
– Это слабо сказано, Аня. Я в гневе. Ты мне не доверяешь, ты предпочитаешь умирать от боли, но не позвонить мне и позвать. Как я должен на это реагировать?
Вижу, как черная перегородка медленно поднимается вверх, отделяя нас от водителя и охранника. Теперь мы можем говорить и никто нас не услышит.
– Прости, я…
– Прости? Аня! Ты перед самой собой извинись. Ты же не меня угробила, а себя чуть не оставила без возможности иметь детей.
– Адам тоже за это отругал, – опускаю глаза и рассматриваю руки.
– Правильно сделал. Еще раз устроишь что-то подобное, я тебя ремнем по заднице отхожу, – внезапно улыбается и косится на меня.
Явно наслаждается тем, как вытянулось лицо и покраснели щеки. А перед моими глазами тут же предстает картина: я на коленях у Тео с голой попкой. О боже, я извращенка. У меня снова сводит живот. Закусываю губу до боли. Ну не сейчас же…
– По-моему, я нащупал твою эротическую фантазию.
Он все понимает по моему дыханию и взгляду. Не успеваю пискнуть, как тут же оказываюсь у него на коленях. Наглая рука босса уже под свитером и нежно поглаживает живот. Млею от мягких прикосновений и не замечаю, как Тео шустро справляется с пуговицей на джинсах. Ненавижу джинсы. Так и запишите в протоколе. Я ненавижу джинсы, потому что они мешают Адамиди трахнуть меня в машине, вот прямо сейчас.
– До дома потерпишь, – шепчет он на ухо и зарывается носом в мои волосы. – Еще минут десять.
– Десять – это целая вечность. Потерплю. Поговори со мной, отвлеки, – звучит, как мольба к высшему богу спасти жизнь, не меньше.
– О чем поговорить?
– Расскажи про Адама. Ты знаешь, что он сделал со мной вчера вечером?
Так и тянет добавить: «Не ревнуешь?» Но язык не поворачивается, с чего меня должен ревновать этот красавец. У нас просто сделка – не больше. Сексуальный контракт на месяц и трудовой, надеюсь, надолго.
– Должен был впрыснуть мой материал внутрь тебя при помощи одной симпатичной игрушки. Он сделал что-то не так? – чувствую, как напрягается рука.
– Гипноз. Был еще гипноз, – ерзаю на его коленях и чувствую, как кому-то становятся тесны брюки. Улыбаюсь, как сумасшедшая. Он хочет меня и возьмет, как только пройдут эти бесконечные десять минут.
– Его любимая игрушка. Что он внушил?
– Он внушил мне тебя.
– Подлец, – смеется в волосы Тео и прижимает к себе крепче. – Как он мог! Настоящий я намного лучше.
– Мне интересно, почему он после таких практик не возбуждается?
– Заметила? У Адама с некоторых пор все сложно с женщинами. В юности его очень сильно обидели, и он автоматически занес всех девушек в список «презренные существа». Удивительно, что на тебя внимание обращает. Обычно просто, как к мебели, относится. Исключение делает для ученых.
– Он гей? – срывается с языка.
– Был натуралом. Сейчас, думаю, его смело можно назвать «асексуал по собственному желанию». Он с детства был не от мир сего, но с железной волей. Если что-то решил, что фиг отобьешься. Я думаю, что рано или поздно сорвется на какую-нибудь красотку, но не лезу и не подначиваю его, – пожимает плечами. – И вообще, почему мы говорим об Адаме, а не обо мне?
– Я буду жить с тобой в одной квартире, еще успею допросить, – задумываюсь и прижимаю палец к губам. – Хотя, если у нас есть время. Тео, почему ты не любишь поцелуи?
Приближаюсь к его лицу и почти касаюсь его губ своими. Жду ответ. Я хочу знать, почему тебя нельзя поцеловать, Теодор Адамиди? Что запретного на твоих губах? Что…
Тут машина подпрыгивает на лежачем полицейском. Я подлетаю вверх и наши губы соприкасаются, лишь на одно мгновение, которое вспыхивает в моем сознании, как сверхновая. Сердце рвется вперед, беснуется в своей клетке из ребер, но не слышит ответ…
Тео отворачивается, а еще через секунду опускается стекло.
– Извините, что прерываю. Теодор, за нами хвост. Три машины…