Глава 1. Персональный вызов

— Вы понимаете, что это профессиональный суицид, Леонова? — директор спортивного комитета швырнул на стол стопку распечаток с кричащими заголовками интернет-изданий.

Вера вопросительно вздёрнула бровь.

Она сидела на неудобном офисном стуле, расправив спину, и небрежно взглянула на распечатки. На развороте верхней газеты красовалось её фото на фоне олимпийских баннеров и жирный шрифт: «Методы гестапо в нашей сборной? Известный гимнаст обвиняет реабилитолога в жестоком обращении».

— Я вернула Колесникова в строй за три месяца до Олимпиады после сложнейшего разрыва сухожилия, — ровно ответила Вера, удерживая голос от дрожи. Она была в ярости. Вместо заслуженного признания, её отчитывали, как девчонку. — Он взял золото.

— Да, но какой ценой?! — чиновник побагровел. — Он плакал на камеру в утреннем шоу! Рассказывал, как ты заставляла его заниматься через невыносимую боль, как заперла в зале и не выпускала, пока он не выполнил норму! Общественность в ярости. Спонсоры грозят разрывом контрактов. Мне плевать на его золото, Леонова, мне нужны тишина и порядок.

Он поправил галстук, который душил его, и тише продолжил:

— Нам пришлось приостановить твою лицензию до окончания разбирательства. В сборной тебе пока делать нечего. Иди.

Его слова прозвучали приговором для Веры.

С безупречно ровной спиной она встала и молча вышла из здания комитета под палящее городское солнце. Ноги её были ватными, голова не соображала.

Она добралась до своей крошечной съёмной квартиры, заперла дверь и сползла по ней на пол. Внутри разверзлась выжженная дыра. Карьера, имя, репутация — всё, ради чего она впахивала последние восемь лет, исчезло. У Веры не было личной жизни, не было мужа, детей или хобби. Работа реабилитолога была её воздухом, единственной идентичностью. Без неё она не представляла себя. Осознание того, что её выкинули из профессии, как бракованную деталь, накрыло удушливой волной отчаяния. Хотелось выть, но слёз не было.

Плакать она разучилась.

В кармане джинсов завибрировал телефон. Звонила Ольга — её близкая подруга и владелица элитного агентства по подбору медицинского персонала. Вера ответила не сразу, долго сглатывая ком в горле.

— Верочка, боже, я всё знаю, это просто кошмар! — затараторила трубка. — Послушай меня. Тебе нужно переждать эту бурю. Спрятаться.

— О чём ты, Оль? Жить мне на что? За аренду платить надо уже в этом месяце. А мне из-за этого скандала даже выходное пособие не выплатили.

— Скоты! Но ты не расстраивайся. У меня есть для тебя вариант, как раз сегодня снова вакансия освободилась. Клиент платит хорошо, медицинская ассоциация туда не полезет с проверками. Ты идеально подходишь!

— Оля, я слишком хорошо тебя знаю. Проблемный клиент?

— Всё-то ты понимаешь, — сдалась подруга, тяжело вздохнув. — Не то, чтобы проблемный. Ни с кем не может сработаться.

— Продолжай.

— Руслан Костров. Бывший спецназовец, владелец крупной компании снаряжения. Полгода назад получил пулю в позвоночник, нижняя часть тела парализована. Врачи сказали, что он никогда не встанет. Сломался, глушит депрессию алкоголем и виртуозно выживает сиделок. Пять человек за месяц сбежали со срывами! Я впервые с таким сталкиваюсь! Его бывшая жена сейчас спешно делит с ним бизнес, ей нужно, чтобы он просто был вменяем для подписания бумаг, поэтому она и платит. Хорошо платит! Она ищет обычную сиделку с медицинским образованием. Стаканы там подавать, компанию составлять, по возможности не давать пить. У тебя характер — кремень, военная подготовка. Ты справишься с ним на раз и деньги отличные заработаешь. Тем временем скандал утихнет, комиссия передумает и лицензию вернёт.

Вера медленно поднялась с пола. Сердце в груди застучало быстрее, разгоняя оцепенение.

«Обычная сиделка? Подавать стаканы? Смириться с тем, что сильный мужчина превращается в овощ, потому что врачи поставили крест?» — взвилась внутри она. «Но… если я смогу поставить его на ноги и напишу диссертацию на эту тему… мне вернут лицензию!»

Внутри Веры пробудилось упрямство экспериментатора. Профессиональный азарт, смешанный со злостью на несправедливость этого мира, ударил в голову.

— Пришли мне его медицинскую карту, — твердо сказала Вера.

— Вер, ты не поняла, там не надо никого лечить...

— Оля, пришли карту. И отправь мои контакты этой его жене. Я согласна.

* * *

Загородный дом Руслана Кострова встретил Веру тишиной и запахом хвои. Добротный, двухэтажный особняк из тёмного кирпича, окружённый высоким забором. Настоящее логово раненого хищника.

На крыльце её встретила Марина. Ухоженная женщина в дорогом брючном костюме, на лице которой читалась смертельная усталость.

— Вы Вера? — она скептически окинула взглядом её простую блузку, джинсы и собранные в хвост тёмные волосы. — Выглядите слишком хрупкой. Предыдущая сиделка была штангисткой, и Костров умудрился довести её до истерики за два дня. Поймите, от вас требуется немного: просто следите, чтобы он вовремя принимал успокоительное, не пил слишком много алкоголя и не мешал моим адвокатам. Мне нужно, чтобы он просто подписал отказ от своей доли без скандалов.

— Я вас не разочарую, — солгала Вера, натянув маску послушной сиделки, которой просто нужны деньги. — Пока мне платят, я стерплю любой характер и буду делать то, что необходимо.

Марина тяжело вздохнула, открывая входную дверь:

— Отлично. Я перевела вам аванс за три месяца. Остальное получите, когда подписанные им документы будут у меня на руках. Если он вас вышвырнет, спустя неделю — деньги останутся у вас. Если даже неделю не продержитесь — всю сумму придётся вернуть.

Вера кивнула, соглашаясь. Документы она изучила накануне поездки и уже подписала. Зачем Марина повторяла условия их соглашения, Вере было неясно. Видимо, бывшая супруга её пациента решила, что «хрупкая» сиделка и дня не продержится в этом доме.

Марина Кострова немного помолчала и, не услышав возражений, добавила:

— Его комната на втором этаже. Удачи.

Вера осталась в просторном холле. Поднявшись по массивной деревянной лестнице на второй этаж, она остановилась перед дубовой дверью. За ней было тихо, как на кладбище.

Она сделала глубокий вдох, оставив образ несчастной, уволенной девушки там, на полу своей квартиры. Здесь и сейчас начиналась её личная битва за выживание в профессии.

В которой она намеревалась одержать победу.