Глава 16

Они завтракали позже обычного.

Ада долго приводила себя в порядок. Твёрдо задавшись целью стать женой Павла делала из себя красотку. Повторить макияж от Сергея не удалось, как ни старалась. Получалось с провинциальным уклоном. Косметику вчера так и не купили. Она долго смотрела на себя в зеркало, а потом умылась и вышла к столу, такой какая есть.

Паша с полчаса провёл в зале. Боксёрская груша стонала под градом ударов, размышляя, какая муха с утра укусила хозяина. Пятнадцать минут под прохладным душем невиданная роскошь с утра, когда телефон разрывают звонки, а почта ломится от кучи новой информации и отчётов.

Ада со смирением на лице ковыряла овсяную кашу. Паша уплетал омлет с ветчиной.

— Я сейчас по делам, а ты можешь прошвырнуться по бутикам. Тёма знает места, где женщина может одеться с ног до головы.

Она продавила ком в горле комом каши. Интересно сколько было тех, что одевались за его счёт?

— Или набери Адель. Она любит помогать девочкам друзей.

Ада тут же зацепилась за слова.

— А я твоя девочка? — без косметики она выглядела лет на шестнадцать.

На самом деле девочка и, к сожалению или радости, его. Он до сих пор не избавился от ощущения твёрдых сосков на спине.

— Ты моя племянница! Этого достаточно.

В серых глазах раздражение, нахмуренный лоб. Непонятное для всех настроение.

Новая горничная подавала еду, боясь дышать рядом с хозяином.

Лида весь завтрак изображала, что чем-то занята в столовой. Время от времени бросая косые взгляды на пигалицу.

Ада с сочувствием смотрела на девушку, находящуюся под двойным прессом. Наверняка такая же провинциалка, как она сама. Обрадовалась, что попала в хороший дом и в первый же день работы такие нервы.

— Напомни, как тебя звать? — Ада дружелюбно смотрела на девушку.

— Оля…

— У тебя классная стрижка!

Та смущённо отвела взгляд.

— Меня сестра стрижёт. Вместе приехали в Москву. Она хороший масте… — Оля вздрогнула от грозного оклика от окна.

— Ты забыла мои инструкции? — Лида с раздражением смотрела на новенькую. — Работаешь молча. На все вопросы отвечаешь односложно — да, нет!

Она перевела взгляд на Аду:

— Это моветон, постоянно общаться родственнице хозяина с прислугой.

Пигалица поперхнулась кофе. Мало нравоучений Павла, ещё и старая мымра, пускающая на него слюни, будет учить. Один раз промолчать и начнёт делать это постоянно. Она откинулась на спинку стула. Высокомерный взгляд прошёлся по стройной фигуре управляющей.

— А что сказано в ваших инструкциях о поведении управляющей? Вы считаете возможным указывать хозяйке с кем и как мне общаться?

— Хозяин дома Павел Сергеевич!

Ада сложила руки на груди. Крылья тонкого носа нервно вздрагивали. Голубые глаза с вызовом вперились в чёрные. Складывалось впечатление, что Лида причисляла себя к второй половине хозяина. Нужно расставить все точки над «и» раз и навсегда.

— А хозяйка я!

Лида ухмыльнулась.

— В качестве кого? — больше полугода ни одна из соперниц в любовницах не задерживалась. На ней весь дом держится.

— Хватит! — Паша ударил ладонью по столу, пресекая спор.

Похоже, кто-то попутал рамки. Он говорил чуть слышно, в установившемся беззвучие.

— Лида, ты на кого пасть разинула? — в серых глазах бушевала буря. — На мою родственницу? Что из того, что я сказал в день, когда привёз Аду в дом, тебе непонятно?

Управляющая с испугом смотрела в холодное лицо властного мужчины. Слишком многое позволила себе от ревности. Но если до пигалицы была надежда с хозяином сблизиться, то теперь она рушилась. Если выгонит прямо сейчас, что делать?

— Ещё раз позволишь себе подобное — вышвырну!

Она выскочила из столовой, как ошпаренная, пробурчав под нос:

— Посмотрим, кого из нас раньше выкинут.

— Весёленьким получается утро после фееричного вечера, — Ада хотела разрядить обстановку. — Весело у вас в Москве. В клуб смотаться, да с кем? — никакой реакции. — Что ты сказал про тест ДНК?

Паша, пробежавшись глазами по новому сообщению, бросил салфетку в тарелку. Невозмутимо уверенный. Словно не сорвался несколько минут назад. Хозяин положения.

— Планы меняются. Собирайся. Едешь в клинику Рустама. Посмотрит твою шею и возьмёт биоматериал. Горничная Антона добыла презерватив с содержимым. На что не пойдешь, чтоб разобраться в семейных тайнах, — он качал головой, глядя в вытаращенные глаза претендентки в жёны. Паша брезгливо сморщился, добавляя: — Надеюсь оно того стоило. Иначе мне придётся его придушить.

Он направился к двери, не позвав за собой, как обычно.

Ада сглотнула, набираясь смелости, чтобы сказать именно в этот момент:

— Мои дети будут знать кто их отец! — она досадливо сжала губы. Спорить или насмехаться над желанием некому.

Паша не обернулся. Фразу: «Хочу от тебя ребёнка!» Слышал множество раз.

Он спешил на встречу с Диной, пообещавшей за выполнение некого условия рассказать, почему Ада внезапно стала всем нужной.

Через час пигалица вновь двигалась по коридору клиники. Она отказалась от сопровождения Тёмы, заявив, что иначе вернётся в дом.

Одной намного сложнее найти нужный кабинет и тревожнее, но ощущать на спине взгляды охраны — вымотать нервы. Хотя и сейчас казалось, что кто-то за ней следит. Ещё неделя напряжённой жизни и разовьётся паранойя.

Она пожалела о капризе через пятнадцать минут. Ужасно хотелось писать, но страх встретиться с Тихоном гнал дальше. На её счастье из служебного туалета вышла молодая красивая девушка с ярко-рыжими волосами. Гарантия безопасности помещения.

Ада рванула к кабинке, не включая свет. Она выходила неспешной походкой.

Огромное зеркало над умывальником в полумраке длинного помещения. Она нажала на выключатель и вскрикнула. Ярко-красной помадой поверх стекла было написано: «Не верь Паше! Он знает, кто твой отец!»

Холод стянул желудок. Кровь с шумом пульсировала в висках.

— Кто здесь? — бесполезный громкий крик. Тот, кто сделал надпись, ушёл.

Взгляд испуганных глаз шарил по кафельным стенам, цветам в горшках. Чисто, уютно как дома. Противное осознание, что опять совершила глупость. Всего-то нужно было зафиксировать замок.

Ада закрыла двери дрожащими пальцами и тут же набрала телохранителя:

— Тёма, поднимись на третий этаж. Я в служебном туалете.

— Что случилось?

— Ничего. Сам всё увидишь… — Просьба, которую вряд ли исполнят: — Не говори ничего Паше!

— Я обязан сообщить начбезу! — Преданного пса не разжалобить и не подкупить.

— Пожалуйста! — Мольба в голосе не помогла.

— Нарушать протокол не имею права. Закройся и жди меня!

Страшно не только остаться одной, но и вызвать гнев Павла. А если он на самом деле скрывает правду об отце? Зачем? Почему? Не хотелось верить.

Павел сам напомнил, каким может быть жёстким. Хотелось ответить «абонент недоступен!», но нельзя.

— Что опять у тебя случилось? — она слышала металлические нотки в слишком спокойном голосе. — Кто напал в этот раз?

Никакой тревоги, будто находился рядом, всё видел и слышал.

— Никто… — В душе проклюнулся росток недоверия. — Оставили запись на зеркале в туалетной комнате.

— Какую?

Ада закрыла глаза, отвечая вопросом на вопрос:

— Паша, ты на самом деле знаешь, кто мой отец?

Многозначительная тишина в трубке показалась кричащей…