Глава 9
– Брюки зубами расстегивать не буду, – заявляю, опускаясь на колени.
Этого ты хочешь, Тео? Покорную, невинную и соблазнительную? Посмотрим, удастся ли мне справиться с этой ролью. Поверь, я очень постараюсь.
Пока мой босс сам разбирается с бриджами, медленно подползаю к нему. Это не очень удобно. Наручники бесят до крайности. Примерно так же остро, как внизу горит возбуждение. Дурманящий разум коктейль, которым я должна угостить Теодора Адамиди.
Стою напротив него на коленях и удивленно смотрю на обтягивающие идеальное тело боксеры с наименованием известного бренда на резинке.
– На них нет пуговиц и молний, – хмыкает Тео.
Сволочь! Это в мои планы не входило, но ничего, так даже лучше.
Спортивные мужчины – мой фетиш. Теодор Адамиди в потрясающей форме. Он не один из тех тонконогих сухих до крайности мужчин, что сейчас так популярны. Но в нем нет и ни грамма лишнего жира. Только выразительно очерченные мышцы.
Подползаю ближе, он позволяет оказаться очень близко. Недавно принимал душ, от него еще пахнет ментоловой свежестью и немного соленым морским воздухом. Аве кондиционеры, никакого пота!
Схожу с ума, вдыхая его аромат. Мозг отключается, план мести расплывается в сознании, когда я прикусываю зубами резинку и стягиваю вниз. Он на свободе. Красивый, чуть изогнутый с поблескивающей широкой головкой – этот парень готов к работе.
Я не умею, но этого и не нужно, чтобы дразнить. Медленно провожу языком от основания по стволу к головке, чувствую, как едва заметно пульсируют вены. Слышу судорождый выдох Тео. Не ожидал от невинной девочки таких игр?
На самом деле, часть меня в ужасе. Принять его внутрь? Такой большой? Не уверена, что смогу. Но сегодня и не надо. Достаточно только обхватить губами головку и подразнить гладкую кожу язычком.
Поднимаю взгляд и вижу потемневшие глаза Тео. Он сжимает зубы, чтобы не застонать, чтобы не капитулировать перед девушкой, стоящей на коленях со скованными за спиной руками.
Кажется, я нашла твой фетиш, Теодор Адамиди. Ты любишь, когда губы сжимают суть сильнее, а язычок делает вот так, по часовой стрелке. И да, о да. Обязательно смотреть в твои безумные карие глаза.
– Аня… – сдается и шипит сквозь зубы.
Опускает руку на мою голову, но я уворачиваюсь и отстраняюсь. Нет, мы играем по моим правилам, большой босс. Ты сам этого хотел.
– Садистка, – ворчит Адамиди, но ждет, пока я поднимусь на ноги.
Получается неуклюже, мое тело итак на пределе. С каждой минутой становится больнее, а мужчина напротив – желаннее. Ноги не держат, но всего два шага и я на месте. Точнее, верхом на самом сексуальном мужчине, которого я знаю.
И нет, он не во мне, поэтому и фырчит от негодования, когда двигаю бедрами и дразню раз за разом.
– Я боюсь тебя? Я неискушенная и зажатая? – трусь раз за разом о его тепло и понимаю, что сама скоро не выдержу. Черти. – А какой я должна быть? Для меня ненормально трахаться с незнакомым мужчиной. Ненормально без чувств и обязательств. Ненормально, что мой партнер даже не смотрит на меня, а использует, как резиновую вагину из секс-шопа. Я все это чувствую и да, после такого секса мне противно, Тео. Я чувствую себя грязной, использованной, несчастной.
– Аня, – выдыхает мое имя снова.
Горячие ладони скользят по бедрам вверх,заставляя уже меня сжать зубы и не стонать от удовольствия. Сейчас впервые я могу рассмотреть его лицо: приоткрытые губы, потемневшие глаза и напряженно сведенные широкие брови.
– Я думал, тебе так легче. Обезличенно, – произносит Тео.
– Дурак, – наклоняюсь и хочу коснуться его губ, но босс уворачивается и вместо этого с силой нажимает мне на бедра.
Метко. На максимум. Он во мне весь, напряженный, горячий, растягивающий. Хочу больше. Можно ли получить еще больше Теодора Адамиди, когда он уже весь в тебе? Ума не приложу, только тело.
Это как сигнал к действию. Выключатель для моего разума. Я схожу с ума, чуть отклоняюсь назад и двигаюсь так, как будто хочу использовать его. Зло. Быстро. Так, как мне нравится. Глубоко и каждый раз на максимум. Шиплю что-то нечленораздельное, почти злое и мстительное.
Нихрена мне было так не легче, Адамиди. Нихрена не легче. Почувствуй на себе, как это быть просто игрушкой. Не управлять действиями, ничего не решать. Я не слушаюсь его рук, которые удерживают и пытаются управлять моими движениями. Извиваюсь, пытаясь их скинуть.
Он поддается. Позволяет все. Скользит руками по животу вверх и накрывает руками мою грудь. Зажимает вершинки между пальцами. Теперь каждое резкое движение – боль. Это не останавливает, только добавляет новые вспышки безумия.
Мир перед глазами мелькает. Я творю что-то бессовестно развратное, шепчу что-то дикое и хочу с каждой минутой все больше.
До тех пор, пока он не наполняет меня в последний раз. Пульсирует внутри, изливается и от этой мысли меня накрывает последней волной удовольствия. Такой сильной, что я задыхаюсь, захлебываюсь в нем и не падаю на пол только благодаря подхватившим меня сильным рукам.
И, кажется, теряю сознание…
* * *
Прихожу в себя уже без наручников. Голая на коленях у босса. Мы все на том же диване но он, кажется, уже одет. Чувствую под ягодицами жесткую ткань джинс, а под носом острый противный запах нашатыря. Отталкиваю руку с ваткой и понимаю, что она лишняя.
Третья, мать её, рука.
Поднимаю взгляд и сталкиваюсь с насмешливым карим под стеклами очков. Испуганно прижимаюсь к Тео и ищу взглядом свое платье.
– Жить будет. Поздравляю с фантастическим выходом накопленной сексуальной энергии. Весь персонал в благоговейном шоке, – уничтожает меня Адам, разворачивается и выходит из кабинета.
Щеки пылают. Он видел меня голой, на этот раз совсем голой. Даже не знаю, в какой момент чувствовала себя хуже: когда этот безумный ученый наблюдал, как я кончаю, или сейчас. Еще и весь персонал знает, чем мы тут занимались, благодаря мне.
– Адам пошутил. Никто ничего не слышал. Я позвал его на помощь, когда ты потеряла сознание. Только он знает, где у нас на борту аптечка, – пытается меня успокоить Теодор.
– А меня ты прикрыть не мог? Или это нормально, что твой брат пялится на меня голую! – слезаю с его колен, подхватываю сарафан с пола и натягиваю, нелепо путаясь в завязках.
– Моя брат – врач. Он видел много голых женщин. Не думаю, что это проблема для него.
– Это проблема для меня, Тео, – наконец, разбираюсь с завязками, но никак не могу застегнуть молнию на спине. – Если уж мы с тобой удовлетворяем друг друга этот месяц, давай установим правила. Первое и главное – твой брат не вмешивается в процесс! Пусть хоть удавится со своей наукой, но я не хочу, чтобы он видел меня голой, кончающей, наблюдал за нашим сексом и как-либо его комментировал.
– Забавно, – неожиданно оказывается сзади и убирает мои руки от молнии. – Ты боишься моего брата больше, чем смерти, – аккуратно застегивает молнию. – Я думал, первое правило будет про сотню охранников.
– Да, потому что смерть – это тишина и покой. А твой брат – это саркастичное не затыкающееся язвительное чудовище!
– Спасибо за комплимент, – холодно от дверей. – Вас ждут на обед. Подумал, вдруг ты еще голым задом светишь, пойду сам посмотрю на бесценную достопримечательность.
Едва не вою. И почему мне так стыдно? Блин.
– Не бери в голову, он уже завтра об этом забудет.
* * *
Еще два часа – полет нормальный, как и посадка. Признаюсь честно, в джинсах, осеннем пальто и кроссовках чувствую себя увереннее, как будто надела броню от мужских взглядов и желания.
Мы возвращаемся в дождь. Холодный ветер треплет мои волосы, холоднее только взгляд Адама. Надо извиниться, но язык не поворачивается. Молча иду рядом с Теодором, нас тут же окружает охрана и сопровождает в черный внедорожник.
Седовласый коротко кивает и уходит в другую сторону, с ним только один водитель. Остальная гвардия – охраняет нас.
– Адрес? Куда тебя везти? – требует Тео, сидя рядом со мной на заднем сидении внедорожника.
Место на переднем сидении занимает суровый плечистый гладковыбритый мужчина. Типичный бывший вояка, прямо как из кино. За рулем сидит интеллигент с пышными усами. Он молча ждет приказа Адамиди.
Ума не приложу, как незаметно приехать домой. В нашем рядовом спальнике, который был поселком городского типа еще пять лет назад, таких отродясь не было. Сразу начнут судачить.
– Может, я на такси?
– Больше ни о каких такси речи быть не может. Алексей…
Водитель понимает без слов – достает визитку из бардачка и протягивает мне. Номер телефона.
– Это телефон администратора нашего автопарка. Если нужно куда-то поехать, позвони – пришлем машину с проверенным водителем. Мой адрес и адрес Адама они знают по умолчанию, как и местоположение офиса. А сейчас я отвезу тебя домой. Возражения не принимаются.
Выдыхаю и называю адрес. Понимаю, что Тео прав. В эти игры он играет уже не первый год, а я понятия не имею, откуда ожидать удар и ожидать ли. Осуждение бабушек-соседок вряд ли худшее, что может со мной случиться.
– Алексей, заедем на Васильевскую. Хочу сделать даме подарок.
– Понял, Теодор. Едем через Васильевскую…
– Что?
Я не понимаю, что происходит. Босс касается моей руки, успокаивая.
– Эта часть программы тебе понравится. Не сомневайся…
* * *
Через двадцать минут автомобиль въехал в неприметный двор. Шлагбаум послушно открылся и пропустил нас между близко стоящими каменными домами псевдо-исторической ценности.
Я думала, магазины обычно выходят витриной и вывеской на улицу, как же я ошибалась. Теперь понимаю, что все самое интересное начинается у черного хода.
Например сейчас, удивленно стою и смотрю на стеклянное окно с надписью «Твой ювелир», наверное, так подписывали магазины в советском союзе и начале девяностых.
Сначала выходит охрана – потом мы. Один из мужчин нажимает кнопку звонка и пропускает нас вперед, когда дверь с тихим писком открывают.
Ого! Выдыхаю, когда оказываюсь в просторном помещении со множеством стеклянных витрин, а на них…я никогда не видела такой роскоши. Кольца, колье, заколки, подвески – все это блестит в свете ламп. Кажется, это сокровищница бандитов из сказки про Али-Бабу прямо в сердце города.
Стою и не понимаю, что должна делать.
– Выбери браслет или подвеску, что понравится.
– Зачем? – оборачиваюсь.
Адамиди удивленно приподнимает брови. Кажется, я первая женщина, которая растерялась при виде драгоценностей. Но единственное золото, которое я держала в рука – это обручальное кольцо бабушки, да и то пришлось сдать в ломбард, когда брат просадил все деньги на онлайн-игры.
– Благодарность за мое спасение. Я думал, все девушки любят украшения, – пожал плечами Теодор. – Выбирай, что понравится.
У меня даже глаза разбежались, как выбрать? Кажется, все будет смотреться на мне, как на корове седло. Где я, а где эти сияющие драгоценные камни? Несмело вхожу внутрь, иду мимо стеклянных витрин. Мне улыбается продавщица в идеально белой блузке. Нет, не мне. Это идущему сзади Адамиди.
Мой взгляд сразу падает на небольшую подвеску в виде цветка. Зеленый камень переливается в свете ламп и приковывает взгляд искусно оформленными гранями. Он заключен в плен золотого обода. На «хвостике внизу» сияет прозрачный, наверное, бриллиант. Небольшой, но кристально-чистый. Смотрю на ценник и отпрыгиваю от витрины. Это что за камни такие?!
Нет, у меня язык не повернется такое попросить. Иду дальше, но больше ничего не впечатляет. С удивлением рассматриваю колье с рубинами или это что-то другое? Красные камни. Рубины, наверное. Кажется, оно все состоит из них. Перебор, даже не кошусь на ценник.
Браслет из незнакомых мне, почти прозрачных камней. Весомый и, наверное, тяжелый. Светлый металл, вряд ли серебро.
Кажется, тут все состоит из золота высшей пробы, если вообще не из платины.
Делаю уже второй круг по магазину, когда слышу голос Теодора.
– Да, это. Сколько ему потребуется времени? Час? Хорошо.
Оборачиваюсь и вижу в его руках ту самую подвеску. У меня ухает в груди, нет!
– Эй, я же не выбрала! – возмущаюсь.
– Ты выбрала, просто мне не сказала.
Адамиди невозмутимо пожимает плечами, я хочу выругаться, но только молча выдыхаю, когда он делает шаг ко мне и кладет руку на талию.
– Цена – не проблема, Аня. И эта подвеска очень подойдет к цвету твоих глаз.
– Ваш кавалер совершенно прав, – улыбается продавщица, – вы сделали необычный выбор. Редкая вещь. Сделала из изумруда «трапиче», не самый дорогой вид, зато уникальный из-за своих сросшихся граней. Он сам по себе, как цветок. Его чрезвычайно редко используют для ювелирных украшений. Авторская работа. Дерзкий мастер, как говорит наш директор. Обычно за такими украшениями приходят истинные коллекционеры и ценители. Вот здесь, на веточке внизу, – указала тонким ноготком с идеальным маникюром, – бриллиант, группа чистоты пять. Почти идеален по огранке. Посмотрите, как сияет, – тут же сунула под настольную лампу.
Действительно, сияет.
– Не трудитесь. Мне достаточно того, что моя девушка восхищенно разглядывала его несколько минут. Это лучший показатель качества, – сжимает руку на моей талии и притягивает ближе.
Продавщица улыбается и куда-то уходит с коробочкой и теперь уже моим цветком. Поднимаю удивленный взгляд на Тео, что за театр?
– Стой смирно. Нас выследили журналисты. Пока мы стоим так, тебя не смогут сфотографировать. Сейчас ребята их уберут.
– Черт, только этого мне не хватало, – сама прижимаюсь к его плечу. – У тебя так постоянно?
– Почти всегда. Просто сохраняй спокойствие. Постараемся оттянуть твое с ними знакомство.
– Оттянуть?
Ответить Адамиди не успевает. Девушка возвращается со все той же вежливой улыбкой на губах. У неё в руках ничего нет.
– Мастер подтвердил. Через час все будет готово. Ваши заказы всегда в приоритете, господин Адамиди.
– Отлично, мой человек заберет через час, – кликает картой по терминалу. – Есть хочешь? – это уже мне.
Я киваю, но больше всего хочу понять, какого черта происходит. Что с подвеской будут делать целый час?
Это босс объясняет мне уже в вип-кабинке закрытого ресторана, куда мы попадаем тоже через черный ход. Он нормально в двери входит только в офисе?
– В подвеску вмонтируют датчик. Если с тобой что-то случится, я смогу тебя отыскать. Адам предлагал это, – проводит рукой по едва заметному шраму на предплечье. – Но я запретил тебя мучить. Тем более, это временно. Как только все закончится, датчик достанем, а подвеска останется тебе на память.
– Спасибо, – только и могу ответить, с ужасом глядя на цены в меню.
Нет, я никогда не почувствую себя своей в мире богатых и обеспеченных. Здесь самая дешевая закуска стоит, как месячная плата за нашу трешку вместе с интернетом и счетчиками.
* * *
– Какие люди и без охраны! Явилась!
Мой брат – Тарас – подпирает плечом косяк. В таких же, как у меня, каре-зеленых глазах вечный налет презрения к миру. Он так смотрит на все: на меня, на нашу квартиру, на ужин, который никогда сам не готовит, и на потенциальных работодателей.
Именно поэтому уже несколько лет не может найти нормальную работу. Считая, что работать на дядю – это не для него.
Как всегда, треники и растянутая майка. Не помню, когда последний раз видела его в чем-то другом. Он даже на улицу выходит в них же, накинув сверху куртку и сунув ноги в драные кроссовки. Я отказалась покупать ему новые, если не возьмется за ум. Обозлился еще больше.
– Не явилась, а вернулась из отпуска, – огрызаюсь и аккуратно вешаю пальто в шкаф.
На полу натоптано, значит, приходила свора. Так я называю друзей своего брата, любителей стрелялок и пива с чипсами, остатки которых я потом выковыриваю из дивана. Чую, там теперь новые залежи.
– Или от хахаля? У него, кстати, крутая тачка. Нашла папика, наконец, – кривит лицо, как будто смотрит на грязь. Подергиваю плечами. Удивительно, отвыкла за дни в Раю и даже в Аду.
– Не твое дело, – разуваюсь и тут же сую ноги в тапки. Срочно прибраться. Ненавижу пыль.
– Мою сестру трахают в пафосной тачке под окнами, а это не мое дело? Он хоть денег дал?
Вот я дура! Попросила высадить меня за домом, чтобы не видели бабки, а о том, что наш балкон туда выходит – не подумала. Видимо, Тарас, как раз решил покурить. И, вопреки его словам, ничем таким мы в машине не занимались. Желание новой волной еще не накрыло – мы хорошо спустили пар в самолете – а на перспективу решили не работать. Да и меня жутко смущали охранники и водитель, даже если они постоят в сторонке и покурят.
Так что нет, попрощались мы очень сдержанно и обещали звонить друг другу, если совсем припрет.
– Во-первых, никто меня не трахал. Во-вторых, не твое дело. Я оставляла тебе деньги, ты за квартиру заплатил?
Пролезаю между ним и косяком в комнату и устало выдыхаю. Господи, за что, а? Там хаос. Вечеринка была, что надо. На кухне горы немытой посуды, кажется, ни одной чистой чашки не осталось. Сковорода с подгоревшей яичницей и ошметки хлеба надкусанные, забыты прямо на обеденном столе.
В комнате банки из-под пива, пакетики из-под чипсов. Кажется, я заметила следы от кетчупа на обивке дивана.
Добро пожаловать домой, Аня!
– Не заплатил. Купил новое оружие, теперь я точно буду самым крутым. Сорву джек-пот и заработаю миллион!
– Что? – оборачиваю и поправляю шарф. Не хочу, чтобы Тарас увидел на мне такую дорогую вещь. – Ты понимаешь, идиот, что нас выселить могут, если не платить за квартиру? Свет вырубят!
– Да ниче не будет, один месяц! – машет рукой брат.
– А потом за два месяца, кто будет платить? Откуда деньги? – выдыхаю, пытаюсь успокоиться. – Ты на собеседование ходил?
– Да ходил. Сказал, что за двадцать пять тыщ работать не буду! Они дебилы, што ль? У меня высшее образование! Минимум полтос!
– Такому дебилу, как ты и двадцатки жалко! – выпаливаю и пытаюсь выйти в коридор за чемоданом.
– Слышь, ты кого дебилом назвала, шлюха? – хватает меня за конец шарфа. – Я, в отличие от тебя, вафлерши, по району полуголой со спермой на шмотках не бегал. Теперь еще и братки на дорогих тачках подкатывают. Хорошо устроилась. С собой разберись, потом мне морали читай! Отпуск тоже он проплатил?
– Не твое дело! Напомню, ты на мои деньги живешь. Иначе нас давно бы выгнали отсюда к черту!
– Я тоже зарабатываю! – выпятил грудь брат. О да, этими мизерными заработками раз в три месяца он гордится: то комп кому починит, то вещи перетащит при переезде.
– Отлично! Вот и ищи теперь деньги, чтобы завтра все счета были оплачены!
Пытаюсь вырваться, но Тарас вошел в гнев. С ним такое бывает, особенно с большого похмелья. Дергает за шарф. Мне приходится отпустить второй его конец, чтобы не задохнуться. Тонкая ткань трещит и падает на пол.
– Нашел, – довольно улыбается Тарас. Не сразу соображаю, что именно. – За цацки трахалась? Вот и заплатим! – хватает подвеску и срывает с шеи.
Подарок Адамиди остается в руках брата. Он криво усмехается.
– Отлично поработала, сестренка. Еще насосешь, – разворачивается и уходит в свою комнату.
Хлопает дверь. Я стою одна среди этого хаоса и чувствую, как по щекам бегут слезы. Боль, безысходность и отвращение…
Мне плохо. Отвратительно.
Еще в доме пахнет, как в запущенном клоповнике…