Глава 21

— Ну, здравствуй, радость моя! — Тихон улыбался в тридцать два зуба. — Вот и опять свиделись. Что нового скажешь?

— Что ты здесь делаешь? Как нашёл?

— Спасаю тебя! Я же говорил — ты моя! — он провёл тыльной стороной ладони по бледному лицу блондинки. — Не забывай этого! Помни, я всегда слежу за тобой!

Ада промолчала. Мало ли что взбредёт в голову разгневанного поддонка. Она боролась со рвотными позывами в бесполезной попытке поджать ноги.

Кровь старшего из похитителей живым пятном двигалась в её сторону.

Тихон хмыкнул, но развязывать пленницу не спешил. Он волоком отодвинул кресло в сторону.

Скрип цепляющихся ножек за неровный пол, как скрежет зубов умирающих.

Ада закрыла глаза. Убийцы убили убийц. Одни не лучше других. Спасения как не было, так и нет.

Жесткие пальцы больно сжали подбородок, вынуждая открыть веки. Злой взгляд буравил лицо.

— Ты их не жалей! В живых тебя не оставили бы. Поэтому и пришлось вмешаться.

Тихон всё чаще смотрел на пухлые губы.

— Пришла пора отблагодаришь за спасение! Минет по-быстрому, — он начал расстегивать ремень. Взгляд стал похотливым в предвкушении скорого наслаждения. Голос до противного хриплым. — Надеюсь, ты хорошо сосёшь?

Он расстегнул ширинку. Джинсы скатились вниз, оголяя волосатые ноги. Железная пряжка ремня со звоном клацнула по грязному полу.

Ада сжалась, с ужасом взирая, как полосатые боксеры ползут вниз, высвобождая большую розовую плоть. Сердце колотилось в районе горла. Холод по позвоночнику. Ледяной ком в желудке.

Запах крови в воздухе. Трупы у ног на грязном полу. Ветер гулял по комнате с выбитыми окнами. Любопытные взгляды бандитов Тихона. Он никого не стеснялся, утверждаясь в глазах беспредельщиков.

Она связанная по рукам и ногам с членом у рта. Мерзость происходящего вызвала новые рвотные позывы.

Ада плотно сжала губы к неудовольствию отморозка.

Он с силой надавил большим пальцем на рот.

— Целку из себя не строй! — голос стал нетерпеливо жёстким. — Глотай, сучка и соси, как последний раз в жизни! — он обвёл пальцем губы и снова надавил в центр. — Хочу оказаться в твоей глотке!

Блестящая головка маячила перед глазами. Большая капля в центре.

Тихон размазал её по нежной коже щеки.

— Ну, хватит ломаться! — он ткнул стоячей плотью в рот. — Заглатывай и начинай!

В нос ударило немытым телом. Последняя капля отвращения. Её стошнило.

Бандит с оторопью смотрел на испачканный орган, брюки, трусы.

— Сука!

Удар наотмашь по лицу был такой силы, что в глазах потемнело. Куда делся Тихоня, спешащий на помощь «своей» девочке. Маски сброшены. Сейчас он был настоящим. Жестокий поддонок готовый расправиться с любым, кто посмеет сказать нет.

— Убью мразь!

Ещё один удар. Разрывающая голову боль. Ада не кричала, а с ужасом смотрела в перекошенное злобой лицо насильника. Полная уверенность, что он не остановится, пока не забьёт до смерти.

«Мама, мамочка! Скоро увидимся…» Вкус крови во рту. Звон в ушах. Красная пелена перед глазами. Крик от двери, перед тем, как она потеряла сознание:

— Тихоня, к дому подъехали джипы!

Ада уходила в темноту с улыбкой. Он нашёл её, а значит, не даст умереть. Её скала за спиной, скорая помощь, спаситель. «Паша!»

Пистолетные выстрелы. Крики. Мольба пожалеть.

Безжалостный голос приказывал:

— Всех!

И совсем другим тоном над ухом:

— Жива… — Крепкие руки оторвали от кресла. — Уходим, быстро! Ничего не трогать, это подстава!

Его голос…

— Ада, девочка моя…

Мягкие, осторожные поцелуи на лице, волосах. Аромат дорогого парфюма, чистой кожи, виски. Его запах.

Благоухание цветов. Свежесть чистого воздуха. Гладкость постельного белья под кожей. Её спальня в Его доме.

Она, с огромным трудом разомкнув веки, утонула в непривычно заботливом взгляде серых глаз.

— Паша… — Ада глотала слова, не в силах справится со слезами, хлынувшими из глаз. — Мне… было… страшно…очень…

— Ты жива! Жива, девочка моя! — он целовал заплаканное лицо, впервые рассказывая, что она для него значит. — Тебя осмотрел Рустам. Ничего не сломано. Только ушибы. Думал, с ума сойду, — хриплое бормотание, рвущее душу, — когда узнал, что ты сбежала. Глупая! Всё, что я делаю, ради нашего будущего.

— Знаю… — язык с трудом шевелился.

— Ты не так поняла в офисе. Я пытаюсь разобраться, что стоит за твоим рождением, кто твой отец, — Неумелое объяснение от человека, не привыкшего это делать. — Встречаюсь с агентами, а ты появляешься в самый неподходящий момент. О некоторых вещах не могу тебе рассказать!

Ослабевшие руки цеплялись за широкие плечи.

— Прости. Не думала, что так случится. Хотела пожить одна… — Она уткнулась лицом в мощную грудь. — Я такая дура. Каждый раз подставляю тебя…

— Успокойся! Всё закончилось, — Паша зарылся носом в светлые волосы.

Она продолжала реветь, проговаривая через всхлипывания:

— Больше никогда. Клянусь.

— Надеюсь, — он гладил ладонями вздрагивающую спину. — Ты самый большой враг для себя. Давай хотя бы недолго поживём в мире? Хотела в гости? Завтра едем знакомить тебя с моими крестниками. И в парке обязательно погуляем. Ты хоть раз выходила за территорию дома? Лес с зонами отдыха в десяти метрах от нашего дома. Белки, зайцы, ежи, грибы, ягоды. Чем не парк?

Он говорил не умолкая, успокаивая бархатом голоса рыдающую пигалицу. Его девочку. Его личный Ад.

Она вскинула голову.

— Я запоминала всё, что они говорили. Это может быть важным.

Он рассмеялся. Неугомонная в любом состоянии. Всегда стремится быть нужной.

— Позже.

Он рассматривал следы от ударов на лице девочки. Пухлые, всегда манящие губы разбиты. Ссадина в уголке рта. Под левым глазом кровоподтёк.

Желваки ходили по скулам. Тихон дорого заплатит за это. Лёгкая смерть не для подонка.

— Расскажи, как себя чувствуешь? Что сильнее всего болит? — кончики пальцев осторожно прошлись по нежной коже щеки.

Ада прижалась к широкой ладони. Тепло от руки расходилось по венам. Виноватый взгляд снизу вверх.

— Душа. Стыдно, что не даю тебе спокойно жить.

Паша вглядывался в покрывшееся красными пятнами худенькое лицо.

— Что они с тобой делали?

— Ничего…

Он осторожно взялся пальцами за дрожащий подбородок, лишая возможности отвести взгляд.

— Не ври. Тихон не просто так сорвался.

Рыдание вместо слов. Она не могла рассказать, каково это, ощущать толстый вонючий член перед носом.

— Он хотел того, что я не могу ему дать…

Хриплое, с физически ощутимой болью в голосе:

— Он сделал это?

Ада качала головой:

— Не успел! — она с кровожадной надеждой смотрела в бушующий шторм серых глаз. — Ты убил его?

— Нет, снова ушёл. Без штанов и трусов. Остальных положили…